Николай Кровавый. Трилогия (СИ)

То, что это все инспирировано извне, сомневаться не приходилось. Буйных и недовольных среди болгар хватало, но ранее они не предъявляли претензий к правлению регента. Наоборот, это было популярное правление. Ведь достаток и благополучие болгар год от года возрастали.
К началу июня, полиция уже не справлялась с протестами. Потому что помимо никем не разрешенных митингов и демонстраций, ей пришлось иметь дело с летучими отрядами бомбистов.
– Откуда взялись все эти недовольные? – спросил я Феликса Эдмундовича, который лично возглавил нашу резидентуру на Балканах.
– В основном, это комитаджи из Македонии.
А обстановка накалялась не только в столице. 5 июня, болгарская пограничная служба перехватила в Южной Добрудже нелегальный "транспорт" с оружием и подстрекательскими листовками из Румынии. На следующий день, хорошо вооруженный отряд из местных жителей, произвел нападение на тюрьму, в которой содержались задержанные контрабандисты и освободил их. Так началось восстание среди местных румын. Правду сказать, размах восстания не впечатлял. Местные пейзане никакого желания идти в гайдуки не испытывали. Играми в мятеж развлекался местный криминалитет, руководимый эмиссарами с сопредельной стороны. Но как говорили в моем мире: важен не размах движения, а его наличие. Каролю Первому требовался информационный повод. И он появился. Румынские газеты издали дружный вопль о притеснениях соплеменников болгарскими властями. 9 июня последовал новый ультиматум со стороны румын. На этот раз они требовали не только отставки "узурпатора", но и предоставления свободы угнетаемым румынам. В случае неисполнения требований, его величество Кароль Первый угрожал объявить войну.
А как реагировал на это я? Моя реакция ни для кого не была неожиданной. Как всегда, всем заинтересованным сторонам конфликта пришло от меня послание, не содержащее ничего нового. Я призывал: "Давайте жить дружно!" К читавшее, моему пацифизму настолько привыкли, что он начал раздражать даже самих убежденных пацифистов. Во всяком случае, российское общество, привыкшее с сочувствием относиться к проблемам "братушек", было мною недовольно. То, что недовольными были армия и флот, было вполне естественно. Созданные для войны и десятками лет не воевавшие, мои вояки рвались в бой. И подобное рвение свойственно было не только офицерам. Солдаты тоже мечтали о том, чтобы хорошенько размяться где‑нибудь. И я их понимаю. Казарменная рутина и постоянная муштра, все это скучно. То ли дело на войне!
Точно так же рвались в бой и наши либералы. Ну, для них это было традиционно: кого‑нибудь облагодетельствовать за счет русского мужика. В общем, русское общество испытывало "души прекрасные порывы". В Одессу устремились сотни добровольцев. И все они втихую ругали мое слабоволие и нерешительность. Поверили в него и румыны, объявившие мобилизацию и начавшие сосредотачивать свои войска на границе с Болгарией и оставляя неприкрытыми прочие границы. Одновременно с румынами начали мобилизацию сербы, черногорцы и греки. Те, правда, никаких претензий болгарам не предъявляли.
– Я понимаю сербов, у них имеются не только претензии к болгарам, но и общая граница с ними. Но что забыли в Болгарии греки с черногорцами? – забеспокоился я.
Причина для беспокойства у меня была серьезной. Чтобы напасть на болгар, грекам и черногорцам придется преодолеть территорию, принадлежащую туркам. А это возможно лишь в том случае, если с турками заключен союз. Болгарская разведка ничего конкретного сказать по этому поводу не могла. Зато отличились люди Батюшина. Впрочем, им добыть нужную информациютруда не оставило. У нашей армии всегда были неформальные контакты с офицерским корпусом армий балканских стран.
