Николай Кровавый. Трилогия (СИ)
Ответный натиск был несравнимо сильней. Разъяренные демонстранты рвались вперед невзирая на потери и настал момент, когда их враг дрогнул.
Первыми бросились в бегство нанятые Ежевским люмпены. В их оправдание скажу лишь то, что они просто выполняли инструкцию: бежать при малейших признаках решительного отпора. Следом за ними покинули поле боя наёмники буржуазии. Эти тоже не видели смысла охреневать в атаке. Зато "идейные" оказались намного крепче и продержались дольше всех. Но сломались и они. А дальше начался сущий кошмар. Полицейские наряды никак не успевали вмешаться в это побоище и явились слишком поздно, когда толпа уже порядком озверела.
Не буду говорить про то, что столичная полиция была плоха. Это совсем не так. До московской ей конечно было далеко, но всё-равно плохой она не могла быть по определению. Всё-таки столица. А если учесть, что самые масштабные протесты норовят провести в столице, то кое в чём она даже сильно превосходит образцово-показательных москвичей. Тут они дадут фору даже парижской полиции, у которой борьба с беспорядками отработана на уровне рефлекса. Так и наша столичная полиция. Учить её этому делу не стоило. И вмешиваться в её действия — только вредить. Но именно это я и сделал. А теперь предстояло расхлёбывать последствия собственной глупости. Я рассчитывал на "потешную" стычку, а на деле спровоцировал бойню.
Сломив сопротивление "идейных", толпа не успокоилась. Она только-только вошла во вкус. "Идейным" оставалось лишь спасаться бегством. Но тут против них сработала стандартное полицейское мероприятие. При возникновении уличных беспорядков, дворники обязаны закрыть парадные и ворота во внутренние дворы. В этот день, дворники четко выполнили никем не отмененную инструкцию. Поэтому, беглецам, которых начала преследовать разъярённая толпа, бежать можно было лишь по улицам в сторону рабочих кварталов. Укрыться им было негде. Соответственно, их догоняли и дальше начиналось сущее зверство. Пострадали не только участники нападения. Под раздачу попали и те, перед кем внезапно захлопнулись ворота и двери парадных и чья вина была в том, что они принадлежали к "чистой" публике. Классовая ненависть — вещь ядрёная.
Полиция, которой передали мой дебильный приказ: быть наготове, но без команды не лезть, достаточно долго не вмешивалась, потому что команды действовать ей так никто и не отдал. То, что она вообще вмешалась, за это следует благодарить тех офицеров, которые выполнение общего долга поставили выше выполнения текущего приказа. Полиции пришлось спасать от расправы беглецов, а для этого вступить в бой с участниками демонстрации. В результате, досталось всем сёстрам по серьгам. Полиция тоже понесла потери, потому что народ, увидевший, что "фараоны" выступили на стороне их классового врага, переключился на них. Необычные для таких случаев потери, среди чинов петербургской полиции, были обусловлены другим моим дебильным приказом: нести в этот день службу без огнестрельного оружия и не обнажать холодное оружие. Можно только удивляться той выдержке, которую проявили чины нижние полиции, которые так и не обнажили свои сабли, хотя приходилось им тяжко.
В общем, погуляли и повеселились так, что мне впору было рвать на себе волосы, где они только росли. Это надо было так влипнуть! Избежать Ходынки и своими руками организовать бойню на Невском! И что мне делать?
Второго мая мной был объявлен траур. Только этим не отмазаться от своей вины. Требовалось что-то ещё, более действенное, потому что ненавидеть меня теперь должны все. Рабочие — за убитых и покалеченных при столкновении. За то, что полиция в итоге усмиряла их, а не нападавших. Нападавшие, рано или поздно поймут, что это была моя провокация. А полиция — за то, что была мной подставлена. Так думал я в тот момент.
На деле, бог оказался не без милости. Уже утром, второго мая, Петербургский градоначальник генерал Клейгельс, доложил мне о первых результатах расследования происшествия. Во время доклада он подчеркнул, что восемь полицейских получили огнестрельные ранения. И это при том, что ни у полиции, ни у народа огнестрельного оружия в тот момент не было!
