Николай Кровавый. Трилогия (СИ)
И вот из разговоров раненых выяснилось, что все дело в том, что румынская армия уже два года как не совсем румынская. Рядовой и унтер‑офицерский состав как и прежде оставался румынским. И нужно сказать, что это был неплохой личный состав, если конечно закрыть глаза на склонность к грабежу. А вот офицерский состав вызывал немалые претензии даже у самих румынов. А потому, Кароль Первый занялся его воспитанием года за два до начала войны. Тут он действовал двояко. Во‑первых, он использовал нужду германцев и австрийцев в приобретении союзников в бассейне Дуная. Поэтому в штабах всех уровней появились многочисленные германские и австрийские военные советниками. Некоторые из них были даже румынами, родившимися в Трансильвании. Во‑вторых, он учел американский опыт в деле организации ускоренного выпуска офицеров. Множество добровольцев прошли через румынский вариант нашей "шкуродерни" и получали статус кандидата в офицеры. Затем они закрепляли полученные навыки в составе итальянских экспедиционных сил в Америке или в Боливарианском легионе, воеавшем под эгидой французов. Потом эти ребята возвращались на родину и получали звание сублокотинента, а некоторые даже локотинента запаса и зачислялись в действующий резерв. Никаких должностей они не занимали и числились сверх штата. Зато в каждом румынском пехотном батальоне имелся свой офицерский резерв из людей, получивших опыт на серьезной войне. И получалось, что выбивая офицерский состав на поле боя, болгары тем самым улучшали качество управления румынской армией. В общем, "румын стал не тот". И это следовало учитывать при дальнейшем планировании боевых действий. Не знаю, как покажет себя их армия в обороне, но в наступлении она только первые часы была не на должной высоте. Зато на второй день мы наблюдали значительные изменения. Нужно будет предполагать, что эти новые офицеры довольно быстро подрастут в чинах. Во всяком случае, ротное и батальонное звено управления прибавит в качестве. Про полковое и дивизионное я молчу. Там потери довольно редко случаются и если Кароль не придумает удачный способ ротации кадров и для этого уровня, то вся его надежда – австрийские и германские советники.
С этим более или менее ясно. Теперь нужно разобраться со своими. Прежде всего, восстановить авиационную группировку. Которая погибла по сути дела по моей вине. Та посадочная площадка, что была у нас в Земфирово, заранее как полноценный аэродром не оборудовалась. Самолеты мы туда перебрасывали в спешке. А потому, на ней много чего не было. Не было зенитного прикрытия. Не было убежищ для личного состава. Не было укрытий для самолетов. С последним вообще беда. Земфирово изначально рассчитывалось на временное пребывание не более десятка аэропланов. Но мы, от нужды великой перебросили туда сразу два полка. Вот и сгрудились самолеты на маленьком пятачке, где их в итоге и накрыли одним ударом.
В общем, спешка до добра не довела. И вина за столь глупый разгром нашей авиагруппировки целиком на мне. Зная о похожих случаях в моем времени, я просто обязан был принять те меры, которые с запозданием принимаю сейчас. Вот только недооценка противника… Расхожее мнение о румынах, как о никудышных вояках сыграло свою роль в том, что я пренебрег элементарными мерами безопасности. И хорошо, что потеряна в основном техника. Перебросить новые самолеты из России – не проблема. Хуже было бы, если бы погибли отлично подготовленные экипажи. Чего, к счастью моему, не произошло.
Уже сейчас в Новороссийске грузятся на пароходы новые аэропланы. Кроме того, взамен раненых и погибших, в Болгарию прибудут новые летчики и техники. И это не все. Теперь, наученный горьким опытом, я распорядился о правильном оборудовании аэродромов и посадочных площадок.
"1. Недопустимо базировать на аэродроме более одного авиаполка.
2. Недопустимо плотное расположение аппаратов на одной стоянке. Обязательно предусмотреть три разнесенные эскадрильные стоянки, плюс – обязательное оборудование одной ложной эскадрильной стоянки.
3. Индивидуальные аэропланные стоянки в обязательном порядке должны иметь защитную обваловку.
