Николай Кровавый. Трилогия (СИ)
Нужно отдать евреям должное. Число добровольцев с их стороны было заметно большим, чем среди тевтонов. И потянулись эти добровольцы в Шаньдун, Филиппины, Океанию, Восточную, Юго-Западную и прочие части Африки. В Америку, которая переживала сейчас тяжелые времена, мало кто сейчас ехал. Зато в Аргентину желающих было достаточно. Удивительное дело, но и Дальний Восток оказался весьма популярен. В общем, с этой стороны революционеры тоже теряли немало. Что оставалось? А оставался в основном Кавказ. Именно там можно было им найти пополнение для своих редеющих рядов. Тамошним социалистам, после категорического запрета на создание чисто национальных партий, пришлось вступать в общероссийские. В данный момент, у тех же социал-демократов самые сильные организации находятся именно в Закавказье. А закавказские товарищи, почувствовав силу, начали вытеснять из центральных органов РСДРП всех, кто был не из их муравейника. В общем, по докладам Зубатова выходило, что никакой революционной деятельности социал-демократы сейчас не ведут. Губернские организации заняты борьбой за места в местных органах самоуправления, а в ЦК идёт драчка за руководящие посты и финансы. Так что рабочий класс в ближайшее время не проникнется марксизмом.
Это вовсе не значило, что интерес к марксизму пропал или уменьшился. Он по-прежнему интересен людям. Вот только его слегка затмил внезапно возникший в обществе интерес к вопросам православной веры. Удивляться этому не следует. Как Синод не упирался, но созывать Поместный Собор в Москве пришлось. Я понимал причину их нежелания решать накопившиеся вопросы столь радикальным способом. Члены Святейшего Синода прекрасно помнили о том, что множество церковных расколов как раз на соборах и возникало. Именно раскола они и боялись. Их опасения имели под собой основания. Они лучше, чем кто-либо знали о том. что единства в вопросах веры как не было, так и нет, а есть лишь силовое принуждение к единству. Взять тех же униатов. Формально они самые настоящие православные христиане. Их заставили себя так называть. Но ведь внутренне они не изменились. Стоит снять запреты, как униатство возродится почти мгновенно. Или взять атеистов. Законы империи запрещают безбожие под страхом уголовного наказания. Поэтому атеисты маскируются под православных христиан, не переставая быть безбожниками. И таких немало, согласно сведениям, которыми снабдил меня Зубатов, их порядка 8 % от численности населения. А ещё есть скрытые сектанты. Эти тоже на людях за православную веру, а в отсутствии пригляда возможно множество вариантов вплоть до сатанизма. Не стоит забывать и выкрестов. Эти меняли веру на карьеру. Но стоит снять ограничения, как большинство их вспомнит свои корни и помчится в синагогу, каяться в тяжких грехах.
Заметать и дальше весь этот мусор под коврик, было чревато. Это понятно было многим, а больше всего мне. Мой подход был простым: гнилые вопросы лучше снимать сразу. Потому что возможность возникновения гражданской войны была. Во время гражданских войн как раз и разгребают те завалы, которые не удосужились разобрать до войны. Следовательно, чем меньше накопится вопросов, тем меньше будет ожесточения, а значит и жертв. Когда рушатся все запреты, то наибольшими радикалами становятся те, кого эти запреты касались. Сразу возникшие страсти не погасишь. Лучше это сделать заранее, чтобы те же самые верующие и атеисты относились друг к другу снисходительно, без всякой ненависти. Такое возможно, если причин для противостояния не будет. А она сейчас имеется и вполне материальна. Ведь не так просто отделить церковь от государства, как кажется большинству романтиков. Сделай так, как они хотят и десятки тысяч людей, разом потерявших государственную службу, останутся без средств для существования. Ведь если разобраться, то все эти полковые и корабельные попы, учителя закона божьего, преподаватели духовных училищ и семинарий, да и сам Синод, живут на жалование от казны. Отделить церковь от государства, значит превратить их из государственных служащих в частных лиц, до которых никому нет дела. Это опасно. Если попам не платишь ты, значит они найдут того, кто им всё-таки заплатит. А дальше: кто девушку поит, тот её и танцует. Вот и вопрос: кто конкретно будет поить, то есть платить? Скажете, что прихожане оплатят весь этот банкет? Так большинство прихожан даже сельского попа с трудом содержит. Про высших иерархов лучше вообще помолчать, ведь у них аппетиты вовсе не апостольские. Они уже привыкли за счет казны своё пузо отращивать.
