Николай Кровавый. Трилогия (СИ)
К сожалению, я не знал, как найти комитет солдатских матерей в Чарльстоне, и есть ли он там, но Уполномоченный по правам солдат в Легионе был, и я кинулся к нему. Первое впечатление было не очень. Защитник солдатских прав оказался очень похож на делягу с Одесской биржи, каких я насмотрелся гостя у дяди Якова. Разговор подтвердил мое первоначальное мнение. «Защитник» отказался вмешиваться, заявив что в его компетенции находятся только граждане САСШ, а мы, русские легионеры, ещё не сподобилась этого почетного звания. Пока я его безуспешно уговаривал, бедного повесили перед казармой. Когда я туда прибежал, все было кончено.
Лейтенант Шапиро, который как раз был в отъезде, вернувшись, сказал мне, что с точки зрения закона Уполномоченный в своем праве, и что Комитет солдатских матерей не помог бы по той же причине. В подтверждение он сунул мне устав, пункты о «товарищеском суде», из которых мне стало ясно, что это, по сути, узаконенный «суд Линча», про которые я читал в книгах об Америке, но, честно говоря, никогда не верил, считая клеветой на самую свободную страну мира.
На мой возмущенный вопрос, как такое варварство могло принять в самой демократичной стране(ну, может быть кроме Швейцарии), гордящийся своей судебной системой, Шапиро ответил, что не он это принимал, вопрос к законодателям. А вообще, закон о воинской повинности с величайшим трудом прошел Конгресс, и только благодаря этим пунктам, по мысли законодателей ослабляющих безграничную власть офицеров над солдатами…
– И отдающих их в полную власть подонков рангом ниже! – не выдержал я.
Шапиро только развел руками и сказал что законодатели, как и вообще североамериканское общество, очень боятся влияния военщины, вроде того что есть у южных соседей, в странах Испанской Америки, с их бесконечными pronunciamento и диктатурами. Между прочим, из разговора с Шапиро я узнал интересную подробность. По словам одного из его приятелей, работающего помощником у депутата нижней палаты североамериканского парламента(«конгрессмена», как говорят в САСШ), идея этого «товарищеского суда» пришла к американским законодателям из России. Вот этому я охотно верю! Георгиевскую клику хлебом не корми, дай напакостить. Не в России так за ее пределами. Правда, приятель Шапиро утверждал что задумка «товарищеского суда» и прочего, исходит от самого царя, но это типичное заблуждение американцев(да и европейцев), считающих что в России все делается по повелению самодержца.
Шапиро рассказал мне и кое что о нашем уполномоченном. Оказывается, тот до войны занимал теплое место в муниципалитете Бостона, но проворовался. Ему грозил суд и тюрьма. Но после начала войны этот тип пошел в армию, чтоб заслужить амнистию. Сначала отирался писарем в тыловых гарнизонах, с затем, после принятия закона о воинской повинности, пролез в «защитники солдат» в Легион. Вроде бы и в действующей армии, но от пуль и снарядов далековато, да и отвечать ни за что не надо.
Признаюсь, после этого разговора я почувствовал некоторое разочарование в Америке. Как может быть, чтобы в стране оснований на идеалах свободы и демократии, наверх лезли такие негодяи?
Впрочем, если вспомнить Великую Революцию во Франции, там тоже очень неплохую карьеру сделали такие гнусные типы как Фуше, Баррас, Тальен…
После казни Юры настроение в нашей роте было мрачным и подавленным. Многие поговаривали о дезертирстве. Честно говоря, и у меня были такие мысли. Но куда убежишь в чужой стране, да ещё окружённой океанами и фронтами, без денег, не зная местности? Даже мне, с знанием языка, это практически невозможно(за один акцент расправятся как с британским шпионом), а уж об остальных и говорить нечего.
Да и Шапиро меня предупредил(по дружески, как земляка), чтоб я «не делал глупостей». По его словам, все равно поймают, не власти, так местные жители, привыкшие хватать подозрительных чужаков. Не они, так «охотники за головами», разыскивающие беглецов за обещанную награду. А поймав, в лучшем случае повесят или расстреляют, в худшем продадут на каторгу.