4. Каждая стоянка аэроплана должна быть укрыта маскировочной сетью или маскировочным навесом.
5. Ввести в состав каждого авиационного полка противоаэропланный дивизион, состоящий из батарей трехдюймовых противодирижабельных орудий, батареи полуторадюймовых орудий, пулеметной роты и прожекторного взвода…"
Все это следовало выполнить буквально бегом, ибо по имеющимся у нас сведениям, новое наступление противника следовало ожидать в первой половине августа.
Не меньше внимания требовали и наши казачьи части. Как раз на днях мне доставили отчет об опыте применения бронетехники и предложения по улучшению ситуации. Оба комбрига сошлись на том, что наши бронеходы наилучшим образом подходят именно казакам. Быстрые, маневреные, огневая мощь достаточна. Правда, броня не защищает от артиллерийских гранат и шрапнели, поставленной на удар, но прочие достоинства с лихвой искупают этот недостаток. Помимо тонкой брони, Дузь и Лебеденко сочли недостатком двигатель, работающий на бензине. И беспокоила их не какая то там пожароопасность, а то обстоятельство, что с бензином на Балканах имеются проблемы. В общем, им хотелось иметь двигатель, работающий либо на спирту, либо на керосине. Замучились казаки работать с суррогатными смесями! По организационно‑штатной структуре тоже возникли предложения. В частности, предложили убрать из бригады дивизион САУ. Почему? А потому, что благодаря наличию более мощного орудия, на них чаще, чем на бронеходах летит трансмиссия. В итоге, нормальной артиллерийской поддержки в бою нет. Взамен казаки предложили вместо самоходного дивизиона, сформировать второй бронеходный батальон. А артиллерия пусть будет буксируемая. И обязательно на механической тяге. Насчет калибра единодушия не было. Дузь считал, что 107 мм снаряд недостаточно мощный и потому вместо 107 мм стоит иметь 122 мм гаубицы. Лебеденко был с ним согласен, но указывал на то, что если проводить рейдовые операции, то иметь дело с мощными полевыми укреплениями не придется. А значит, 107 мм снаряда вполне достаточно для решения боевых задач. Тем более, что их можно иметь больше, чем 122 мм.
В общем, как ни крути, но численность личного состава бригад возрастет. И придется мне еще людей из России перебрасывать. С обученными казаками у меня проблема. Терская и Уральская бригады сформированы, но не обучены и не сколочены. А если учесть, что предназначенная для них техника вся уйдет в Болгарию? В общем, об терцах и уральцах придется забыть. Причем, надолго. Потому что иной возможности их учить, чем пешем по‑машинному у меня сейчас нет. Кстати, полковники это прекрасно понимают и предлагают комплектовать экипажи боевых машин имеющимися у них мастеровыми. А чтобы соединения оставались все‑таки казачьими, предлагают выход: произвести мастеровщину в приписные казаки. А это что за зверь такой?
Задаю вопрос офицерам Атаманского полка. Получаю примерно такое объяснение:
"Как раньше пришлый становился казаком? На Дон приходили люди, которые искали воли или спасения. Если человек был готов принять казачьи законы, он становился казаком. По старому обычаю. Как это издавна сложилось.
Беглого человека ставили перед выбором, уйти или трудиться на благо общества. Как правило, он становился бурлаком, соглашался таскать баржи и струги, варил соль или занимался другим делом, входил в бригаду и пару лет трудился. За это время беглец в подробностях узнавал о жизни казаков, перенимал обычаи, усваивал речь и проникался вольным духом. Затем, по рекомендации артельного и старожил, бурлак шел в батраки к одному из зажиточных казаков в станицу. Это второй этап, который опять‑таки длился не менее пары лет. Человек вливался в общину, мог жениться, получал некоторые средства на житье‑бытье и обзаводился знакомствами. Наконец, проходило время, беглый понимал, что обратной дороги нет, и тогда наступал третий этап. Перед принятием в казачье братство его вооружали и направляли в набег или на службу по охране границ. Здесь человек рисковал жизнью, но он получал то, о чем мечтал – свободу и равные с остальными казаками права. Что характерно, не только права, но и обязанности.