Николай Кровавый. Трилогия (СИ)

Ну и в завершении, мы с Аликс посетил сущую "дыру" — Новопетровское укрепление на полуострове Мангышлак. Спросите: а чего я там забыл? Отвечу: не забыл, а основал. Центральную школу юнгов. Именно там я и решил её основать. Моряки мне предлагали в качестве места дислокации подобной школы выбрать Кронштадт, или на худой конец Севастополь.
— Господа! Хотя Кронштадт и Севастополь намного удобней, но стоит учитывать то обстоятельство, что слишком много вольнодумцев обитает в столь удобных местах. Для них, незрелые юноши являются лакомой добычей. Не успеем учредить школу, как наши карбонарии немедленно начнут умы смущать учеников. Нет уж! Глухомань и только глухомань!
На самом деле я не питал надежд на то, что курсантов школы юнгов получится оградить от тлетворного влияния. Настоящий мотив был иной. В моём времени в местах нахождения этих школ бушевала война. И когда возникала нужда, тот же Жуков без всяких колебаний бросал учившихся в этих школах мальчишек в самое пекло. В результате, флот терял в мясорубках неплохо подготовленные кадры. При этом, особого толка на сухопутье от этих пацанов не было. Поэтому, выбирая место для школы, я остановился на этом мало кому известном укреплении. Сюда точно, никакой супостат не доберётся. А значит, проводить эвакуацию не придется. А от местных кочевников курсанты и сами отобьются.
А ещё я принимал во внимание то, что Каспий — это всё-таки море. Значит, моряков можно полноценно готовить и здесь. В моих планах, кроме школы юнгов, значилась и подготовка лётчиков для морской авиации. Ну а пока что, набранные по всей России юноши, начнут с этого года учёбу. Учебная программа была весьма серьёзной, а учебная база по всем меркам великолепной. Уж на это я денег жалеть не стал. Но было ещё одно отличие от аналогов моего времени. Эта школа стала не просто учебным заведением, а боевой частью. И как боевой части, ей полагалось своё знамя. Ну и на всякий случай, я своим повелением передал Новопетровское укрепление вместе с окрестностями из Закаспийской области в Астраханскую губернию. На всякий случай. Это конечно не гарантия, но всё-таки пусть будет частью России, а не Туркестана.
Примечание:
До революции, название упомянутого выше учебного заведения произносилось так, как мною написано: "Школа ЮНГОВ". После революции, стали произносить "Школа юнг". Но это смотря о какой школе шла речь. На Валааме действовала Школа юнг, а на Соловках, с подачи Наркома ВМФ адмирала Кузнецова — Школа юнгов.
Вернувшись в Крым, я встретился там с наследником престола Двуединой монархии Францем-Фердинандом, который прибыл со своей супругой, чтобы пройти курс лечения в клинике доктора Мюллера. Нужно сказать, что популярность этой клиники год от года росла и многие важные особы успешно лечили в ней свои застарелые хвори. Что касается эрцгерцога и его супруги, то у них со здоровьем был полный порядок и по сути дела они прошли самый обычный медосмотр. На самом деле наследника престола привело в Крым желание обсудить со мной некоторые моменты политической жизни на Балканах.
Разговор начался с того, что Франц-Фердинанд поблагодарил меня за ту моральную поддержку, которую я оказал ему и графине Софии Хотек в то время, когда они вступали в брак. Дело в том, что в моем времени, Николай Второй как раз осудил этот брак. Я же этого не стал делать по нескольким причинам. Чисто по человечески, я не одобрял ныне существующие порядки в этом вопросе. Во-вторых, я дал согласие на брак Георгия с обычной дворянкой и при этом сохранил за его потомством первенство в очереди на престолонаследие. Поэтому осуждать эрцгерцога мне было не с руки. Поэтому, выслушав слова благодарности, я ответил следующим образом:
— Мы живем в такое время, когда старые правила жизни приходится пересматривать. Старые правила заключения династических браков уже не приносят никаких ощутимых выгод. Поэтому не стоит противиться бракам, заключенным по любви. Я считаю, что семья, где все друг друга любят, приносит монархии большую пользу, нежели формальное соблюдение светских приличий.