На мой потрясенный вопрос: «Как продадут?!», Шапиро ответил: «Очень просто», и посвятил меня в тонкости местной пенетенциарной системы. Здешние власти считают просто держать заключённых в тюрьмах накладным, а потому сдают их в аренду фермерам, владельцам каменоломен и тому подобных предприятий, которые заплатят за прокорм узников. Естественно, немалую часть этих денег тюремное начальство кладет в свой карман. Ну а те кто закупил каторжников, заставляют их работать от зари до зари, выжимают все соки, стараясь вернуть свои расходы с максимальной прибылью, и фактически загоняют их в гроб, особенно если срок долгий. За плохую работу и неповиновение заключённых жестоко избивают и могут забить хоть до смерти.
Это рассказ потряс меня до глубины души! Как могут, в просвещенным двадцатом веке, в стране называющей себя «оплотом свободы», существовать порядки как в азиатских сатрапиях? Даже в России каторгой распоряжается только государство, никакие частные ГЕШЕФТЫ там не допускаются. А появись у нас что то подобное этим американским ужасом, все образованное общество встало бы на дыбы от возмущения! И что страшнее всего, здесь, в САСШ, это для всех в порядке вещей. Даже такой нормальный человек как Шапиро, на мое возмущение только пожал плечами: «Всегда так было…».
В казарме, как я уже сказал, царили мрачные настроения, усилившиеся после моего пересказа услышанного от Шапиро. Многие вынашивали планы мести сержанту Ричи. Одни предлагали сделать ему «темную», другие – утопить в нужнике. Но этот гад появлялся в обществе легионеров только в сопровождении капралов или военных полицейских.
А через два для легион подняли по тревоге, и командир нашего батальона майор Скотт зачитал приказ: Выступить на помощь войскам, полиции и Гражданской гвардии, преследующим в сельской местности шайки негритянских бандитов, терроризирующих мирное население. Надо сказать, что Южная Каролина самый «негритянский» штат САСШ. До войны негров здесь была половина населения, и как бы не большая, а во многих местах они были в явном большинстве. С тех пор все изменилось. В городах негров практически не осталось, они постепенно выезжали в Африку. Несколько раз мы конвоировали большие толпы негров в порт Чарльстона, на пароходы, в основном под флагами европейских стран(Германии, Испании, Бельгии, Голландии, Дании, Норвегии, Швеции, а также Конго и ряда южноамериканских стран, как то Венесуэлы, Колумбии, Бразилии, Уругвая, Аргентины). Причем, как объяснил мне Шапиро, многие суда с неграми поплывут не дальше Кубы и Пуэрто‑Рико, где негров перегрузят на английские, французские, итальянские, португальские пароходы, которые по понятным причинам не могут войти в порты САСШ, и те возьмут курс на африканские колонии этих стран.
Сами негры, до этого находившиеся под охраной в лагерях, по словам Шапиро (лагерях беженцев, насколько я понял), были обоего пола, и самых разных возрастов, от дряхлых стариков до грудных младенцев, но все выглядели изможденными и потрепанными, поглядывая на нас весьма недружелюбно. Ну да, мы же в американских мундирах для них ничем не отличается от янки, с которыми у них возникли такие проблемы. Впрочем, здесь, в Южной Каролине, как и по всему Югу САСШ, жители считают себя вовсе не янки, а Дикси, отделяя себя четкой гранью от жителей северных штатов. Сецессионная война, отгремевшая больше сорока лет назад, здесь ещё не забылась. Шапиро предупреждал меня, а через меня и всех остальных, чтоб не вздумали кого то из местных назвать «янки» – последствия могут быть самые неприятные.
Но возвращаясь к неграм. Через город они шли мрачно и отчужденно, но приближаясь к порту оживлялись и начинали петь: «Let my people go», и «Africa unite», запрещённые в САСШ, как пояснил Шапиро. Меня это очень удивило. Когда в той же России царская тирания запрещает какие то песни, это понятно, от них трудно ждать другого. Но как можно запретить песни в САСШ, где Конституция гарантирует свободу слова?!