Мой босс - мой враг? (СИ)

– Шмотрите, кто у нас тут такой шладенький, как веншкий тортик? Жахери, школько деньжат у мамаши жахнул? – приятели хохотали, радуясь каламбуру. – Колись! Или шамому проверить?
– Пусти, – хрипел я, пытаясь вырваться из цепкого захвата и от страха почти теряя сознание. – У меня нет денег.
– А ешли не отпущу, шо делать будешь, цыпа?
Сказать слово «цыпа» у него не получалось, и оно звучало как что-то среднее между щипа и шипа, а от этого становилось еще страшнее. Я чувствовал, как сводило судорогой мочевой пузырь, и концентрировался только на том, чтобы не опозориться еще больше.
– Пусти! – уже слезно умолял коротышку.
– Ладно, Жакери, не хочешь добровольно, не надо. Шам возьму.
Карлик, мой личный тиран, потому что мы были примерно одного роста, обшаривал карманы и вытряхивал на землю содержимое рюкзака. Если он находил деньги, мог просто придать ускорения пинком. А если денег в этот день не было, приятели превращали меня в боксерскую грушу и колотили по очереди. Причем метили в такие места, на которых не оставалось синяков, или их не было видно, но никогда не били в лицо.
Рассказывать дома о школьных издевательствах я боялся, и, чтобы не подвергаться ежедневным мучениям, стал воровать у родителей деньги, а когда не получалось, брал в шкатулке мамины украшения. После того как пропали дорогие серьги с бриллиантами, родители вызвали полицию.
Под совместным давлением взрослых я признался в воровстве и поведал о школьном преследовании. Скандал был громкий, но родители не стали ждать конца разбирательства и переехали в другой район Москвы.
* * *
Это случилось больше десяти лет назад, но все равно в магазинчик влетаю с нервами, натянутыми как струна. Не думал, что детские воспоминания настигнут в неудачный момент и заставят волноваться. Но в помещении пусто, только девчонка-продавщица сидит за прилавком и разглядывает монитор. Меня даже не замечает.
Быстро кладу в корзинку стерильные салфетки и пластыри, здесь же нахожу маникюрные ножницы и йод. Для оказания первой помощи вполне хватит. Подхожу к кассе, но девушка меня не видит.
«На что она так смотрит?» – обвожу взглядом зал: в дальнем углу стоит парень в чёрной куртке и не двигается. Интересно, он зашёл до меня или после? А, какая разница? Стучу по прилавку.
– Ой, простите!
Девушка поднимает голову. Луч света падает на ее лицо, и я невольно отмечаю светлый ореол волос одуванчиком вокруг головы, высокие скулы, миндалевидные глаза, более характерные для брюнеток, и капризно вздернутую верхнюю губу.
«Простушка, – думаю машинально про себя. – Но с хорошим макияжем будет красавицей».
Девушка пробивает товар, протягивает мне сдачу и виновато улыбается. Глубокие ямочки мелькают на щеках и делают ее лицо потрясающе милым. Чувствую, как губы растягиваются в ответ, но вспоминаю раненую подругу и несусь назад к машине, мгновенно выкинув из головы привлекательный образ юной красотки.
Ирен терпеливо ждёт. Я обрабатываю ранку, вытираю уже засохшие пятна крови, даю обезболивающую таблетку. Моя девушка не сопротивляется, но чувство вины сжигает меня изнутри. Увы, она пострадала по моей неосторожности.
– Иришка, прости.
Беру ее пальцы и нежно целую. Я не знаю, любовь это или дружеская привязанность, потому что былой страсти давно уже нет, но, когда подруга рядом, чувствую внутри себя тепло и нежность.
– Это я виновата, – Ирен смотрит на меня. Теперь она выглядит почти так же, как до происшествия. – Нельзя шокирующую информацию вываливать, когда ты за рулем.
– А что все-таки случилось?
– Пришла претензия от британского стартапа. Они обвиняют твою компанию в плагиате. Говорят, что намного раньше начали разрабатывать подобную идею.
– Погоди! Погоди! Что-то здесь не так! Я читал эту работу. Они опубликовали ее позже нас, иначе мы не стали бы даже связываться. Сама знаешь, насколько мои ребята талантливы, у нас патентов куча. Не вышло с одним делом, занялись бы другим.
– Так-то оно так…
 
