Николай Кровавый. Трилогия (СИ)
А вообще, отряды Санитарной Инспекции, помимо прочего, мною задумывались в качестве кадровой основы войск химической и бактериологической защиты. Сейчас нам такие войска еще рано создавать, но применение химического оружия японцами, говорило само за себя. Вряд ли японцы его производят. Но за британцев я не поручусь. Да и американцы вполне способны включиться в гонку химических вооружений. Не говоря уже о немцах и французах.
Среди пострадавших от борьбы за здоровье поданных, было немало и аптекарей. С этими ребятами пришлось поступать весьма сурово. Ведь ради наживы, хозяева аптек не стеснялись продавать всякого рода сомнительные препараты. Рекламируя их в качестве патентованных заграничных средств. Но нашлась управа и на них. На проведенном в Симферополе съезде фармацевтов, был составлен перечень разрешенных к употреблению лекарств. Любителей продавать публике непроверенные лекарства судили как отравителей, а фирма‑поставщик лишалась возможности что‑либо продавать в России. Это касалось зарубежных производителей. А с отечественными было проще. Основанная «неизвестными отцами» корпорация «Тахион», приобретала в собственность конфискованную государством фармацевтическую фабрику. И наводила на ней должный порядок.
А вообще, в здравоохранении проблем много. Отсутствуют целые отрасли медицины. Я хотел уже привлечь к наведению в ней порядка известных мне знаменитостей, но оказалось, что с этим я опоздал. Их всех тихо и незаметно перехватил наш доктор Мюллер. Именно в его клинике (хотя какая там клиника? – медицинский комплекс), трудились будущие корифеи новой медицины. Некоторые из них, успели поработать в составе добровольческих миссий у албазинцев и в госпиталях Особого Коммунистического района в Северной Маньчжурии.
Но заботясь о людях, приходилось думать и о скотах. А с ними не менее сложно. В той же армии, механическая тяга еще является редкостью. Все тянет на себе лошадка. Да и кавалерия не скоро отомрет. Но самая большая головная боль – в народном хозяйстве. Страна у меня пока ещё крестьянская. И держится крестьянское хозяйство не только на хлебе. Без коня или волов землю не вспашешь. И если пала лошадь, то всё! Ты уже не хозяин, а вечный батрак у более удачливых соседей. А корова? Русских баб уже давно пора сравнивать со свиноматками, без конца рожающих детей. И если дитё умирает, то они конечно горюют. Но еще в большем они отчаянии, если падет корова. Да! Именно так и есть! На Руси корова сейчас дороже человека. По ней, если она пала, голосят даже больше, чем по родному ребенку. Потому что она не просто рогатый скот, а кормилица народная. А если все вместе сложилось? Ну в смысле, ни лошади, ни коровы? Тогда всё, считай себя и свою семью вечными рабами богатея. Можно конечно в город податься на заработки. Вот только профессии, нужной в городе, у подавляющего большинства бедолаг нет. На селе и раньше забивали насмерть конокрадов и полиция закрывала на это глаза. А сейчас, когда вся деревня знает наизусть закон о самоуправлении в сельской местности, народный террор против губителей своих, усилился многократно. Мне уже докладывали о том, что в тюрьмах сидит очень мало похитителей скота. Потому что, благодаря моей отмашке, ското‑конокрад просто не успевает сдаться полиции.
Но бог с ними, с цыганами. Их кстати, заметно меньше теперь стало. Наверное в более приветливые страны откочевали. Есть ещё одна причина обнищания – падеж скота от разного рода эпидемий и просто болезней. В этой ситуации, знающий ветеринар, значит не меньше, чем человеческий врач.
– Ники! Ты необычно рассуждаешь. Представлять какого‑то ветеринара в роли спасителя нашего Отечества? – недоумевала моя maman.
– Maman! А что в этом необычного? Спасение Отечества, это прежде всего предотвращение гибели людей, которые населяют его. И если падёж скота является причиной гибели людей, то забота о скотах становится спасением жизни людской.
