Приговоренные к вечности. Часть 1. Остаться в живых (СИ)

Я толкнул массивные дубовые двери и оказался в холле. Сумрачно. Прохладно. Пять галерей ведут в разные части резиденции, у каждой — два охранника. Охрана Вагабра набирается только из зависимых боевых рас — райзе, нигийцев или рэммов, причем отбирают их в раннем детстве, так, чтобы при посвящении хозяином стал или сам Вагабр, или начальник охраны. Начальниками охраны Вагабра, опять же, становятся только разумные из зависимых боевых рас. Нынешний, к примеру — рэмм. Небольшого ростика, темнокожий и красноглазый, коренастый и мускулистый, на вид — весьма неуклюжее существо, если не знать, на какие чудеса способны эти творения человеческого интеллекта. Рэммы, как и райзе, продукт биологического конструирования, только райзе создали Двуликие, а рэммов — орден Аспида. В этом-то вся и разница. Все, что делали Наги в пору своего расцвета, доводилось до совершенства.
Нынешнего Вагабра до обретения ипостаси звали Ваэлем, он был разумным ассаром Ар Ирнана: высоким, худощавым, светловолосым, сероглазым. Узкое лицо, светлые брови и ресницы, тонкие губы, длинные изящные пальцы. Вечные не любят рассказывать о своем прошлом до принятия ипостаси, но я знал, что Орден Аспида очень надеялся обрести в нем собственного, давно потерянного покровителя. Было что-то от истинных нагов в этом сдержанном, суховатом человеке. Он был моложе меня как Вечный — всего 151 год, ипостась обрел где-то лет в 35, а значит, на столько и выглядел. Отношений у нас с ним не сложилось никаких, ни деловых, ни дружеских. Мы просто были — он и я, каждый на своем полюсе власти. Я не мешал ему, он не лез в мои дела.
Что же изменилось теперь?
Меня проводили в Зеленую приемную, в которой я и до этого неоднократно бывал, еще даже при старом Вагабре. Зеленая приемная действительно была зеленой: яблочно-зеленые стены оттенялись более темными панелями с тонким растительным орнаментом, на светлом мраморном полу лежал темно-зеленый ковер. По углам комнаты в напольных вазах стояли живые цветы.
— Здравствуй, Рессер. Рад тебя видеть. — Вагабр отошел от окна, улыбаясь, складывая руки на груди и коротко кланяясь. Потом жестом указал на тяжеловесное кожаное кресло.
— Кофе?
Я кивнул. Зерна кофе мы вывезли со Старой Земли, здесь этот напиток так же популярен, как и там, только вкус у зерен, выращенных в местных землях, несколько иной — меньше горечи, больше сладости. Реваль успешно торгует со Старой Землей, под какой-то там легендой, привозя в Ар Соль их настоящий кофе, который стоит у нас баснословно дорого. Зато и вкус у него другой. Вкус сопричастности… Естественно, земные поставщики Реваля ничего не знают о конечном пункте назначения их товара. Есть и контрабанда, но Стражи таких выслеживают, а Пауки — отлавливают. Случаются иногда специально спровоцированные прорывы Грани, и в этом случае отследить и изловить хорошо подготовленных и обученных нарушителей гораздо труднее.
Нет, кофе у Вагабра был обыкновенный, местный. Чуть более сладкий, чем нужно. И булочки, пышные, нежные, свежие. Через минуту их не стало — я решил не стесняться.
— Что с разрушенным участком Грани? Есть информация, случайность это или умышленная акция?
Умышленная акция? Этот вариант не приходил мне в голову, всё, кроме огромной площади разрыва, выглядело вполне естественным. Ваэль что-то знает? Что ж, спасибо за намек.
— Есть догадки, — коротко ответил я, пряча удивление. — Но делиться пока не стану, доказательств маловато.
— Найдешь — не сочти за труд, пришли весточку.
Я коротко кивнул. Потом скопировал его же вежливо-заинтересованное выражение лица и стал ждать продолжения.
Вагабр Ваэль не спеша допил кофе, поставил чашку на стол, встал, прошелся по комнате. Потом мельком оглянулся на меня.
