Приговоренные к вечности. Часть 1. Остаться в живых (СИ)
— Иди сюда, — позвал ее Саша, и она наконец оторвалась от восхищенного разглядывания экспонатов. Он стоял у окна, задумчиво глядя на горные вершины. — Ты представляешь, где мы находимся?
Юлька оглядела панораму открывшихся из окна гор.
— Кажется, это самая дальняя башня, — сказала она неуверенно. — Та, которая наверху самого длинного луча.
Наган-Карх имел форму шестиконечной звезды с непропорционально длинным верхним лучом. Пять башен из шести были круглыми, шестая — верхняя — квадратной. Доступа изнутри замка к башне, венчающей длинный луч, она не нашла, хотя, по правде говоря, и не искала, особо не интересуясь той частью. Выходит, Саша исследовал замок более скрупулезно и тщательно… Впрочем, как и всегда.
— Потрясающая красота, — выдохнул Саша. — Я на эти горы могу смотреть… вечно, наверно. — Вот так стою и смотрю…
Красиво, мысленно согласилась Юлька. И холодно. Горы — это всегда красиво. Белые, холодные и вечные. И острые, и опасные, как вот эти железки на стене.
Она перевела взгляд на Сашу. Следы усталости уже исчезли с его лица, хищно заострившиеся было черты обрели прежнюю мягкость, взгляд его карих глаз потеплел.
— Давно ты нашел это место?
— Несколько дней назад. Здесь так… спокойно и уютно, — усмехнулся он. — Тихо, просторно. Я тут читаю, — он кивнул на сложенные около ближайшего кресла книги. — Тут и спать можно, — он повел ее к стеллажам с книгами, толкнул крайний, и тот повернулся, как дверь. Там, в глубине, обнаружилась уютная спальня с гардеробной и туалетной комнатами. — Спится, кстати, очень хорошо, совсем не так, как внизу.
Юлька постояла у входа, разглядывая такую же тяжеловесную старую мебель, но внутрь так и не зашла. Хотя… место это ей тоже понравилось. Оно было…домашним.
— Смотри, еще интересная деталь, — он повел ее к другой стене, в которой неожиданно обнаружилась огромная арка, за которой шла лестница. Широкие крутые ступеньки привели на открытую площадку на крыше башни. Зубцы, казавшиеся издалека длинными и острыми, на деле получались чуть выше ее колена. Фактически, это была прекрасная стартовая площадка как для вимм, так и для крылатых.
Она решительно подошла к самому краю и посмотрела вниз. От высоты замутило. Сердце сжалось и словно ухнуло… туда, на землю, к подножию башни.
Саша тоже стоял на краю, покачиваясь с носка на пятку.
— Мне, что ли, поучиться летать на твоих крыльях? — добродушно усмехнулся он. — Эх, круто, наверно, сигануть отсюда…
Юлька схватила его за руку и потащила обратно в зал, подальше от опасно манящих высот.
— Любопытная, я должен сказать, тут библиотека, — продолжил Саша, пока они спускались. — Здесь, в землях Ар Соль, везде один язык — точнее, одна и та же письменность. Но здесь есть книги, которые я не могу прочесть. Самое обидное, что там полно иллюстраций, и все по оружейной тематике. И, черт, ничего не понятно, — вздохнул он. — Тайнопись это, что ли? Секретный язык Нагов?
— Это действительно тайнопись, — раздался снизу низкий хорошо знакомый голос. Юлька вздрогнула, остановившись на последней ступеньке. Саша аккуратно обошел ее, и, пройдя к центру зала, отсалютовал Кольеру традиционным орденским приветствием.
— У Нагов всегда были свои способы шифрования информации, тем более — такой ценной. Если тебе интересно, где-то здесь был учебник…
Старый наг направился к полками и, внимательно осмотрев несколько рядов, вытащил на свет небольшую, ничем не примечательную на вид книжонку.
— Все не так сложно, — на его неподвижном лице проступило подобие улыбки. — Попробуй.
Как только книга оказалась у Саши в руках, он тотчас же забыл обо всем на свете. Стараясь быть незаметной, Юлька опасливо переместилась из-под арки к стене, где в портретной раме была изображена та часть замка, из которой они сюда попали — шеадари, ведущий наружу. Кольер проследил за ней внимательным и безжизненным взглядом, отчего она в очередной раз съежилась, но, к счастью, внимание его быстро переключилось обратно на Сашу.