– А, не волнуйся, – целую Ирен в сжатые губы. – Завтра разберусь. Поехали, тебя дома уже потеряли. Или к врачу?
– Не надо. Пустяки, просто испугалась. Может, останешься у меня?
Подруга гладит меня по руке. Прислушиваюсь: тело реагирует вяло. Оно уже получило свою порцию стресса и адреналина, да и мысли сейчас о другом. Надо разобраться в наезде. Интересно, кому помешала моя маленькая компания?
– Не могу, – смеюсь и завожу мотор. – Ты же сама подкинула мне на ночь загадку.
Выхожу из машины и сбиваю снег с ветрового стекла: дворники уже не справляются, пока обрабатывал ранку, джип превратился в снеговика. Боковым зрением выхватываю движение на зебре у светофора.
Неужели прохожий в такую погоду и такой час? Пристально смотрю сквозь пелену на дорогу. А, это продавщица из магазина торопится домой. И не страшно ей? Хотя… какое мне дело?
Завожу мотор и везу Ирен: она живет рядом, через дом. Провожаю ее до квартиры, целую, бегом спускаюсь по ступенькам. Мозги горят, срочно нужна информация. Выруливаю из коробки дворов и торможу на перекрёстке. Именно здесь я видел продавщицу.
Интересно, куда она пошла?
Опускаю стекло: метель врывается в салон, проникает под расстегнутое пальто, завывает и плачет, словно ведьмы устроили брачные пляски. Загорается зелёный свет, я трогаюсь с места, и в этот момент ветер стихает.
– Помогите! – доносится отчаянный крик.
*Стартап — это коммерческий проект, основанный на какой-либо идее, и требующий финансирования для развития.
  
Глава 4. Женя
 
Неизвестный зажимает мне рот и нос ладонью в вонючей перчатке, второй рукой хватает за талию и тащит куда-то в сторону. От неожиданности я дезориентируюсь, не могу сделать ни вдоха, не понимаю, где верх, где низ. Все мелькает перед глазами: дома, хлопья снега, черные деревья и кусты. Руками пытаюсь за что-нибудь ухватиться, но перчатки соскальзывают, торможу пятками по асфальту, а силы уходят с каждой секундой.
Кислород в легких заканчивается, и мое сопротивление сходит на нет, повисаю бессильно на руках незнакомца. Он мгновенно убирает ладонь с моего лица и тычет в бок. Боль пулей простреливает в виски, и я отключаюсь. Прихожу в себя от хлестких ударов по щекам, подтаявший снег размазан по коже, от запаха мокрой шерсти к горлу поднимается тошнота.
– Пришла в себя, дура! – с трудом открываю тяжелые веки и натыкаюсь на злобный взгляд незнакомца. – Рано ты решила окочуриться, – я пытаюсь закричать, но выдавливаю только писк и сразу получаю тычок в то же место. Перед глазами все плывет, вижу черный силуэт насильника, который шипит: – Если пикнешь, убью, не задумываясь, все равно тебя кончат этой ночью.
Кончат ночью? Слова бандита не проникают в сознание. Меня кончат? За что? Не может быть!
«Спасите! – набатом звучит в голове призыв. – Кто-нибудь, спасите! Люди, миленькие, где вы?! Господи... Мамочка...»
Парень исчезает, но тут же чувствую, как он хватает меня со спины, приподнимает и волоком тащит за собой. Слышу тяжёлое дыхание, даже рычание, сопровождаемое матами. Ровная дорога заканчивается, теперь меня тянут по мерзлой земле.
Я судорожно пытаюсь выдавить из глотки крик помощи, но от паники она сжата спазмом, лишь воздух со свистом проникает в легкие: вдох-выдох, вдох-выдох.
Наконец прихожу в себя, и включаются в работу мозги и инстинкты. Приподнимаю тяжелые руки, размахиваюсь и бью похитителя наотмашь вялыми кулаками. Попадаю, видимо, в лицо (нечего низко наклоняться!): бандит вскрикивает и резко отпускает меня. Затылок с тупым стуком прикладывается к ледяной корке, искры сыплются из глаз, но от удара изо рта вылетает всхлип:
– Помогите! – сиплю едва слышно, приподнимаюсь, глубоко вдыхаю и уже кричу во все горло – Спасите!
– Ах, ты, сучка!
Удар в лицо такой сильный, что я падаю, опять приложившись головой о лёд. На мгновение отключаюсь, а когда прихожу в себя, чувствую, что бандит бьет меня по рёбрам. От каждого тычка перехватывает дыхание, и я складываюсь пополам. Кажется, тело, пронизанное острой болью, разрывается на куски.