– Ваше величество, – успокоил меня Батюшин, – никакого сговора против болгар нет. Сербы, черногорцы и греки, решили воспользоваться смутой у турков и занятостью болгар и румын. Сейчас они всячески подстрекают румынского монарха, чтобы он напал на болгар. А они тем временем надеются отобрать у турков все земли в европейской части Османской империи. По неподтвержденным сведениям, участие в предстоящей войне примут и войска Итальянского королевства. Черногорцы дали согласие, чтобы на их территорию были переброшен две дивизии: пехотная дивизия "Эмилия‑Романья" и дивизия берсальеров. Кроме того, ожидается усиление греческого флота итальянской эскадрой.
 
– А что у нас с Ливией?
– На нее точат зубы итальянцы, но три дня назад в Тобрук прибыл отряд французских военных кораблей. Судя по всему, французы хотят чтобы Ливия осталась за Абдул‑Гамидом.
– Что младотурки?
– Хотят просить болгар, чтобы те убрали свои войска от турецкой границы. Это позволит им усилить свою Западную армию теми войсками, что находятся во Фракии. Их советник, генерал фон дер Гольц считает, что в таком случае, младотурки справятся с натиском войск Балканского союза, при этом, перебрасывать войска Восточно‑Анаталийской и Западно‑Анатолийской армий не придется.
Ну что же, можно поспособствовать туркам. Поэтому, пусть Радко Дмитриев объявляет мобилизацию и начинает переброску войск на север. Тем более, что органы управления на театре боевых действий сформированы и даже проведена Большая штабная игра. По результатам этой игры и благодаря моему знанию реалий Первой Балканской, назначенные на должности генералы были именно такими, какие и нужны для этой войны.
Прежде всего я добился того, что сам регент был лишь формальным главкомом. Как политик он меня устраивал, а как генерал – нет. Функции главкома я взял на себя. И в руководстве боевыми действиями мне будет помогать Особая группа военных советников. Кроме них, я мог рассчитывать на болгарский генштаб, во главе которого удалось поставить генерал‑лейтенанта Ивана Иванова Фичева. Насколько я помню, в моем времени он был на должной высоте и его таланты придутся кстати. Претендовавший на эту же должность генерал‑майор Савов, был от греха подальше убран на север, командовать Четвертой армией. Армия эта представляла собою гарнизоны пограничных крепостей, которым не ставились решительные задачи. Поэтому, навредить своему сопернику Савов никак не сможет. А если учесть, что мы егообложили нашими военными советниками, то и дурную самостоятельность он не сможет проявить.
Первой арией, что уже перебрасывалась на Софийское направление, был поставлен командовать генерал‑лейтенант Васил Иванов Кутинчев – толковый и опытный генерал. То же самое можно было сказать и о командующем Второй армией генерал‑лейтенант Никола Иванов Иванов, которому предстояло действовать в Добрудже. Кстати сказать, армии были неравноценны. Если Первая армия насчитывала восемь дивизий, то Вторая – всего четыре. Правда, в районе Варны ей предстояло включить в свой состав Финский корпус из двух пехотных дивизий и двух танковых бригад. Силы четвертой армии едва достигали трех дивизий. Ну а Третья армия насчитывала всего пять тысяч человек и просто обозначала свое присутствие на турецкой границе. Помимо них, было начато формирование трех дивизий второй очереди, которые и составляли мой стратегический резерв.
А в это время, румыны нас уверенно опережали с мобилизацией, но меня это перестало беспокоить после того, как я узнал фамилии румынских командармов.
Первой румынской армией, нацеленной на Софию, командовал генерал Григорэ Крайничану. Тот еще генерал. Ожидать от него решительных действий и особой напористости не придется. Тот десяток дивизий со средствами усиления, что находился под его командованием, вряд ли сможет прорваться к болгарской столице.
Второй румынской армией, имевшей в своем составе шесть дивизий, командовал бывший адъютант короля, генерал Константин Презану. И был он ничем не лучше Крайничану.
Тремя дивизиями Бухарестского района, командовал генерал‑майор Александру Авереску. По натуре своей больше политик, нежели военный, хотя и как военный он не плох. Во всяком случае, лучше первых двух.