— Завтра мы патрулируем Северный Крен, — сказал он, подойдя к окну и встав к нему спиной — вид на горы явно не привлекал его. — Есть жалобы местных жителей на обитающих там врангов.
Саша кивнул, не отрываясь от книги.
— Да, я слышал…
— Это территория Пардусов, но вранги слишком быстро плодятся. Двуликие пытались взять их под контроль, но эта раса, к сожалению, практически неразумна и цивилизованным способам воспитания не поддается. Приходится чистить.
Саша опять кивнул.
— Выявление агрессивных особей, стерилизация их потомков, — пробормотал он.
— Патрулирование мы ведем совместно с Пардусами, — продолжал Кольер, внимательно глядя на Сашу. — Пардусы отслеживают и фиксируют маршруты их миграций, и метят тех, у кого их приборы фиксируют высокий уровень агрессии. Потом приходим мы и уничтожаем отмеченных.
— Гуманное превентивное уничтожение, — кивнул Саша. — Кинжалы Арка, парализы второго и третьего поколения.
— По сути, это обычная охота, — Кольер улыбнулся, и Юлька, наблюдавшая его гримасы — а назвать это улыбкой у нее не поворачивался язык, съежилась от нехорошего предчувствия. — Мы их провоцируем в качестве дополнительной проверки, и если у них срывается поведенческий контроль, уничтожаем. Но это поединок со зверем. Настоящий. Никаких парализов — только иглокинжал и точечный удар по вектору Арка. Мгновенная смерть.
— Толщина заточки иглокинжала равняется двум с половиной кранам при погрешности в три сотых в зависимости от длины средней трети иглы, — пробормотал Саша, все еще не отрываясь от книги.
— Хочешь попробовать? — вкрадчиво спросил Кольер.
Не надо, взмолилась Юлька мысленно. Поединок со зверем… Не надо, пожалуйста, ну зачем это тебе, неужели тебе Анг Мирта не хватило?
— Конечно, — просиял Саша и захлопнул книгу.
Глава 22. У Реваля
Глава 22. У Реваля
Кольер любил бывать в гостях у Реваля, в его самандангской резиденции. Восток все-таки… есть восток. Совершенство. Дразнящие ароматы, наимягчайшие ложа, пластичные танцовщицы-нигийки, бесшумные слуги, ритм, цвет, свет, тонкий дым курильниц… Жизнь прекрасна. Даже дышать тут — наслаждение. Густое, сладко-терпкое вино. Шепот воды. Нега. Блаженство…
Ящерица, подумал Кольер, глядя на развалившегося на подушках Реваля. — Сидит, пригрелась на солнышке, не шевелится. Протяни руку — ускользнет, моргнуть не успеешь. Хитрая, неуловимая, мудрая ящерица, которая только прикидывается, что похожа на сухую ветку на камне. Все камни мира — ее. Тем она и сильна, что никуда не спешит — сидит себе на солнышке, жмурится, наслаждается жизнью. Весь шепот мира — ее. Все тени на солнце — ее…
— Как у тебя успехи?
— Весьма существенно.
— Не думаешь, что это ошибка?
— О нет, — улыбнулся старый наг, — ни в малейшей степени.
— Уверен?
— Еще как уверен, — усмешка вышла слишком самодовольной, и Кольер поспешил убрать ее. Рано хвастаться. Путь еще не пройден. Хотя у него впервые появилась уверенность, что путь будет пройден, и может быть, даже быстрее, чем казалось вначале.
— Эрлен наведывается?
— Была пару раз, но приблизиться не рискнула.
— Притихла она что-то, — Реваль подлил вина себе и гостю. — То ли опять новые выдумки, то ли потеряла интерес. То ли все на Ворона зуб точит.
— Ворон меня беспокоит, — признался Кольер.
— Почему?
— Сам не знаю. Тревожно. Он по-прежнему идет по следу, и он совсем рядом.
— Я бы его не трогал, — мурлыкнул Реваль, прикрыв глаза.
— Это твой приказ?
— Ну что ты, — миролюбиво улыбнулась золотая ящерица, хозяйка всего золота в мире. — Это мысли вслух. Я.БЫ. ОСТАВИЛ.ЕГО. В ПОКОЕ.
— Я подумаю над твоим предложением, — буркнул Кольер.
— МНЕ можно к тебе в гости? — спросила ящерица, глядя сквозь щелочки век.