Николай Кровавый. Трилогия (СИ)

Не сказать, что войска младотурков были лучше войск их противников. Война началась в самый разгар реформ, которые шли под наблюдением немецких советников. И до завершения этих реформ было ох как далеко. Тем не менее, толк от них был. Что и показала война, на которой турецкие войска тоже учились. Драться на равных турки еще не могли, но нападать всемером на одного не боялись. Правда, теперь они и втроем на одного перестали бояться нападать. Иметь численное преимущество им позволяло отсутствие угрозы во Фракии и вялые боевые действия в Азии.
Беглый султан Абдул‑Гамид, довольно быстро пришел в себя после бегства. Сейчас он сидел в Дамаске и формировал новое правительство и новый двор. Ну а провинциальные власти оставались прежними. Не сказать, что они испытывали любовь к старому султану. Просто глупо перечить человеку, в распоряжении которого хоть какая то армия. Тем более, что она росла в численности, хотя сильно уступала по качеству тем войскам, что были в распоряжении младотурок. Основу армии Абдул‑Гамида составляли войска, расквартированные в Месопотамии, Аравии, Сирии, Палестине и Ливии. Чуть позже к ним добавились гарнизоны, эвакуированные французами с Крита. Все это были не самые лучшие по качеству войска, рассчитывать на них в полевых сражениях не приходилось. Тем не менее, это была армия, которую приводили в порядок внезапно возникшие французские инструктора.
Если регулярные части уже существовали и их предстояло лишь пополнить резервистами из местных мусульман, да дополнительно вооружить, то с добровольческими частями дела обстояли иначе. Речь идет о христианских и иудейских войсках. Христиане – это в основном армянские "добровольцы", которых призывать пришлось очень даже принудительно. Боеспособность армянских частей была низкая. И дело тут не только в низкой мотивации личного состава. Армян ведь не призывали до этого на службу и потому обучать их пришлось с нуля. Положение усугубляло то, что среди турецких армян совсем не было тех, кто ранее служил в качестве офицера. А французскими инструкторами положение было не исправить. Во‑первых, их было мало. А во‑вторых, они не владели ни армянским, ни турецким языками, а у армян мало кто владел французским. В отчаянии, французы обратились ко мне, с просьбою, командировать для участия в обучении личного состава тех армян, что имеют опыт службы в Российской армии и дослужились до офицерских чинов. Впрочем, унтер‑офицерами французы тоже брезговать не собирались.
– Полковник, – отвечал я французскому военному атташе, передавшего мне эту просьбу, – в принципе, я не против. Но дело в том, что потребных вам людей в России мало. Армяне – нация торговая, а не воинственная. А потому, службой в армии мало кто из армян интересуется.
– Ваше величество, но мы и этому будем рады…
– Я еще не закончил. Проблема еще в том, что власть над умами армян имеют разного рода смутьяны, мечтающие о несбыточном – Великой Армении, которая должна образоваться между трех морей: Каспийским, Черным и Средиземным. И если его величество Абдул‑Гамид даст армянам хоть какое то обещание на этот счет, то отбоя от добровольцев не будет.
– Я вас внимательно слушаю, – насторожился полковник Жанен, после того, как я взял паузу в разговоре.
– Я буду откровенен с вами. Мне дорого то спокойствие, в котором ныне пребывает Россия. Но спокойствие это легко нарушить, если за дело возьмутся те смутьяны, которых у нас хватает. Я ничего не имею против Великой Армении, но с условием, что ей для этого не потребуются земли, принадлежащие России. А такая опасность есть. Ибо армяне умеют захватывать чужие земли. Судите сами: расположенный в грузинских землях Тифлис, населен вовсе не грузинами. Точно так же обстоят дела и с Баку. По факту, это давно уже армянские города! Но это Кавказ. А как обстоят дела в России? Точно так же. Ласково улыбаясь, этот народ потихоньку вытесняет русское население из целых городских кварталов на Юге России. Даже в казачьих областях! Мне уже жалуются, что в иных городах, без согласия армянской общины, русские люди не могут даже православный храм построить! И я ничего не могу с этим поделать. Потому что формально, армяне не нарушают моих законов и не бунтуют. Я не могу творить произвол и наказывать людей только за то, что они хитрыми уродились.
