Николай Кровавый. Трилогия (СИ)

Со всем этим мы справлялись в плановом порядке и вносить изменения в свои планы не собирались. Авральную ситуацию вызвала ситуация с кораблями, предназначенными для эскадренного сражения. Правду сказать, именно эскадренных сражений я и стремился всячески избежать. Почему?
— Фёдор Васильевич и ты Жорж, — я специально задавал Дубасову и брату наводящие вопросы, — с точки зрения моряка и вообще военного человека: после победы в морском сражении, каким должен быть ваш следующий шаг?
Не дождавшись ответа, я продолжил:
— Победа на море — это не более, чем подготовка к операции сухопутных сил с решительными целями. Причем, желательно, чтобы между победой на море и операцией сухопутных сил не было никакой оперативной паузы. В нашем случае, после победы на море, десант на Японские острова прямо так и напрашивается.
Ответом мне были удивлённые взгляды начальников Генеральных штабов — морского и сухопутного. Мне их удивление было понятным. Ни флот, ни армия не планировала проведения десантных операций на Японские острова. Потому что ничего хорошего из этого выйти не могло. К 1904 году японская армия могла рассчитывать иметь в своём составе 325 тысяч человек и 450 тысяч подготовленных резервистов. И если на материке они рассчитывали держать порядка 280 тысяч человек, то на самих островах наш десант встретит противника, многократно превосходящего его числом. Пусть это будут второсортные войска, но их будет в разы больше, а неравнодушные британцы позаботятся о том, чтобы армия Метрополии имела всё необходимое для войны. Вопрос ещё был в том, какой численности может быть этот самый наш десантный отряд? Для наших черноморцев до сих пор непосильно высадить на турецкий берег всего-лишь одной дивизии. Хотя, сгоряча они замахивались и на корпус. А на Дальнем Востоке наши возможности много меньше, нежели на Черном море.
История России знает немало случаев, когда красивые победы на море не приносили ощутимой пользы. Смотрите сами: Гангут и Гренгам — правильные победы. Потому что они расчистили путь нашим десантным силам. И десанты эти высаживались. Именно десантные силы Балтийского флота принудили шведов к заключению мира. Чесменское сражение — это пример того, как блестящий успех флота не привел к окончательной победе. Нам просто некого было высаживать на берега Турции. Примерно так же я оцениваю победы Ушакова на Чёрном море.
Правда, победа в морском сражении имеет смысл и в том случае, если нам нужно воспрепятствовать высадке крупных десантов противником. Вот только на Дальнем Востоке так уже не получится. Японская армия давно на материке. С моей точки зрения, это прекрасная ситуация. На материке мы имеем возможность драться с японцами в равных силах и даже можем создать численное превосходство в силах. Мне даже выгодно будет, если японцы перебросят на материк всё, что у них есть в Метрополии. А они, если будут нести значительные потери, обязательно начнут переброски подкреплений. Я даже согласен не мешать этим переброскам. Чем больше перебросят, тем больше их ляжет в маньчжурскую и корейскую земли.
Хотя, если подумать, то японцам и в этом случае есть где высаживаться. Достаточно вспомнить, что у нас они практически сразу после Цусимы высаживались на Сахалине и в Охотске. Но если Охотск — это чистой воды набеговая операция, то на Сахалине было иначе. Дивизия в 14 тысяч человек — это немало. А если учесть, что вместе с ней высаживались вспомогательные подразделения, которые сами не воевали, но без которых воевать трудно? Кое-кто суммарно насчитал аж 38 тысяч человек, привлеченных к участию в этой операции.
Но вот вопрос: имея перед собой не разгромленный наш флот и истекающую кровью армию: решатся ли они на высадку крупных десантов в иных местах? Дубасов прекрасно понял, что я отвожу главным силам флота пассивную роль именно в самом начале войны. Имея перед собой достаточно сильную эскадру, адмирал Того не станет пренебрегать исходящей от неё угрозой. Никуда он не денется, вынужден будет сторожить нашу эскадру у Владивостока и всячески провоцировать её на бой. Но для того, чтобы это так и было, нам придётся иметь на Тихом океане достаточно большое число крупных кораблей.
