Николай Кровавый. Трилогия (СИ)

Создавая опасность для торговли, я не забывал и об ее охране. С этой целью вице‑адмирал Рожественский приступил к созданию Конвойных Сил Тихоокеанского флота. Корабли для сопровождения морских конвоев (а благодаря моим стараниям, одиночное плавание может стать опасным) строились на наших дальневосточных верфях.
– Зиновий Петрович, – инструктировал я вице‑адмирала, – как вы наверняка слышали, я очень прохладно отношусь к нашему флоту. Но это неверное суждение. Я лишь противник тупого подражательства в таких делах. К тому же, по моему мнению, флот должен приносить ощутимую пользу, а не разорение стране. Сейчас есть возможность не только доказать свою полезность, но и сделать это с прибылью для Отечества.
О прибыли я не просто так заговорил. И вовсе не потому, что следовало поддерживать сложившееся про меня мнение, как о торгаше. Это как раз второстепенно. Просто я помнил историю становления британского флота. Особенностью его становления было то, что он и в мирное время выполнял боевые задачи. Какие? Охрана собственной морской торговли и подрыв торговли конкурентов. Что это давало? А то, что его содержали за счет морской торговли.
Англичане были не единственными, кто на этом зарабатывал деньги для флота. Долгое время этим занимались голландцы, а на Балтике – датчане и шведы. А вот нашему флоту не повезло. Слишком поздно он возник и не сразу встал на ноги. Нужда в нем была лишь во время войны. А в мирное время он был лишь обузою для казны. Не было у него в мирное время важных задач. Я же собирался изменить ситуацию к лучшему. Во всяком случае, на Тихом Океане.
Сопровождение конвоев – нормальная боевая задача, выполнение которой не только приносит казне прибыль, но и способствует повышению мастерства как отдельных экипажей, так и целых отрядов. В любом случае, опыт приобретают не только сами моряки, но и корабелы. А еще, повышается качество работы штабов и береговых служб. Ну и под шумок, можно немного половить рыбку в мутной воде, возложив вину за странные происшествия на проклятых пиратов.
Есть в этом решении и третья выгода. Чем чаще наши боевые корабли встречают в океане что друзья, что враги, тем с большим уважением будут относиться к нашему флагу.
А почему Рожественский? А потому что он неплох как организатор, да и как моряк на должной высоте. Была мысль, поручить это дело контр‑адмиралу Небогатову, но после того, как я более внимательно к нему присмотрелся, решил, что ну его к черту. У Небогатова были свои достоинства. Он неплох в качестве воспитателя. Дай ему самые плохие войска и он без ненужного надрыва сумеет наладить и службу, и учебный процесс. Его забота о личном составе достойна всяческих похвал. И как моряк он неплох. Плохо лишь одно – это не военный моряк. Он хорош в мирное время, но на войну его лучше не пускать. Слишком мягок характером. А на сопровождении конвоев, острых ситуаций будет с избытком. Так что его кандидатура не прошла. Но обижать я его не стал. Поставил командовать Каспийской флотилией.
Раньше, такое назначение могло быть истолковано как знак моей немилости. Но только не сейчас, когда у Каспийской флотилии образовался особый статус. Будучи в первую очередь боевой, она одновременно становилась главной кузницей кадров для флота. Большинство флотских учебных центров как раз было на Каспии. А испытания новейшей техники? Если это нужно сделать подальше от ненужных нам людей, то это море идеально подходит на роль испытательного полигона. Например, десантные корабли проходили испытания именно на Каспии. Как и корабли «москитного флота». Да и минно‑торпедное вооружение мы испытываем в первую очередь там. Кроме того, в состав Каспийской флотилии входит отряд боевых кораблей на Аму‑Дарье. Помимо этого, мы там готовим летчиков для морской авиации. Их пока что мало и служат они в основном у Макарова. Но они есть и есть налаженный учебный процесс. Так что Каспий вовсе не место ссылки, а возможность отличиться. А если знать судьбу Небогатова в моем времени, то это еще и возможность достойно завершить свою карьеру.
 
Вот так в трудах и заботах проходил мой «отпуск» на Гавайях. И лишь один раз мы с Аликс побыли туристами. Речь идет о моей поездке на остров Кауаи. Целью поездки было желание взглянуть на остатки русской Елизаветинской крепости.
