Николай Кровавый. Трилогия (СИ)
А тем временем в дело вступила и болгарская дивизионная артиллерия. Ее целью стала сосредоточенная для атаки румынская пехота. Купленные у нас старые 87 мм орудия образца 1877 года были еще достаточно хороши для этой цели. Тем более, что противник, готовясь к наступлению, никаких укрытий заранее не готовил. А потому даже старые снаряды оказались достаточно убойными. Впрочем, помимо старья, в болгарских дивизиях нашлось и коге что новенького: наши 107 мм гаубицы.
Спустя два часа тридцать минут, огонь был прекращен и мы начали готовиться к отражению вражеской атаки. То что она последует, сомнений у нас не было. Хоть румыны и получили внезапно по зубам, но не настолько сильно, чтобы отказаться от наступления. Приведут себя в порядок и начнут.
Ждать пришлось мучительно долго. В два часа дня, когда мы уже решили, что сегодня наступления точно не будет, началась артподготовка. Три часа румынская артиллерия молотила по нашим позициям Трижды прилетали их дирижабли и сбрасывали свой бомбогруз. И лишь к пяти вечера румынская пехота рванула в атаку.
Боже мой! Ну кто так воюет! Волна цепей, с интервалом между стрелками порядка один метр. Офицеры, идущие впереди цепей, четко выделяются на фоне рядовых. Красавцы! Вот только мне радоваться этому не хотелось. Потому что у самого такие же "молодчаги", совсем не пуганные войной. Я не про солдат. Как ни крути, но "шкуродерня" убедила многих, что времена плотных цепей уже в прошлом. Я про наших офицеров. Которые наплевав на уставы, будут точно так же выделяться на фоне своих подчиненных. Которые так же считают для себя унизительным ползти под огнем противника. И ведь бесполезно говорить, приказывать, уговаривать. Это нижние чины пусть трусость молодецкую в бою демонстрируют! А им, как людям благородным, стыдно пулям кланяться. В общем, сегодня за свою гордыню платить кровью будут румыны. А нашим, стоит продемонстрировать кадры фронтовой кинохроники, благо, что кинооператоров я сюда завез. Прямо сейчас, из специально оборудованных блиндажей, напоминающих по конструкции огневую точку, они ведут съемку румынской атаки. А смотреть тут есть на что.
Атаку румыны начали издалека, километра за два с половиною от болгарских передовых позиций. Шли как на параде, со знаменем и оркестром. Каждый полк построен в 12 стрелковых цепей. Командиры конечно не на лихом коне, зато впереди строя. И вот по этой красоте, открыла огонь дивизионная артиллерия. Шрапнель и фугасные снаряды заметно проредили красивый строй. Будь это люди моего времени, то попав под обстрел, они бы моментально рассредоточились и залегли. Но у местных иные рефлексы. Попав под плотный артиллерийский огонь, они смыкают ряды до уставных плотностей и с шага переходят на бег, стараясь резким рывком выйти из под обстрела. Их так учили. Не стоит их считать совсем уж дураками. Резкий рывок в сторону противника действительно выводит их за пределы линии заградительного огня дивизионной артиллерии. Будь болгарские артиллеристы более искусны, то ничего бы у румынов не вышло. Однако сейчас болгары умеют ставить лишь неподвижный заградительный огонь. Если бы на их дивизионках были более совершенные прицельные приспособления, то они поставили бы и подвижный. И хрен бы румыны вырвались из под огня. Но чего нет, того нет. А потому, вторую линию заградительного огня ставит полковая артиллерия, основу которой составляют 63мм пушки Барановского. Хотя в иных полках уже перешли на наши новейшие трехдюймовки. А помимо этого, у болгар недавно появились 63 мм "легкие горные гаубицы". Под этим странным названием мы поставляли самые обыкновенные минометы. Их немного, всего по четыре штуки на полк. И если испытания пройдут успешно, то они войдут в состав батальонной артиллерии, а в полках появятся 87 мм минометы.
И вот сейчас, стоило румынам добежать до определенного рубежа, как проявила себя вся полковая артиллерия. Как среагировал враг? Двояко. Во‑первых, он и этот рубеж преодолел не снижая темпа бега, что уменьшило его потери. Во‑вторых, вывел на прямую наводку свои орудия. И это было ошибкой. Болгары не очень хорошие артиллеристы, но наше влияние сказалось на их подготовке. А потому, огонь они вели с закрытых позиций, что затруднило румынам борьбу с нашими батареями. Зато их артиллерия, которая прекрасно была видна нашими корректировщиками, была мгновенно накрыта нашими дивизионками.
Тем временем, пехота противника, преодолев вторую линию заградительного огня, добежала до линии проволочных заграждений, накинула на них штурмовые мостики и начала их преодолевать. Вот тут болгары и врезали плотным ружейно‑пулеметным огнем по скученным порядкам врага.
Мне доводилось немало слышать про низкую боеспособность румынской армии. Сейчас именно это я и наблюдал. Вот только это не значит, что плох румынский солдат. Как раз наоборот. Храбр, упорен и хорошо обучен. Все‑таки прорваться сквозь такой плотный огонь, это нужно обладать немалым мужеством. И они его проявили. Мне было понятно, ради чего они не хотели рассредотачиваться, хотя такая мера могла сильно уменьшить их потери. Когда до передовой траншеи оставалось двести шагов, навстречу румынским цепям рванули в контратаку болгарские цепи. Вот он проклятый пережиток прошлого. Завершение атаки штыковым ударом. А в штыковом ударе огромное значение имеет плотный боевой порядок. Верх одерживает тот, кто сохранил плотное построение. Потому в это время и терпели от огня.