 
Полковник Жанен уже понял, к чему я клоню, рассказывая ему страшилки, придуманные азербайджанцами моего времени. Кстати, в чем то они были правы. Армяне, были нашими надежнейшими агентами и без их помощи завоевать Кавказ вряд ли бы вышло. Но прошли те времена, когда дела обстояли именно так. Ныне же, не без помощи самих французов, армяне начали играть в собственные игры. Верхушке их общества уже мало было той защиты, что обеспечивала им Россия. Она возжелала большего: полной независимости и конечно же вхождения в состав семьи европейских народов. А французы уже давно вывесили перед их носом эту вкусную морковку.
Если кто считает, что мне совсем не нравятся армяне и я их стремлюсь извести, то он просто далек от понимания моей политики. Я не против пребывания того или иного народа в составе нашего государства. Но я против излишне активной инородческой верхушки. И потому, стремлюсь сплавить ее, кому угодно.
Неглупый Жанен уже понял, что я с удовольствием сплавлю ему весь "Дашнакцутюн". И даже помогу обучить военному делу этих любителей армянского варианта национал‑социализма. Но сделаю я это не бесплатно. Отправленные на войну добровольцы не должны вернуться назад. Как это сделают французы, меня не волнует. Но только на таком условии я окажу им потребную помощь. Обалдевший от такой откровенности Жанен только и смог сказать:
– Ваше величество! Но ведь это бесчеловечно! Франция никогда не станет поступать столь низко с людьми, которые доверились ее благородству!
– Полковник! Я вам не предлагал совершать тех подлых поступков, о которых вы подумали. Не вернуться домой человек может по разным причинам. Например, жизнь ему на новом месте будет больше нравиться, нежели на старом. Армяне мечтают о Великой Армении? Чудесно! Я их вполне понимаю и готов способствовать осуществлению их мечты. Пусть эта мечта сбудется. Но не на территории Российской империи.
– Да, но как быть с Восточной Арменией?
– Восточная Армения пусть и дальше входит в состав Российской Империи. Она будет страховкой для армян на случай неудачи. Местом, где при любых обстоятельствах они могут сохраниться как культурный народ.
Намного лучше обстояли дела с еврейскими формированиями. Вот у кого энтузиазм зашкаливал! И я был доволен тем, что сплавил подальше столь активных подданых. Пусть лучше защищают свои нефтепромыслы, чем подстрекают народ к бунту. И нужно сказать, что тот путь формирования собственной государственности иммигрантов пока что устраивал. Они жили близко к своим святыням. Причем, не только в Палестине. Их романтики довольно быстро вспомнили о том, что Абрам и Сара вообще то родились в Мессопотамии и города Ур и Харран тоже в некотором роде для них являются святынями. Как и Вавилон. Конечно, сейчас этих городов уже нет, но ведь археологи уже откапывают их развалины. Так почему бы евреям не совершать паломничество на их развалины? Ну а то, что рядом с археологами успешно трудятся геологи, лишний раз убеждает сионистов в правильности сделанного выбора. И потому я не сомневался: за древние святыни и открытые недавно месторождения нефти, евреи будут драться отчаянно. Правда, была одна проблема. Личный состав Армии Обороны Израиля подготовлен более чем удовлетворительно. Но это рядовой состав. С натяжкой, но то же самое можно сказать и про унтер‑офицерский состав. А вот с офицерами проблема. Прежние инструктора, поданные Двуединой монархии и Второго Рейха, по понятным причинам командовать этим ополчением не могли. А потому:
– Полковник! Вы не подскажите мне, как обстоят дела с беднягой Дрейфусом?