Николай Кровавый. Трилогия (СИ)

Впрочем, у Антанты выйдет не лучше. Развернуть это сборище государств, чтобы оно воевало с Германией? Австрийцам такая идея точно не ко двору придется. Хоть кто то, да наложит "вето" на любой, предложенный к ратификации договор. В итоге, Австро‑Венгрия теряет ценность как союзник и нет смысла привлекать ее к своим войнам.
Что‑то в этом было. Я ведь в таком ракурсе проблему не рассматривал. Ведь что выходит? Готовя войну с Францией, Большой Генеральный Штаб допускал вариант, что одновременно придется воевать на Востоке. Для сдерживания России выделялось не очень много войск. Дивизий двенадцать. Этого было недостаточно. Подстраховать германские войска должны были войска Австро‑Венгрии числом в 35 дивизий. Этого конечно недостаточно, но фронт не рухнет, пока 77 других германских дивизий сокрушают Францию. В этом времени кайзер получил подарок, на который не мог рассчитывать в моем времени. Во‑первых, союзником стала Испания. Как ни крути, но полтора десятка дивизий на Пиренейском фронте французы игнорировать не смогут. Второй подарок был уже от меня. Образование буферного польского государства, привело к тому, что у Германии нет общей сухопутной границы с Россией, а поляки не желают видеть наши войска на своей территории. Правда, никуда не исчезла граница между Россией и Австро‑Венгрией, поэтому в Берлине продолжали рассчитывать на Вену.
А что теперь? А теперь выходит, что даже Польша может стать опасной для немцев.
Погоди! Не все складывается! Франц говорил о ситуации, при котором Россия переходит в другой лагерь. Это что? Запасной вариант? А зачем мне это нужно? Дружить с Германией? Для этого не обязательно воевать на ее стороне. Со страной, не участвующей в конфликте, дружить намного лучше. Но ведь если мы не участвуем в войне, то и нужды в австрийских войсках немцам нет! Тогда все складывается! Пока я раздумывал, Лазарев на хвосте принес еще одну новость: на связь с Лазаревым вышел бывший канцлер Германской империи князь Бернгад фон Бюлов.
– Как выражалась известная вам гнида: Процесс пошел! Крысы начали бежать на корабль!
– Иван Петрович! А теперь подробно о том, чем отличается этот Бюлов, от Бюлова нашего времени.
– Если по результатам действий, то в лучшую для Германии сторону. Но это вы и сами видели. Внешняя политика – это его конек. Не знаю, кем он был в нашем времени, но в этом времени он своего реципиента превзошел по всем статьям. Хотя, своего императора он явно не переваривает. Во внешнеэкономической деятельности тоже успешен. Обратите внимание, германский капитал более продуктивно осваивает колонии и все, что попало в сферу германского влияния.
– А сейчас он чем занят?
– Кайзер пытался его сплавить послом в Рим, но фон Бюлов отбился от такой чести. Сейчас он вроде как частное лицо, но это не значит, что он на покой ушел. В том сообщении, которое пришло от него, князюшка уведомляет, что является председателем некого Германо‑русского экономического общества. Предполагаю, что в этом обществе и кучкуется его команда. Да иначе и быть не может. Вряд ли он в одиночку германскую экономику развивал. Наверняка с ним прибыли специалисты из нашего времени. Но это предположение. Нам ведь тоже не все говорили.
– Ну что же, принимай гостя первым. Вот только не надо затевать свои игры в тайне от меня.
Пока Лазарев встречал и привечал очередного гостя, я навестил учебно‑испытательный центр на Кубинке. Здесь Ржевский не только испытывал новые образцы техники, но и то, что попало нам в качестве трофеев. Ну а заодно готовил кадры для Бронеходных сил.