— Древняя Элезия населена большим количеством Двуликих и всеми расами ассаров, но, несмотря на это, живет спокойнее и благополучнее остальных земель, — начал он издалека. — Ни войн, ни конфликтов, ни массовых попыток сорвать Грань. За последние лет тридцать я не слышал ни об одном конфликте даже среди бреннов, а они, как ты знаешь, миролюбием не отличаются. Должен признаться, для меня это удивительно, мне все время приходится разбирать внутренние склоки Корта Лессена, — он тяжело вздохнул. — Карма это моя… А у вас даже граница с Анг Миртом затихла.
 
Я с достоинством кивнул. Приятно, когда тебя хвалят. По крайней мере, признание, что мой край живет спокойно, я считаю похвалой.
— Последнее десятилетие нападения нэргов редки, — пояснил я. — Но они никуда не делись. Приходится быть настороже.
— Слышал, вы с Гевором взялись за месторождения под Дымным Кряжем, — продолжил Ваэль. — Раньше это считалось технически невозможным.
— Наука на месте не стоит, — ответил я банальностью. — Копаем потихоньку.
— И как результаты?
— Очень обнадеживают, — усмехнулся я. — Реваль уже трижды подкатывал с деловыми предложениями, одно другого интереснее.
— И что? — в глазах Вагабра мелькнул неподдельный интерес.
— Пока подожду.
Тот усмехнулся.
— Хочешь сыграть с Ревалем на его поле?
— Упаси бог, — я вернул ему усмешку. — Просто жду. Куда торопиться-то?
Вагабр кивнул. Опять покружил по комнате. Сел.
— Я хочу обратиться к тебе от имени Совета Вечных.
Он посмотрел на меня с опаской. Я ждал.
— Все мы хотим, чтобы ты вернулся в Совет.
— Кто — мы? — уточнил я с прохладцей.
— Все Вечные, кто воплощен на сегодняшний день. Восемь из нас просят тебя вернуться в Совет и присоединиться к совместным деяниям.
— А девятый? — ехидно осведомился я, зная ответ.
— Даллах воздержался.
Я едва не рассмеялся. Даллах терпеть не может сборища Вечных, хоть и таскается время от времени на светские мероприятия в те края, где есть его домены. Для него подобные встречи — привычка, ритуал, как для меня, например, утренний полет. Ширин, насколько я знаю, при общей нелюбви к совместным сходкам, относится к ним как дополнительному развлечению, пересказывая мне, кто и что в очередной раз отмочил. Однако уйти так демонстративно и бесповоротно, как я когда-то, никто так и не отважился.
— Видимо, он знал заранее мою реакцию, — сказал я. — Не вижу смысла возвращаться.
Ваэль вздохнул.
— Ты забыл, что ты — часть системы. Есть вещи, которые мы можем сделать только вместе.
Я покачал головой. Вместе мы можем многое. Например, создать новые земли, как когда-то создали Анг Мирт. Чем это кончилось, знает теперь каждый школьник. Анг Мирт создали и заселили около трех тысячелетий назад, пытаясь воплотить мечту о рае. У них получилось — возникла новая, невероятно прекрасная земля. К сожалению, они не смогли этот рай сохранить, передравшись за сферы влияния и подконтрольные территории. Жуткая, разрушительная война превратила этот рай в ад. Какое-то время его бросили на произвол судьбы, уничтожив большинство ведущих туда шеадров, а через несколько столетий обнаружилось, что жизнь там все еще теплится и продолжает развиваться по своим странным законам, принимая удивительные, подчас уродливые формы. Когда угроза Солнечным Землям стала реальной, Вечные вновь объединились, чтобы уничтожить Райские земли. И потерпели поражение — для достижения цели им не хватило единства.
Еще общими усилиями можно создать или уничтожить Вечного. Не человека в облике, а саму силу. Так, например, когда-то создали Кинэна Горностая, воплощение пытливого ума и исследовательской мысли. Его последователи, называющие себя Коллегиумом Изысканий, подарили мирам немало интереснейших научных открытий.
— Новых миров нам уже не создать, — парировал я. — У нас нет Нигейра, Наджара и Элианны.
— Существует множество полезных вещей, которые можно сделать и неполным кругом, — продолжил Вагабр, и в голосе его прорезались ревниво-горячие нотки.
— Влиять на будущее, например, — хмыкнул я. — При условии полного совпадения желаемого будущего у всех участников ритуала. И чтоб никто не смел во время ритуала подпустить в голову любую шальную мыслишку, поскольку исход в таком случае непредсказуем, — я сделал паузу, глядя, как меняется его лицо. — А такое вообще возможно?