 
— Иначе, ваше величество, нам не выйдет ни сковать главные силы противника, ни раздёргать по частям их флот своими набеговыми операциями, — убеждал меня Дубасов.
Так что скрепя сердце, я наступил на горло собственной песне и дал "добро" на строительство крупных кораблей для Дальнего Востока. Начиная с 1900 года мы начали часть кораблей строить сами, а часть заказов разместили за границей.
В данный момент, к переходу на Дальний Восток готовился отряд кораблей в составе двух броненосцев береговой обороны и двух броненосных крейсеров. Эти корабли были построены нами для Балтики, но нужда заставила их пустить в кругосветное плавание. Вообще то, броненосцев береговой обороны мы заложили целых четыре: "Гангут", "Гренгам", "Чесма" и "Наварин". Первые два уже построены и отправятся на Тихий океан. Ну а "Чесму" и "Наварин" достроить к нужному сроку мы не успеваем. Но вообще, эти корабли могли внушить почтение кому угодно. В трех башнях располагалось шесть двенадцатидюймовых орудий. Для отражения минных атак в бортовых казематах имелось двенадцать 120-миллиметровок. И ход был довольно приличный: 16 узлов.
Помимо ББО, предполагалось иметь и четыре полноценных эскадренных броненосца. Но учитывая, что наши отечественные судостроители имеют дурную привычку делать медленней и дороже, нежели иностранцы, заказ на эти корабли получила фирма Крампа. Как раз в середине 1903 года все четыре корабля должны быть построены. Эти броненосцы тоже не были типичными для этого времени. Отсутствие торпед и минных катеров уже вызывало удивление. Главный калибр был представлен восемью двенадцатидюймовками в четырёх башнях. От шестидюймовых орудий мы напрочь отказались, что у многих вызвало немалое удивление. Считалось, что они будут весьма полезны в морском бою. В том, что это совсем не так, скоро поймут многие. Вместо них мы разместили шестнадцать 120-миллиметровок в казематах. Проектом предусматривалась установка четырёх десятков орудий калибра 37 мм, Несмотря на их бесполезность в морском бою, отказываться от них мы не стали. Придёт время и при модернизации на эти места мы поставим зенитки, а пока что пусть будут и такие. Расчетная скорость этих пародий на дредноуты — 18 узлов.
Четыре броненосных крейсера были заказаны в Англии у фирмы "Виккерса" ещё в 1901 году. И опять скажу: кормить англичан такими прекрасными заказами пришлось не от хорошей жизни. Но полученный результат стоил тех затрат, что понесла казна. Построенные британцами "Рюрик", "Аскольд", "Олег" и "Владимир Мономах" были выше всяких похвал. Кстати, "Мономаха" мы строили на деньги американцев, которых Международный морской трибунал обязал возместить нам потерю старого "Мономаха" во время Испано-американской войны. Крейсера этой серии могли развить ход в 21 узел. Главный калибр был представлен восьмью восьмидюймовками в четырёх башнях. Противоминный калибр — шестнадцатью 120-миллиметровками в бортовых казематах и двадцатью 37-мм. Последние, со временем тоже подразумевалось заменить зенитками такого же калибра. Минно-торпедное вооружение отсутствовало совсем.
Другие четыре крейсера, которые также можно было отнести к классу броненосных, мы строили своими силами на верфях Галерного острова. Но они по боевой мощи уступали крейсерам "британского заказа". Две восьмидюймовки да двенадцать шестидюймовок. К сожалению, наш отечественный производитель оказался не на должной высоте и к расчетному сроку совершить переход на Дальний восток эти крейсера не успевали. То, что придётся это делать во время войны, лично мне очень не нравилось. Мне очень не хотелось, чтобы как и в моём времени, подобный переход обернулся чем то вроде Цусимы. Выход из этой ситуации был мне подсказан начальником "Морвоенторга" Александром Федоровичем Бойко.