Забавно было смотреть на процесс освоения техники казаками. Пройдя общевойсковую подготовку, все они без исключения начинали осваивать велосипед. Тут уж мой генеральный поручик проявил такую фантазию, что я только диву давался. Прежде чем казаку разрешалось сесть в седло, ему предстояло сдать зачет на скоростную сборку‑разборку своего "железного коня". Причем, сперва сдавался индивидуальный зачет на время, а затем коллективный зачет всем взводом. Сюда же входил зачет по накачке велосипедных камер, тоже на время. После этого шел курс первоначального обучения езде. Затем следовали зачеты по езде. Тут тоже все было не просто. Гонки на велотреке, шоссейные гонки на дистанцию 60 км в составе подразделения, гонки по пересеченной местности на ту же дистанцию, отдельно – велосипедный слалом, преодоление водной преграды на подручных средствах (с великом на горбу конечно), преодоление траншейных заграждений… В общем, подход весьма серьезный. И это считалось предварительным обучением, после которого курсанты распределялись по родам оружия. Одни шли в бронеходчики, другие в артиллеристы, ну а основная масса шла в самокатчики. Последним я завидовать не стану, ибо за них брались основательно. Рубка лозы и пирамиды штурмовым тесаком, опять‑таки не снижая скорости езды. Стрельба в движении, перевозка раненого, езда без применения рук…
 
Те, кто показал лучшие результаты, переводились служить в мотоциклетное подразделение, где каторга была не меньшая. И нужно сказать, казаки не хлюздили, занимались с удовольствием. Особенно после того, как в учебку перевели ветеранов войны с румынами.
Первым делом ветераны установили жуткую дедовщину, гоняя молодых так, как не смог бы гонять самый свирепый унтер из учебных частей. Вторым делом, "старики" поделились с молодежью впечатлениями о войне. Из этих рассказов казаки почерпнули главное: на исправной технике всегда будешь с добычей. А с добычей и воевать весело!
У бронеходчиков тоже жизнь не назовешь скучной. Инструктора Ржевского, вместе с переведенными сюда ветеранами, делали жизнь курсантов насыщенной и не скучной. До сборки‑разборки бронетехники дело не дошло, но все операции по обслуживанию боевых машин отрабатывались до звона. А инструкции по эксплуатации заучивались хором и наизусть. Точно так же наизусть заучивался состав суррогатных смесей.
Не меньшая муштра была и у тех, кому судьба выпала служить в ремонтно‑эвакуационных, транспортных и подразделениях обеспечения. Правда, набирали туда вовсе не казаков, а фабрично‑заводскую молодежь. Наличие "мужиков" среди расово‑правильных казаков имело свои последствия. Делать из пролетариев приписных казаков не получилось. Прежде всего потому, что у пролетариев оказалась собственная гордость. А чего ей не возникнуть? Казачье сословное высокомерие неизбежно породило ответную реакцию:
– Вояки херовы! Кто только придумал бронеходчиков из них делать? Чего они безлошадными оказались? За животиной не уследили, где же им за машиной следить?
Эту реакцию вполне поддерживали инженеры и техники, под чьим началом служила мастеровщина. Удивительного в этом ничего не было. Соперничество между родами оружия и кастовость внутри воинских коллективов, всегда поощрялась в русской армии. Так и здесь, вышедшие из простого народа офицеры технических служб объясняли своим подчиненным:
– Тут как на пароходе: рулевые сколько угодно могут о себе мнить, но без машинной команды пароход с места не двинется. Наша служба – это машинная команда Бронеходных Сил. Мы – главные. Без нас ничего с места не сдвинется. А казаки – это рулевые, которые красуются перед пассажирами парохода.
А в общем то, не смотря на это, особых замечаний к процессу подготовки кадров у меня не возникло. Чудят конечно, но вполне терпимо чудят. Зато сильно меня удивили инженеры из Технического Комитета Бронеходных Сил. В данный момент они в инициативном порядке решали проблему транспортировки осадно‑штурмовых танков на дальние расстояния. Сам Ржевский, прекрасно понимал, что без этих машин Россия как‑нибудь обойдется и занимался ими лишь потому, что это был мой приказ. Произведенные по этой концепции боевые машины, мы испытывали и продавали в ту же Румынию или Польшу. Но сейчас дела со сбытом шли из рук вон плохо. Во‑первых, производство сверхтяжелых танков уже освоено в развитых европейских странах, а во‑вторых после капитуляции Америки, тем же полякам достались в числе трофеев и довольно неплохие американские танки. В общем, коньюктура сложилась неблагоприятная для нас. И хотя производство сверхтяжей у нас было штучным, но и такое влетало в копеечку. И вот, инженеры Ржевского задумали небывалое: транспортировку сверхтяжей по воздуху!