Честно говоря, от прежней твердыни мало что осталось, но все‑равно было интересно взглянуть в упор на этот островок Русской Цивилизации. Разрушенный и заброшенный, но пока еще видимый.
– Ники! Наверное стоит на чем нибудь сэкономить и восстановить это укрепление.
– Ради чего?
– В России дурное отношение к древним памятникам. Они приходят в негодность и разрушаются со временем. А ведь эта зримая память о прошлом величии, может наполнить сердца людей гордостью за дела предков.
А ведь она права. Безродные космополиты не на пустом месте заводятся. Начинается все с пренебрежения к материальным свидетельствам прошлого, которые приходят в такое убогое состояние, что ничего, кроме стыда за Державу не вызывают. Люди едут в Европу, чтобы полюбоваться на развалины Колизея или Акрополя. Но кто едет любоваться на развалины в любимом нами Отечестве? Ну что же, начнем исправляться. И именно сейчас. Вечером, я подготовил несколько письменных распоряжений командующему Тихоокеанским флотом. На него возлагалась реконструкция сей крепости и формирование ее потешного гарнизона. А чтобы место это зря не пропадало, рядом надлежало устроит военный санаторий для отдыха моряков‑тихоокеанцев. Что еще? Узел связи тут тоже лишним не будет. Далее: метеостанция для наших моряков и летчиков точно нужна. Погоди, а почему только военные? Разве тем же вулканологам тут будет неинтересно? Значит, еще научная станция. Многовато набирается. Придется о многом говорить с гавайской королевой. Интересно, а про Форт‑Росс получится с американцами столковаться?
8. Есть у революции начало
Новый, 1908 год мы собирались встретить в семейном кругу. Но так уж вышло, что о подобных радостях пришлось забыть. Все началось с того, что в один прекрасный день, дежурным офицером была доставлена срочная шифровка. Ознакомившись с ее содержанием, я ахнул. Все‑таки от судьбы не уйдешь. 2 декабря 1907 года в канцелярию Петербургского генерал‑губернатора было партией конституционных демократов было подано прошение об организации мирного шествия к Зимнему Дворцу, с целью вручения петиции государю императору. Естественно, что кадетов осведомили о моем отсутствии в столице и предложили ждать моего возвращения.
3 декабря, в столице появились листовки с призывом принять участие в этом самом мирном шествии. Проводить которое никто еще не разрешал. После этого листовки появлялись каждый день и содержание их текста постепенно менялось. Причем, настолько существенно, что лидеры кадетов даже стали говорить о том, что ничего подобного они не писали. Что это скорее всего провокация самой полиции, которая желает выслужиться перед монархом.
А призывы были действительно интересные. В окончательной редакции, петиция требовала отставки с занимаемых постов всей Георгиевской клики; отмену одиозных законов, благодаря которым темные массы простого народа творят произвол на местах; упразднение Промышленных судов, которые сдерживают развитие русской промышленности; прекращение деятельности дельцов из «Ред Стар», грабящих Россию; отдача под суд адмирала Макарова, который держит в настоящем крепостном рабстве тысячи лучших людей России; прекращение гонений на евреев и многое чего другого.
В итоге, Георгий приказал генерал‑губернатору запретить это шествие и разрешить лишь сформировать немногочисленную делегацию просителей, которую он сам и примет.
Запрет на проведение шествия был проигнорирован затейниками и дальше события развивались в нежелательном для меня направлении. И хотя полиция тщательно отслеживала все действия формальных организаторов этой акции, все равно многое тут было непонятным. Позже, Зубатов мне докладывал о возникших у него подозрениях. Суть их в том, что вся эта затея исходила вовсе не от кадетов. За ними кто‑то стоял. Причем более влиятельный нежели официальные руководители партии. Те как раз согласны были по‑хорошему договориться с властями, но рядовая «пехота» плевала на их призывы. Причем, в действиях этой «пехоты» никакой анархии не наблюдалось. Значит, ей все‑таки кто‑то руководил. В пятницу 6 декабря, появились листовки, извещающие жителей столицы о том, что к демонстрации кадетов присоединяются сторонники Жирикова (ЛДПР) и Сайганова (КПРФ).