В общем, решать такие вопросы единолично я не собирался. Но и отдавать всё на откуп "жеребячьему сословию" не стоило. Их мнение известно заранее: ты нам плати и не лезь в наши дела. Нет ребята! С этим я не согласен. Поэтому представлять на соборе православный люд, будут не только попы, но и избранные приходами миряне. Против такого подхода сразу начал протестовать Победоносцев. Мол тёмные люди, что они понимают в вопросах христианской веры? Но у меня ответ на это готов был заранее:
— Вопросы веры и церковной жизни касаются всех христиан, от самого тёмного, до самого просвещённого. И всякий христианин имеет право на то, чтобы его мнение принимали в расчет. Для господа нашего бога нет разницы между попом и мужиком. В рай он принимает не по чину, а по совокупности заслуг!
Встав на такую позицию, я не отказал себе в удовольствии порезвиться немного. Царь я или не царь? Имея неслабый административный ресурс, я сумел оказать некоторое воздействие на сознание крестьян села Шушенское. И вот пожалуйста: они в качестве своего представителя выбрали бывшего учителя Шушенской народной школы Ульянова Владимира. Видимо Ильич был неплохим учителем, коль люди ему оказали доверие. И деваться Ильичу было некуда. Пришлось вспоминать о том, что когда то он был крещён в православие и на время забыть о своём атеизме. Правда, узнав о народном выборе, Ильич ломаться не стал и согласился принять участие в работе Поместного собора. А кто бы сомневался? Ведь ему, как политику необходимо зарабатывать очки. Но не один Ильич угодил туда по моей милости. Председатель "Союза Русского народа" Иосиф Джугашвили, тоже был сочтён достойным и рабочие Невской заставы за него дружно проголосовали.
Начало работы собора естественно началось с моей речи. Она не была длинной и заумной. Я просто ориентировал присутствующих в том, что нерешённых вопросов накопилось много и их задачей является поиск подходящих решений, а не перетаскивание из пустого в порожнее. При этом я понимал, что отвыкшие от демократии делегаты, обязательно оторвутся по полной. Поэтому, представителям прессы вход на заседания был воспрещён. А то ведь соблазнит их враг рода человеческого на описание всяческих мерзостей.
Я оказался прав. После того как я покинул зал заседаний, чинное обсуждение было недолгим. Потому что сколько людей, столько и мнений, А мнение каждого — самое важное. Уже поэтому возникли словесные споры, в ходе которых, спорщики часто применяли непарламентские выражения. Иногда дело доходило до откровенного богохульства. Больше всего налегали на "латынь" те, кто принадлежал к высшим иерархам церкви. И именно они чаще других плевали на установленный регламент и нарушали всяческий порядок. Более того, некоторые из них позволяли себе являться на заседание "навеселе", что конечно не лезло ни в какие ворота. Видимо под влиянием "зелёного змия" произошло несколько безобразных драк прямо в зале заседания. Увещевания мало помогали и потому к концу первой недели работы собора дело дошло до массовой драки между делегатами. Вот тогда, моё терпение лопнуло и на "ковёр" был вызван никто иной, как Иосиф Джугашвили.
— Господин Джугашвили, — приступил я к разносу, — как вы думаете, почему в зале заседаний отсутствует полиция?
Не тратя времени на раздумья, руководитель черносотенцев высказал предположение о том, что видимо изначально расчет был сделан на высокую сознательность делегатов и авторитет иерархов церкви.