Николай Кровавый. Трилогия (СИ)
Ребята эти с существующим положением дел не смирились и начали тихой сапой бороться с самодержавием. Понимая, что я силен не только административным ресурсом, но и народной поддержкой, они решили для начала запугать рабочий класс. Тут в ход шло все: террор против профсоюзных лидеров, нападения на первомайские демонстрации, организация травли тех адвокатов, что отстаивали на суде интересы рабочих.
Ответом на все эти поползновения был не только полицейский террор с моей стороны. Ответный общественный террор в виде черносотенного движения тоже нарастал. Причем, действовать радикально черносотенцы не боялись. Они конечно тоже могли превысить необходимые меры защиты, поэтому полиция и их иногда разгоняла. Но тем не менее, уничтожать это средство защиты народных интересов мы не стали.
А на селе дела творились и того чище. К моменту моего воцарения, крестьянство было обложено воистину зверским налогом. 200 % годового дохода! Как это понимать? И как люди умудрялись платить такие налоги? А так и платили: в летний сезон крестьянствовали, а в зимний сезон работали на отхожих промыслах. И стоит удивляться тому, что именно на селе периодически возникали крупные беспорядки? Сама жизнь толкала меня на то, чтобы уменьшить зависимость казны от доходов деревни. А способ был только один: повысить размер доходов от промышленности. В моем времени, этим занялись после Первой русской революции. Кстати, довольно удачно. Темпы промышленного развития были как бы не выше сталинских. Но тут нужно принимать в расчет эффект низких стартовых условий. Был один завод, стало три. Годовой рост – 200 %, вот и рекорд. А в это время какая‑нибудь Германия дает жалкие 10 %! Было 200 заводов, добавилось всего 20. Позор джунглям!
Ну а если без стёба, то дела у моего реципиента после 1907 года шли неплохо. Вот только по понятным причинам в 1914 году всему этому благолепию пришел конец. И начать заново развивать страну удалось уже большевикам, аж с 1928 года.
Я такие вещи понимал заранее, а потому и начал индустриализацию на одиннадцать лет раньше. Как говорится: раньше сядешь, раньше выйдешь. И успехи не заставили себя ждать. На показатели 1913 года из моего времени, Россия вышла еще в самой середине Второй здешней пятилетки. А ведь в 1906 году, у меня пошла Третья пятилетка! И причем, шло развитие в тех направлениях, которыми в моем времени царь не озаботился. Взять например алюминий. Я уже говорил про то, что до 1932 года он в России не производился. А у меня уже в Первой пятилетке его произвели целых 500 тонн! Мало? Но ведь это только начало. За вторую пятилетку его произвели в десять раз больше. А на новую пятилетку мы запланировали целых 25 тысяч тонн этого металла. По этому времени – количество просто фантастическое. Но ведь что такое алюминий? Это электроэнергия в твердом виде! А с электроэнергией у меня тоже немалый прогресс. Строятся в основном тепловые электростанции, на угле и торфе. С углем у нас порядок, а с торфом – не все получилось сразу. Уж на что трудна работа на угольных шахтах, но её не сравнить с работой на торфоразработках. Она столь же вредна, как и работа на урановых рудниках. И тем не менее, она делается. На торф у меня вообще огромные надежды. Его мы добываем не только для электростанций. Моя мечта – перевести печное отопление с дров на торф. Дело это тоже хлопотное. Местные инженеры меня уверяют в том, что топливник для дровяной печки отличается от топливника торфяной. Можно конечно сжигать торф и в привычных нам печах, но это все будет не то. Ну что же, значит будем переделывать! Сперва в казенных учреждениях, а затем и до частных домов доберемся.