 
А дальше, мы как то постепенно перешли к обсуждению ситуации на Балканах. Франца-Фердинанда интересовала позиция России по Боснийскому вопросу.
— Вы наверняка знаете, что у нас трепетно относятся к судьбе славянских народов. Не скрою, есть горячие головы, которые мечтают объединить всех славян под одной крышей. Что касается моего мнения по этому вопросу, то я считаю иначе. По моему мнению, Россия не обязана при первых же воплях о помощи, идти и освобождать своих братьев по крови. Да и пример поляков весьма показателен. Вы прекрасно знаете, что особой приязни между поляками и русскими нет. Скорее наоборот. Поэтому моя позиция такова: мы будем помогать славянам сохранять свой язык и свою культуру. Прошу понять меня правильно: это наш моральный долг, от которого нельзя отказаться. Мы будем настаивать на том, чтобы обрели те права, которые имеют германцы и венгры в вашей империи. Но помогать им обретать независимость мы не станем. Пусть сами решают этот вопрос с вами. Тем более, что разумный выход из сложившейся ситуации в наше время найти можно. И тем более, мы не станем поощрять бунтовщиков против существующей власти. Россия не станет организовывать смуты или претендовать на новые земли в Европе.
— Значит, вас устроит та политическая реформа в нашей империи, при которой все народы обретут равные права?
— Если речь пойдет о национально-культурной автономии, то это нас более чем устроит.
Говоря это, я прекрасно знал о том, что сам Франц-Фердинанд, при всей своей нелюбви к славянам, был последовательным противником их притеснения и вынашивал проект создания на месте Австро-Венгрии нового государства: Соединенных Штатов Великой Австрии. Где все значимые нации обретут свою автономию.
Сам я расценивал этот замысел, как гибельный для его страны. Потому что простой автономией национальные верхушки не удовлетворятся. Им захочется большего: полной независимости. И ради этого они расшатают монархию Габсбургов. А это вообще то выгодно для нас. А что касается Боснии, то я на всякий случай предупредил эрцгерцога о неугомонности сербов, которые обязательно потребуют себе земли, населённые их соплеменниками. Король Мирко, хотя и симпатизирует австрийскому двору, но и он не в состоянии контролировать поведение своих буйных поданных.
— И даже помощь этой вашей "Schwarze Hand"…
— Это клевета! — перебил мою речь возмущённый австриец, — клевета, от начала и до конца выдуманная этим мерзким поляком! Вы представляете? Он уверяет, что эта самая "Schwarze Hand" является моей придумкой!
— А это не так?
— Это совершенно не моя придумка! Я вообще к этому не имею никакого отношения!
— Я вам верю! — я произнёс эти слова таким тоном, что Францу-Фердинанду стало ясно: нисколечки я его уверениям не верю.
Мысль о том, чтобы приписать авторство контрпереворота в Белграде австрийцам, посетила меня давно. Отсюда и название нашей "группы поддержки" принца Мирко. А когда операция по возведению на престол Мирко увенчалась успехом, в одной из польских газет появилась статья Юзефа Геббельсовского. Пан Геббельсофский пылая праведным гневом, поведал публике о том, как коварные граф Чернин и фельдмаршал Конрад фон Гетцендорф, создали организацию убийц всего светлого и прогрессивного, эту ужасную "Schwarze Hand". И выбрав удачный момент, убийцы нанесли подлый и коварный удар по цвету славянства, истребив боровшихся с тиранией людей и тем самым расчистив путь к престолу своему ставленнику — черногорцу Мирко.
"Исконый враг славянства — австрийская военщина всячески стремится разрушить единство близких по языку и крови народов, дабы отсрочить свой крах" — писал Геббельсовский.
Статья эта наделала много шума. И хотя в ней не упоминалось имя наследника престола, его причастность к трагедии в Белграде ни у кого не вызывала сомнения. Ведь все, кому это было нужно, прекрасно знали, чьими людьми являются и граф Чернин, и фельдмаршал Гетцендорф. Нужно сказать, что в империи наследник не пользовался ничьей любовью, поэтому версия "сливного бачка" получила дальнейшее развитие. Поведением наследника возмущались и австрийские, и венгерские парламентарии. А социалистические партии в своих газетах прямо требовали от наследника распустить "эту лигу убийц".