Николай Кровавый. Трилогия (СИ)
От каких высказываний, членам Синода стало не по себе. Куда то паству не туда потянуло. Сегодня значит миссионеров, а завтра кого? Народ ведь у нас тёмен и неграмотен. Бог его знает, кого он врагом Христовым сочтёт.
— Тёмен и неграмотен говорите? Так просвещайте и образовывайте его. Чтобы он вас не зашиб по темноте своей, — говорил я, после того, как выслушал жалобы иерархов, — деньги на просвещение можете брать из тех сумм, что на содержание семинарий выделены.
Про семинарии я вспомнил не просто так. Образование они конечно давали неплохое, но толку мне от таких грамотеев? Большинство учащихся семинарии стремилось использовать её как трамплин для поступления в светское высшее учебное заведение. Вот что писала в моем времени, в номере от 16 июля 1914 года уездная газета "Кинешемец": "В истекшем учебном году окончило иркутскую духовную семинарию 16 человек, из которых, как сообщает "Сибирь", только двое изъявили желанно остаться в духовном звании, а остальные намерены перейти в высшие учебные заведения… Красноярскую духовную семинарию в текущем году… окончило 15 человек. Желающих принять священнический сан среди окончивших нет".
При таких делах, стоило бы сократить число семинарий да на их базе открыть светские учебные заведения. Все-равно недостатка в попах не чувствуется. Зато народных учителей не хватает. Кстати, я и другие пути для сокращения расходов нашел.
— Господа! Комендор-сверхсрочник нашего флота имеет содержание в 220 рублей в год. При этом, он обременен семьёй. Столько же в год зарабатывает землекоп. Человек семейный и многодетный. И как на фоне этих примеров выглядит монах Александро-Невской Лавры, которому на командировочные расходы положено выдавать 250 рублей? Кто из этих людей умерщвляет плоть?
Удар по самому чувствительному месту — кошельку, ещё только задумывался, а святые отцы уже запаниковали. И пока они раздумывали, каким образом образумить впавшего в гнев царя, из Пекина пришли очередные новости. Одна из них касалась нашей православной миссии. Видимо кто-то сообщил им о той участи, что их ожидала по возвращению в Россию, потому что все эти господа дружно рванули к французскому посланнику и запросили убежища. Не прошло и суток со дня получения этой новости, как французский посланник в России граф Монтбелло запросил срочной аудиенции. По какому вопросу? Оказывается, правительство Французской Республики поручило графу ходатайствовать о прощении бедолаг-миссионеров.
— Граф, могу ли я знать, как поступит ваше правительство, если я отвечу "нет"?
— Франция не станет выдавать тех, кто просил у неё защиты, — тоном, полным достоинства ответил граф.
— В таком случае, мой ответ: Нет!
Честно говоря, сложившаяся ситуация была мне выгодна. Если насчет сурового наказания за проявленную трусость, со мной ещё могли спорить, то бегство к французам и поиск у них защиты, выглядел в глазах верующих делом гнусным. Мне даже ничего придумывать не нужно. Людская молва сама припишет невозвращенцам то, что они и не думали делать. И действительно, слухи пошли. Беглецам приписали масонство, тайное сотрудничество с иезуитами и "соблазнение в грех жидовский". Что понимали под последним, я так и не понял. Но от церкви их за это отлучили мгновенно. Позже выяснилось, что источником зарождения этих слухов был ни кто иной, как сам Святейший Синод. И именно его служители, связавшись с нашим посольством по телеграфу, советовали грешникам стать невозвращенцами.
И вообще, вместо того, чтобы тянуть кота за хвост, Синод проявил не свойственную ему расторопность. Во-первых, он принял решение о комплектовании православных миссий исключительно из лиц, имеющих опыт военной службы. Естественно, что служба эта должна быть беспорочной. Кроме того, было разработано "Положение о миссионерской службе", согласно которому, к запятнавшему себя бесчестием миссионеру, применялись все рекомендованные Ветхим заветом казни. В этом же "Положении" было прописано право миссионера на самооборону и физическую защиту тех, кто в ней нуждался. Отныне, грех пролития крови людьми, несущих язычникам Слово Христово, считался не грехом, а вынужденным поступком. При этом, наши святоши ссылались на те обычаи, которых издавна придерживаются целители. Мол, эти ребята конечно мирные и убийство — это не их метод, но иногда и они убивают. Когда защищают жизнь и здоровье своих пациентов от всякого рода злодеев.
А вот сокращать число семинарий они не хотели. Вместо этого они предложили создать при этих семинариях народные образовательные курсы. Ведь должны семинаристы где-то получать педагогическую практику. Подумав, я с ними согласился. Чем бы солдат не занимался, лишь бы задолбался. Так и с вольнодумцами. Потому что все эти стоны о бедах народных, от большой праздности. А ты не рассуждай! Ты помоги этому народу сам, своими руками! Как бы я не относился к нашей церкви, но в своих семинариях она готовит просветителей народных. Так в чем дело? Просвещайте! Да не чтением революционных листовок неграмотным людям. Грамоте учите! Чтобы человек сам, без вашей помощи мог эту листовку прочесть!
Удивляться такой уступчивости Синода не стоит. Напугал я их весьма основательно. И не меня они испугались, а созыва Поместного Собора. Легко рассуждать о демократии, пока её нет. А ты попробуй уцелеть при этой самой демократии! С тираном можно договориться, можно даже убить его. Зато с народом такие вещи провернуть намного трудней. Кто знает заранее о тех решениях, которые примет Собор? Как решит православный люд относительно участи отдельных персон? Всяко может решить. Потому и страшно. Я например точно знаю, что в моём времени убийством попов и разрушением храмов занимались не только разного рода жиды да атеисты. Крещёный люд тоже принял в этом активное участие. Да не из под палки.
Вот потому и решились высшие иерархи церкви на устранение хотя бы части недостатков. И даже с кириллическим письмом для албазинцев подсуетились. Впрочем, создавать его и не требовалось, ибо оно было создано ещё при Николае Палкине. Нужно было просто в собственных архивах покопаться. Они и покопались. Нашлось аж две азбуки, созданные для маньчжуров и тех китайцев, что говорили на мандаринском наречии. Не только азбуки. Существовали и рукописные варианты Святого Писания, написанные этими алфавитами на нужных нам языках. Нашлись и те, кто владел этими языками. Ведь могут, когда захотят!
На этом сюрпризы не закончились. Аликс, проникшаяся важностью подобной работы, испросила у меня разрешения на создание Братства Подвижника Митрофана, патронессой которого решила стать лично.
— Дорогая Аликс! Насколько я понял тебя, братство это будет не в столице отсиживаться, а вести работу среди китайцев. Но ведь ты не сможешь надолго покинуть меня. И дело это нельзя пускать на самотёк.
— Ники! Я про это уже подумала. Разреши мне взять в помощь Сандро и Безобразова. Они давно мечтают о Желтороссии. Вот и пусть трудятся на этой ниве. Да не в столичных салонах, а на берегах Амура.
Что тут можно сказать? Ни тому, ни другому я не доверяю. Сандро имел дурную привычку тихо сбегать, едва дело начинает пахнуть керосином. При этом, ответственность за провал он обязательно возложит на меня или Аликс. С Безобразовым всё гораздо сложней. То что это авантюрист, не способный видеть дальше своего носа, много кто мне говорил. В этом я был с ними согласен. Плох он был и как коммерсант. Про то мне неоднократно говорили и Витте и граф Фредерикс. Всё, что он не затеет, обернется банкротством. Дело даже не в этом. Та информация, что добыл для меня Аркадий Францевич Кошко, меня совсем не радовала. Безобразов — это один из членов якобы распущенной "Священной дружины". Как я и предполагал, никто её распускать не собирался. Существовала она и по сей день. И руководитель у ней остался прежний: Воронцов-Дашков. Мутный весьма тип. В моём времени он был снят за "Ходынку" и отправлен наместничать на Кавказ. Как он наместничал, это тема отдельного разговора. Достаточно упомянуть то, что с его подачи и при его покровительстве набрали силу армянские сепаратисты. И если бы они мечтали только о независимой Армении! Великодержавный шовинизм армянам тоже был не чужд. К началу Первой Мировой войны Закавказье потихоньку превращалось в армянскую вотчину. Тот же Тифлис до революции был населен вовсе не грузинами. Основное население — армяне. А что в Баку творилось? Там армяне медленно, но верно брали под свой контроль ситуацию в этом центре нефтедобычи. Но доминирование в торгово-экономической сфере — это ещё цветочки. Армянские шовинисты начали прибирать к рукам и внутреннюю политику в наместничестве. При этом, действовали они не только добрым словом. С подачи Воронцова-Дашкова к 1905 году в распоряжении "Дашнакцутюна" было около ста тысяч боевиков.