Все это я к чему? Да о том, что подобным образом удалось снизить налоговый гнет на крестьянство. Каждый год я снижаю размеры налогов, которыми облагаются сельские жители. За десять лет, удалось их снизить вдвое. Теперь крестьянин платит в казну лишь 100 % своего дохода. Но все равно это кошмар! Моя цель – 40 % налог! Как у большевиков в годы НЭПа. А пока, на селе обстановка остается взрывоопасной. Жить крестьянину стало легче, но до спокойствия и стабильности еще далеко. Сколь бы сильно не проявлялась правительством забота о людях, но помещичьи и кулацкие хозяйства у крестьян как бельмо на глазу. И чувствуется, что рано или поздно, но «черный передел» начнется. И что мне тогда делать? Возглавить этот процесс. Вот только для этого, у меня должны быть основания. А солидным основанием будет помещичий бунт! Потому я и прикармливаю КПРФ и ЛДПР. Чтобы было кому повести помещичьи массы на борьбу с проклятым самодержавием. А давить этот бунт будут сами селяне. А что? Они вряд ли откажутся придушить своего барина и поделить все, что он нажил. Понятно, что не везде это произойдет. В Сибири, где крестьяне не страдают от малоземелья, появившиеся недавно помещики из отставников никого не раздражают. Да и налог в тех землях установлен щадящий. Зато в Европейской части нашей империи, скоро будет весьма жарко. И вряд ли получится все спустить на тормозах. Потому что недовольство подогревают и представители заграницы. В первую голову – французы. Не так давно, ими было инициировано создание партии конституционных демократов. Партия эта совсем не соответствует аналогичной из моего времени. В первую очередь – совершенно иной социальный состав. В основном – «чистая публика», недовольная моим правлением. Именно она и мечтает поменять в России всё, всё, всё!
У нас, эта партия состояла из разного рода интеллигенции и земского либерального дворянства. В состав партии входили либерально настроенные землевладельцы, средняя городская буржуазия (промышленники, купцы, банкиры), учителя, врачи, служащие. Ну и в период революционного подъёма 1905–1907 годов в партийных организациях состояли или активно поддерживали партию многие рабочие, ремесленники и крестьяне.
Но как говорится: здесь вам не тут. Имея в качестве конкурентов социал‑монархистов, христианских социалистов и народных социалистов, все эти Винаверы, Гессены, Кизеветтеры, Мандельштамы, да прочие Струве не смогли привлечь под свои знамена людей, занятых физическим трудом. В меньшей степени чем у нас, были представлены учителя да врачи. А уж на программу их партии смотреть без недоумения было невозможно. Дело в том, что то, чего они декларировали у нас, тут в большинстве случаев делалось без всякого их участия. И что им оставалось? Вот провозгласили они требование о принудительном выкупе в пользу крестьян, части земель частновладельческих «по справедливой оценке».
Чудесно ребята! Молодцы! Вот только в моем «сливном бачке» есть и те, кто специализируется на вопросах внутренней политики. Я ведь специально заострил их внимание на этом пункте программы. И «сливной бачок» начал просвещать читателей всех подконтрольных нам газет. Для начала было опубликовано мое мнение по этому вопросу:
– Не программа, а жидовство сплошное!
После этого, была опубликована статья некой Лии Рабинович, в которой она писала следующее:
«Я не понимаю: тот ли народ прозвали жидами? Ведь наши поборники конституции задумали сделать настоящий жидовский гешефт! Судите сами: кто будет выкупать у этих господ землю? Государство? Но у него нет иных источников дохода, кроме тех средств, что оно собирает с народа. С тех же крестьян. Но почему крестьяне должны платить за барский каприз? Вам господа, один раз за эту землю уже заплатили, в виде выкупных платежей! Все, что осталось сделать: нотариально заверить передачу ваших земельных владений крестьянским общинам. Так будет правильно и справедливо. То, что отнятые правительством у народа и переданные вам деньги, вы потратили на французских куртизанок и проиграли в игорных домах, вас ничуть не извиняет».
Досталось кадетам и за их предложение о введении восьмичасового рабочего дня. Здесь госпожа Рабинович прямо заметила, что многие конституционалисты сами являются владельцами фабрик и ничего не мешает им установить у себя восьмичасовой рабочий день. Но они почему то у себя установили более продолжительный рабочий день и одновременно упрекают правительство в том, в чем сами же и виноваты.