Ничего себе! Это кто мою полицию обижает? Как ни крути, но получается, что затеянную мной провокацию кто-то использует в своих целях. Причем, успешно вносит изменения в разработанный мной сценарий! И кто у нас настолько крут, что способен отследить предварительную подготовку моей операции, а затем осуществить частичный перехват управления ходом событий? Где то у нас "течёт крыша". Либо у Зубатова, либо у Ежевского. С этим будем разбираться, а пока:
— Николай Васильевич, прошу вас представить наиболее отличившихся в деле чинов полиции к положенным в таких случаях наградам. Доведите до причастных к этому делу офицеров, что я доволен их решительными действиями и проявленной инициативой. А заодно, сообщите им о стрелках-провокаторах.
Но не только похвалу он от меня услышал, упреки в непредусмотрительности и отсутствие творческого подхода к делу с моей стороны тоже были.
— Лично я являюсь противником применения против мирных обывателей боевого оружия. Отсюда и мой запрет на применение револьверов и обнаженных клинков. Но запрет касается только боевого оружия. Это значит, что полиция обязана применять такие методы воздействия на толпу, которые не приводят к смерти. В вашем распоряжении есть пожарные со своими насосами на конном ходу. Уже их применение способно охладить страсти. Кроме того, сейчас, когда технический прогресс нас снабдил новыми материалами, полиции нет нужды всякий раз стрелять из револьверов или рубить саблями. Достаточно применить резиновые дубинки. Да и о защите чинов полиции тоже стоит подумать. Алюминий у нас ещё достаточно дорог, но ради хорошего дела его не жалко. Стоит позаботиться о приобретении для нужд полиции щитов из алюминия, наподобие римских скутумов. Не лишне также иметь на вооружении защитные шлемы и боевые перчатки. В общем, дайте задание своим подчиненным, пусть продумают эти вопросы.
К утру третьего мая стало известно о том, как народ оценивает происшедшую трагедию. Оказалось, что совсем не так, как я ожидал. Миф о добром царе и злых боярах — самый устойчивый на Руси. Именно злые бояре хотят помешать людям жить по человечески, к такому выводу пришли в рабочих кварталах. Не только дурное начальство мешает всячески царю облагодетельствовать свой народ. С дурным начальством справиться — пара пустяков. Намного опасней враги народа — пособники мировой буржуазии и их агенты — прихлебатели дурного начальства. Их много и покончить с ними одним ударом не получится. Нужна долгая и упорная борьба с выродками рода человеческого, которых в последнее время расплодилось чересчур много. В одиночку ни царь, ни его верные слуги с этой народной бедой не справятся. И если народ не пошевелится, то завтра будет всё намного хуже. Пора товарищи рабочие решительно браться за дело и подать пример всей России. Все на борьбу с врагами народа! Именно с такой речью выступил на одной из рабочих сходок Иосиф Джугашвили.
Прошла ещё неделя и беспокоиться начал уже Ежевский. У него возникли проблемы с ЛДПР. Нужно сказать, что до Первомайской Бойни, созданная нами пародия на партию ничего серьёзного из себя не представляла. Состояла она из самого Жирикова, нескольких привлеченных к проекту никому не известных журналистов из "сливного бачка", десятка кураторов от самого Ежевского и нанятого персонала лондонской типографии. В России Жирикова воспринимали как забавного клоуна, пародию на политика. Хотя газету его читали с удовольствием. Ни одной первичной организации в самой России ЛДПР не имела. Не считать же таковыми мои спецслужбы!
Первомайская бойня изменила отношение к ЛДПР радикально. Для пролетариев она стала злейшим врагом. Зато для части левой интеллигенции — передовым борцом с самодержавием. И вот эта самая интеллигенция к Жирикову и потянулась. Причем, в немалом количестве. Это было настолько неожиданно, что Жириков растерялся и запросил у Ежевского новых инструкций. А Ежевский в свою очередь у меня. Пришлось поломать голову ещё и над этой проблемой.