Приговоренные к вечности. Часть 1. Остаться в живых (СИ)

  
Глава 33. Маар
 
Когда следующим вечером Саша появился в Белом овраге, Юльки там не оказалось. Старейшина объяснил ему, что Крылатая ушла из деревни навсегда, но куда именно, он понятия не имеет. Саша гневался, пытался поймать старого локки на лжи, угрожал перевернуть вверх дном всю деревню, но тот сносил его гнев с благодушным спокойствием, все обвинения и угрозы отскакивали от него, словно мячик от стенки. Ушла. Почему — не сказала, куда — тоже. Давно хотела уйти, только сомневалась…
Надеясь обнаружить хоть какую-то зацепку, где ее искать, Саша отправился в маленький окраинный домик и неожиданно застал там постороннего. Открывший дверь бандитского вида элез — худой, взъерошенный, со свежими шрамами на груди, одетый в балахонистую рубаху, которую тут носили по большей части локки да варды, и такие же мешковатые штаны, смотрел на него холодными, как лед, серо-синими глазами. Цепко так смотрел, оценивающие. И недобро.
— Где она? — спросил Саша, когда элез жестом предложил ему войти. Сам он непринужденно уселся за стол и продолжил пристально разглядывать гостя.
— Ты о Юле? Не знаю, — пожал плечами элез. — Ушла.
— Когда?
— Сегодня утром.
Постояв в дверях, Саша развернулся и пошел прочь.
Он расспрашивал всех, кого встретил в деревне, но многие даже не знали, что Крылатая их покинула. Часть жителей, выслушав его, считала, что она, как обычно, улетела с поручениями в один из близлежащих городков, но пожилая кицу по имени Дана подтвердила, что Юлька не собиралась возвращаться. На вопрос о том, куда девушка могла направиться, кицу лишь равнодушно пожала плечами, явно не желая продолжать разговор.
Пришлось снова заглянуть в маленький домик на окраине деревни.
— Вы мне лжете, — заявил он с порога.
— Почему ты так решил? — спросил элез с насмешливым хладнокровием. — Совершенно необязательно кричать на весь мир о своих намерениях.
Сашу затрясло от злости. Только он ее нашел — и она опять ускользнула! Противоестественная ярость схватила его за горло, больно отдалась в плечах и под ложечкой, требуя выхода. Почему она его обманула, почему пообещала, что вернется, почему опять исчезла?
— И как ее теперь искать? — пробормотал он, нервно сжимая и разжимая кулаки в безнадежной попытке избавиться от обуревавших его хаотичных и болезненных чувств.
— Зачем искать? — удивился элез. В его серых, спокойных глазах подозрительно разгорались и гасли синие точки, словно глаза вот-вот затопит мерцающей синевой. — Оставь ее в покое, пусть идет своей дорогой.
— Значит, ты действительно знаешь, куда она делась и почему, — его спокойствие окончательно вывело Сашу из себя, и он с трудом удержался, чтобы не схватить надменного элеза за плечи и выколотить все, о чем тот умалчивал.
— Да, я знаю причину, — согласился элез. — Именно поэтому советую тебе оставить девушку в покое. Она тебе не любовь и не родственница и уже не подчиненная. Дай ей идти своей дорогой.
Саша с трудом перевел дыхание, стараясь сдержаться и не броситься на наглеца. Он давно отвык от обращения на "ты", от непочтительности и небрежности, от снисходительного взгляда свысока. Нагов уважали, несмотря на их малочисленность. А этот…
— Я за нее отвечаю, потому что она моя соотечественница, — отчеканил он, сдерживая рвущееся наружу бешенство. У него опять заболела спина, снова стали накатывать муторные волны-судороги, к горлу подступили головокружение и тошнота. В какой-то момент ему показалось, что пол уходит из под ног, и он задохнулся от острого жжения и боли в горле. Чертов элез внимательно следил за ним, прищурившись, и от этого взгляда делалось не по себе, словно он в душу смотрел. Саша пошатнулся и схватился за стол, когда ему показалось, что у него слабеют и отнимаются ноги. В этот же момент элез кинулся к нему, схватил за плечи и грубо выволок из комнаты, толкнув на лужайку перед домом. На свежем воздухе ему стало заметно легче дышать, но волны судорожной боли все еще прокатывались по спине, а головокружение и вовсе усиливалось. Мир качался и кружился, в глазах потемнело… Странный элез неожиданно и бесцеремонно схватил его за запястье левой руки и грубо содрал с нее перчатку, почти превратившуюся в коготь. Никто и никогда раньше не снимал ее насильно, а иногда, облепив его руку почти до локтя, она не позволяла себя снять даже Саше, но этому типу она почему-то покорилась. Головокружение прекратилось, боль немедленно ушла, оставив после себя лишь шум в ушах да неприятный привкус во рту. Спала и ярость. Пошатываясь на дрожащих ногах, Саша уселся на скамейку под окном.
 