Я не лукавлю. Я именно так и считаю. И не просто считаю, а действую в этом направлении. Если смотреть статистику, то по поголовью скота Россия занимает второе место в мире после САСШ. Вроде и благостная картина. Вот только лидер большевиков‑монархистов, Владимир Ильич Ульянов не просто так писал в «Правде». про опасность неравномерного развития.
«Численность поголовья овец которой в 1861 году составила 340 000 голов, а в 1867 году – достигала 400 000 овец. Вот тогда, очевидно, слава овцеводов Фейнов определилась в России двумя словами – «короли овцеводства». Правительство в те времена поддерживало большинство овцеводов Южной России очень щедро. Им отдавали пастбищные земли, а зачастую – и животных‑производителей, которые доставлялись преимущественно из Германии».
Это он про хозяйство барона Фальц‑Фейна писал. Я как прочитал про это, так у меня аж сердце ёкнуло, а в голове включился калькулятор. Итак, на 100 миллионов крестьян, имеем 78 миллионов овец. Меньше, чем одна овца на крестьянина. А тут одна только старуха Фальц‑Фейн имеет 400 тысяч голов! Но ведь если где то прибыло, то в другом месте убыло. То есть, она ограбила 512 тысяч крестьян! Понятно, что ни она, ни ее семья¸овец у людей не отнимали. Зачем? Достаточно захватить пастбищные земли. Фальц‑Фейны судя по всему, это очень хорошие хозяева и богатство им нес неба свалилось и приумножается вовсе не грабежом. Поэтому раскулачивать их – только себе вредить. Я не стремлюсь рушить то, что прекрасно работает. Но не все меня в этих культурных хозяевах устраивает.
Дело в том, что после смерти мужа баронесса нашла утешение в бизнесе. Ее не покидала мысль о создании своего порта, благо земли ее находились у моря. И потому в 1903 году она основала Порт Хорлы. И теперь, только в этом году, с него на 29 судах было вывезено в Англию, Грецию, Германию, Италию и Голландию 2,2 млн. пудов груза. И поставки эти становятся все больше и больше. А сейчас, в число получателей грузов из Хорловского порта, могут добавиться Франция, Норвегия, Дания, Бельгия, Швеция, Австро‑Венгрия.
Ну не свинство ли! Я значит с помощью «Военторга» завожу мясо в виде консервов из Болгарии, Идут переговоры о таких же поставках с Румынией. Я засылаю торгово‑дипломатические миссии в Монголию, Восточный Туркестан, чтобы обеспечить дешёвым сырьем нашу легкую промышленность и создать запасы продовольствия на всякий поганый случай. У меня многие призывники только в армии мясо попробовали. А тут какие то враги народа и самодержавия, вывозят из голодной страны продовольствие!
Теперь понятно, почему Европа нас опережает в развитии. Ведь у них на фабриках работают сытые пролетарии, обожравшиеся русским мясом! Так дела не пойдут! Зачем кормить европейское быдло, ценою жизней миллионов русских людей? Почему бы не делать иначе: подыхать с голоду должен европейский пролетарий! И пусть он после этого делает что хочет: устраивает социалистическую революцию, берет ружье и идет грабить поганых ниггеров, разбегается с заводов и едет в ту же Россию или Аргентину.
Понятно, почему подобные Фальц‑Фейны призывают к захвату Черноморских проливов. Их бизнесу существенная с того прибыль, а в десант пойдут вовсе инее они. А те, кто вернувшись с войны и дальше будет жить так, как жил до этого. Если конечно не хуже.
Первым порывом моим, было организовать Русский Бунт. Тот самый, который бессмысленный и беспощадный, обрушить его на головы таких вот «справных хозяев», которые губят и народ и страну. А что? Если царь призовет народ, то народ за царем пойдет! Вот только и порушит при этом немало. Значит нужно поступить с этими баронами как то иначе. Хорошенько все обдумав, я вызвал Витте и дал ему задание:
– Сергей Юльевич! Нужно придумать такие заградительные меры, чтобы продовольствие было выгодней продавать на внутреннем рынке, а не на внешнем.
Уяснив, в чем тут дело, Витте начал осторожно возражать: