Николай Кровавый. Трилогия (СИ)
"Как известно, солдат марширует брюхом, а все необходимое для марша содержится в обозах. Из этого следует простой вывод: скорость марша не может превышать скорости движения обозов. Появление железнодорожного транспорта дало возможность перевозить войска вместе с запасами военного имущества с огромной скоростью и на значительные расстояния. Это решило вопрос стратегического маневра, но в стороне от железных дорог войска маневрируют с той же скоростью, с какой маневрировали войска Юлия Цезаря. Конечное снабжение боевых частей, как и в античную эпоху осуществляется при помощи конных повозок. В результате, современные нам полководцы стали перед выбором: либо бесконечно увеличивать штаты обозной службы и проводить наступательные операции на большую глубину, либо иметь минимально‑необходимый обоз и не отдаляться далеко от основных линий снабжения. То есть, ограничить себя в маневре. Отказаться от обходов войск противника на стратегическую глубину.
Частично эту проблему может снять внедряемый в последнее время автомобильный транспорт. Замена конных повозок автомобилями, позволит доставлять резервы и имущество непосредственно в зону боевых действий со скоростью, сравнимую со скоростью железнодорожного состава. Таким образом, мы получим возможность в течении суток осуществлять переброску войск, без снижения их боеспособности на расстояние до 200 км в сутки.
И тут возникает иная проблема. То, что доступно нам, доступно и противнику. Потому что у него точно такие же средства транспорта и он ими точно также пользуется. Его войска будут появляться на пути наших войск с такой же быстротой. И все преимущества прогресса будут взаимно компенсированы. Это значит, что ни одна из воюющих сторон не получит принципиального преимущества на поле боя ни в силе огня, ни в численности войск, ни в темпах наступления. Мы окажемся в той же ситуации, что и в эпоху Наполеоновских войск.
Поэтому напрашивается следующий шаг: увеличение скорости маневра непосредственно на поле боя. Но использовать для этого обычные виды транспорта не получится: противник его легко уничтожит своим огнем. Требуется транспорт, хорошо защищенный от огня противника. Более того, обладающий возможностью самостоятельно отбиться от атакующего его противника, а еще лучше – атаковать его войска. Учитывая, что атаковать в основном придется вне дорог, этот транспорт должен обладать достаточной проходимостью.
Такие средства, передвигающиеся при помощи бесконечного рельса, защищенные броней и вооруженные артиллерией и пулеметами уже имеются. Англо‑саксы дали им название tank, французы – Char, русские – gepanzertes Fahrzeug, а германцы – Panzer".
Продолжая, "фон Тяпкен" принялся рассуждать о возможности и целесообразности проведения молниеносных стратегических наступательных операций. Тут я решил использовать свойственное всем немцам почтение к точным наукам и изложил расчет потребных сил и средств. Итак, ставим перед немцами задачу: армия должна наступать со скоростью движения механических транспортных средств. Имеем группировку численностью в 77 дивизий и ставим ей задачу по захвату Парижа. Почему столько? А именно такая группировка в РеИ и осуществляла "План Шлиффена". Ей предстоит пройти с боями минимум 390 км на оси наступления и более 700 км при захождении, осуществляемом правым флангом. Темпы наступления я задал такие же, как при "Барбароссе" – 19–20 км в сутки. Таким образом на всю компанию отводится 35 дней. То есть, как раз "до осеннего листопада". Ну и соответственно посчитал потребность в механическом транспорте и бронетехнике. Вывод был неутешительным. Для того, чтобы германская армия провела эту операцию в указанные сроки и сохраняя боеспособность войск на должном уровне, ей требовалось не менее 150 тысяч единиц автотранспорта и не менее двух тысяч единиц бронетехники. При этом "фон Тяпкин" исходил из того, что наибольшая боевая нагрузка ляжет на войска, расположенные на оси операции, а наибольшая маршевая нагрузка – на войска правого фланга. Левый же фланг испытает наименьшую нагрузку. Поэтому максимальное число транспортных средств стоит придать войскам правого фланга, наименьшее – левому флангу. Максимальное число бронетехники – на оси операции. А в конце этого автор информировал германского читателя о том, что в настоящий момент, в Германии имеется около десяти тысяч автомобилей, половина из которых малопригодна для армии. А с бронетехникой дела еще печальней. Германская промышленность способна выпустить в нужном количестве лишь аналоги русских полицейских бронеходов. Про боевую ценность этих недоразумений, он сообщит ниже.
"Еще больше вопросов вызывают особенности Восточного ТВД. К сожалению, отделение польских земель от России усложнило планирование операций на Востоке. Опираясь на цепь мощных укреплений на рубежах Вислы и Немана, поляки способны оказать серьезную помеху наступающим германским войскам. Длительное сопротивление, оказанное на этих рубежах, способно обеспечить русской армии условия для проведения мобилизации. Но допустим, что каким‑то образом вопрос с "польским балконом" получится решить до войны с Россией. Как в таком случае воевать с Россией?
В виду географических особенностей этой азиатской сатрапии, нам придется формировать три стратегических объединения, наступающих по трем расходящимся направлениям: На Петербург, Москву и Киев. То есть повторить то решение, которое озвучивал в свое время Наполеон Бонапарт. Правда, в отличии от Бонапарта, германской армии придется на петербургском и киевском направлениях наносить не вспомогательные удары, а точно такие же как и на московском. Таким образом мы создаем три полноценные армии вторжения, условно назвав их ""Север" (в Восточной Пруссии), "Центр" (в Польском генерал‑губернаторстве) и "Юг" (на территории Двуединой монархии и с участием ее войск).
Число задействованных войск будет определяться возможностями русских. В настоящий момент они способны выставить (после завершения мобилизации) порядка 30 армейских корпусов в составе 60 пехотных и 30 кавалерийских дивизий. Кроме этого, в распоряжение их командования будут передано восемь моторизованных казачьих полицай‑бригад. Кроме этого, имеется возможность формировать фольксштурм неограниченной численности, правда неясен вопрос: способны ли русские вооружить эти массы второсортных войск. Кроме того в качестве стратегического резерва имеется царская гвардия и шестнадцать дивизий, имеющих статус учебных. Фактическая боеспособность которых не очень высока.
Военно‑Воздушный флот противника откровенно слаб. Это прежде всего шестнадцать дирижаблей разных типов, способных нести бомбовую нагрузку. Кроме того, в распоряжении царя имеется дюжина полков связи, вооруженных аэропланами и способными суммарно нести незначительную бомбовую нагрузку".
Указанная в книге численность нашей армии на случай войны, примерно соответствовала тем сведениям, которыми располагал Германский БГШ. Да они собственно говоря были недалеки от истины. Другое дело, что о нашей промышленности они имели превратное представление. Случись война, мы не испытаем ни патронного, ни винтовочного, ни снарядного голода. Да и просто голод нам не грозит. Ну да не об этом речь. Речь о внедрении в европейские мозги "правильной" теории.
"Определяя численность армии вторжения, незачем добиваться кратного численного превосходства в живой силе. Русских, с их 160 миллионами человек населения этим не смутить. Царь, безжалостный к собственному населению, будет гнать на убой все новые и новые толпы рекрутов и в конце концов остановит армию любой численности. Более того, согласно подсчетам экономистов, призыв на войну более 10 % населения, приведет к краху экономики и в конечном итоге к проигрышу войны. Поэтому в обязательном порядке следует делать ставку на качественное превосходство армии нападающей стороны. Учитывая то, что экономическая мощь Германии значительно превосходит таковую мощь России, следует максимально использовать этот козырь для создания в первую очередь технического превосходства".