— Лети-ка ты домой, парень, — сказал элез, возвращая ему перчатку. — Мой тебе настоятельный совет — в следующий раз, когда с тобой начнется подобное, держись подальше от людей, иначе будут лишние жертвы. И хорошенько запомни — сразу же выходи из помещения, если только сознательно не хочешь его разрушить. И вот еще что… Не сопротивляйся. Тебе будет больно, поначалу очень даже больно. Да в общем-то, все время будет больно, но постепенно ты к этому привыкнешь.
— Что это? — спросил Саша, испытывая одновременно растерянность, благодарность и ненависть. — Может мне хоть кто-нибудь объяснить?
— Может, — кивнул элез. — Но не объяснят. И я не объясню. Ты должен пройти этот путь сам, только сам, своим умом, и до самого конца, или не пройти вовсе. Кстати, знай — до последнего момента ты волен отступить. Многие так делали, только мало кто об этом знает. Это не стыдно. Это просто… выбор.
***
Я следил, как он, ошарашенный и покорный, идет к вимме. Житель Старой Земли, надо же как… а ведь он уже почти готов. Как неожиданно, как странно, и как закономерно…
Но не для тех, кто его там вычислил и притащил сюда.
Я осторожно присел на скамейку, откинувшись назад. Теплый солнечный день настраивал на миролюбивый лад, манил вытянуться на травке рядом с нагретыми солнцем камнями и валяться, глядя на яркий закат, лениво и бездумно предаваясь праздности. Увы… надо вставать, пересиливая такое блаженное ничегонеделанье, принимать решение и двигаться. Требовалось разобраться, что со мною происходит, хотя бы поговорить с кем-нибудь, поговорить и посоветоваться. Но с кем? С Даллахом или Ширин? Или может быть, с Лани?
Мне не хотелось являться к Ширин в нынешнем разбитом состоянии. Я, конечно, уже частично восстановился, но обернуться все еще не мог. Не получалось никак. И стыдно было в этом признаваться, хотя я понимал, что эта способность отнята у меня целенаправленно. Интересно, сохранился ли у Шандра анализ того яда, что был на клинках напавших на меня до этого модификантов? Я был полностью уверен, что именно он каким-то образом блокирует возможность принимать ипостась. Я хорошо помнил, что не смог обернуться уже во время боя, получив первые удары ножом, хотя пытался изо всех сил, отрываясь от стаи своих убийц, но они настигали меня раз за разом. Помню, как движения мои стали замедляться, как накатывали головокружение и тошнота… Для человека Рессера ранения оказались бы смертельными. Юля спасла мне жизнь, найдя и притащив в деревню, я бы скорее сдох там, в лесочке на берегу озера. Конечно, присутствие Вечного во мне помогло человеческому телу выжить, но теперь каждый раз, когда я сознательно пытался вызвать трансформацию, я вырубался от адской, невыносимой боли в местах глубоких кинжальных ранений. Поначалу я считал, что надо сильнее пытаться, как-то перетерпеть эту боль, но присутствие Юли сильно сдерживало мои эксперименты: я пугал бедную девушку воплями, конвульсиями и непроизвольной нецензурной бранью. Вчера на озере тоже ничего не получилось — там самозабвенно купалась парочка кицу, я ждал, пока они уйдут, но им было хорошо вместе и мне стало неловко им мешать. Теперь я понимал, что справиться с собой не могу — боль убивает во мне разум, сводя все усилия на нет. Я решил прекратить эксперименты и стал думать, у кого бы попросить помощи.
Вот тут-то и вставала самая главная проблема — я не знал, стоит ли мне объявляться, и если да — то перед кем. Кто в игре? Вагабр, Реваль, Эрлен, Кольер — эти точно, фактически неопровержимо. Чем я им помешал? Если их цель — экспансия на Старую Землю, то тогда их намерения легко объяснимы: без Ворона туда будет очень легко попасть, особенно первое время. Шандра они сметут — он противостоял бы смертным, но против союза Вечных ему не выстоять в одиночку. Им нужен тот короткий период безвременья, который наступит, пока новый Ворон осознает себя и входит в силу. Это, конечно, может произойти очень быстро, но и новоиспеченного Хэйгена можно умело прибрать к рукам. Вечный после первого принятия облика — это очень опасное и очень уязвимое существо. Он не понимает, что с ним происходит, и тварь, когда она врывается в сознание, поначалу полностью подчиняет себе новую личность. Новорожденный Вечный плохо осознает, что им движет и как с этим справляться. Разрушительна эта сила, в первую очередь, для самого носителя ипостаси — ей очень трудно сопротивляться. Потом, конечно же, учишься, но это требует времени. Хорошо, если рядом есть кто-то равный, кто захочет тебе помочь. Мне в свое время помог Даллах, и, что удивительно, Реваль. Но как же легко новорожденным Вечным манипулировать, умело провоцируя его на вспышки гнева и направляя туда, куда нужно манипулятору! Да, новорожденным, неопытным Вороном будет очень легко вертеть, тому же Ревалю, например. Он это умеет — втираться в доверие.