Рукопашный бой, развернувшийся по всей линии обороны, длился недолго и закончился победой болгар, которые гнали румынов до линии их прежних аванпостов. На этом, бой закончился. Вечером противник прислал парламентеров с просьбой о перемирии. Цель перемирия – похороны павших. Весь следующий день этому и был посвящен. Работа по уборке трупов и так нерадостная, поэтому никого не удивило, что особого энтузиазма в этом деле никто не проявлял. Зато под прикрытием перемирия, на той стороне вовсю кипела иная работа. Враг, пользуясь отсутствием обстрела, вовсю окапывался. Мы даже заподозрили, что румыны отказались от дальнейших атак. На деле, это было не так. Стоило закончиться перемирию, как сражение возобновилось. И сразу выяснилась неприятная для нас вещь: под огнем все быстро учатся. Наносить врагу такие потери, что наносились в первый день сражения уже не получалось. Тактика наступательного боя совершенствовалась день ото дня. Конечно, игры в одни ворота на войне не бывает. Болгары тоже стремительно учились, но все‑равно, каждый новый бой для них был тяжелей предыдущего. Крайничану, постоянно подкидывал подкрепления в район Бороваца. То же самое делали и мы. Причем, общий резерв у нас был исчерпан уже на третий день сражения и мы снимали с пассивных участков все, что только можно и бросали в бой на Боровацкую позицию. Добром это для нас не кончилось. Живой силы у противника было явно больше, а потому, нанеся внезапный удар в районе Монтанских позиций, он захватил их и создал угрозу обхода нашего левого фланга. В тот момент, мне нечего было подкрепить тамошние войска, ибо Боровацкая позиция тоже в любой момент могла пасть. Пришлось поступить так, как здесь никто еще не поступал. Бросить против наступающих колонн оба авиационных полка.
В данный момент мы имели в строю 72 машины из 88 полагающихся по штатному расписанию. И нужно сказать, это были неплохие самолеты. Четвертая и шестая модели "Потапов" можно сравнивать со знаменитым У‑2. Самолет в общем то универсальный, способный нести 200–250 кг бомб, а в перегрузе и 450 вытянет. При этом, точно так же, как и знаменитый советский "кукурузник", способен выполнять все те фигуры высшего пилотажа, которые доступны и истребителю. Правда, было и отличие. Оно выражалось в наличии двух крыльевых пулеметов и шкворневой пулеметной установкой для защиты задней полусферы. В общем то, вполне себе истребитель‑бомбардировщик. Причем, роли истребителя он был пока еще на должной высоте. За неделю боев на Старо‑Планинской позиции, румыны потеряли воздушных боях четыре австрийских "Альбатроса" и три французских штабных "Вуазена". Ну и удалось сбить один аэростат с артиллерийскими наблюдателями. Один "Альбатрос" и два "Вуазена" числилось на счету капитана Нестерова. И его результат пока что никто не превзошел. Намного сложнее обстояли дела с вражескими дирижаблями. Не сказать, что атаки на них были совсем уж безрезультатными. Какие то повреждения наши "соколы" им наносили. И на сегодняшний день у врага в строю было восемь воздушных кораблей из начальных шестнадцати. Отсутствующие – это вовсе не сбитые. Им просто требовался продолжительный ремонт. Подлатав все, что можно, они вновь оказывались в строю. Но так или иначе, хотя они и являлись для нас проблемой, но поспевать везде у них не выходило. А у нас выходило. Посадочную площадку возле Земфирово мы использовали по‑максимуму, заодно превращая ее в полноценный аэродром. Первым, кто попал под удар наших "соколов", была брошенная в прорыв румынская кавалерия. День работы и целая кавалерийская дивизия была рассеяна по окрестностям. Дня три про нее можно не вспоминать. Затем под раздачу попали пехотные колонны. Тут уже было намного сложней. Потому что всякой новации в военном деле, пехоте всегда есть что противопоставить. Если конечно найдется командир с хорошей головой и крепкими нервами. Таковые у румынов нашлись. Полностью успешен был лишь первый бомбо‑штурмовой удар. А вот второй налет нашей авиации румыны встретили ружейным огнем. Довольно результативным. Мы потеряли три самолета от него. И тем не менее, налеты продолжились. Всего за сутки мы совершили шесть налетов. Середине дня появились вражеские дирижабли и попытались сорвать наши атаки. Совсем уж это у них не получилось, но на бои с ними отвлекаться пришлось. Ближе к вечеру нас встретили в воздухе "Альбатросы". Правда, было их немного, всего четыре штуки. Но воевать пришлось и с ними. И тут сыграла свою роль и наше численное превосходство и недосягаемое для прочих мастерство. Все четверо были сбиты. В общем, день прошел удачно. Зато ночью румыны смогли отыграться. Шесть дирижаблей нанесли удар по незащищенным стоянкам самолетов и к утру я остался без авиации. Успокаивало лишь одно: мы успели выставить пехотный заслон на пути румынских войск и таким образом их прорыв был купирован. Зато под Боровацем пришлось отступить и враг получил возможность наносить удары либо в сторону Софии, либо идти на выручку своим войскам в районе Монтан.