Вакагасира. Том 2 (СИ)
Поклонившись подошедшим гостям, громко объявляю:
— Для нас честь видеть вас в столь печальный для Инагава-кай день. Прошу выслушать нашу просьбу… Все оружие, которое вы для самозащиты захватили из дому, лучше оставить здесь. Нашу безопасность обеспечат официальные власти Токио. С вашего позволения, я подам пример. Эти мечи мне с Масаюки-сан разрешено носить в присутствии микадо. Но мы положим их здесь, как знак уважения оказанному нам доверию со стороны Ниппон.
Обе катаны занимают свое место на краю стола. Передо мной останавливается мужчина, которого я раньше лично не видел. Но по фотографиям сразу опознал. Сэйдзё Инагава. Главный оябун Семьи. Посмотрев на скатерть, еле заметно кивает двум телохранителям. Те молча выкладывают рядом с лакированными ножнами пистолеты, телескопическую дубинку и два вакидзаси. Еще раз им кланяюсь, босс уступает место следующим. Практически каждый из борекудан оставляет ту или иную железку. Полицейские косятся, но стоят молча и никого не трогают.
Через час, когда поток схлынул и можно было закрывать “лавочку”, я взглядом указал на стол двум крепким парням, сам вместе с Масаюки пошел следом за остальными. Более чем уверен, что ни одна безделушка не пропадет. Хотя меня и тормознул на секунду начальник отдела контртеррора:
— Исии-сан, вы же понимаете, что это целый букет статей. Причем серьезных.
— Юкио-сан. Каждый из прибывших вернется домой без проблем. С их головы даже волосок не упадет. Вместе с игрушками. Потому что один серьезный человек мне это обещал вчера. Потом можете применять любые кары, если кого-либо возьмете на горячем. Со своей стороны, сегодня вечером я вам пришлю еще одну флэшку. Надеюсь, вам понравилось содержимое первой… Повторю, о чем говорю всем и каждому. Мы с вами не враги. Да, две стороны одной медали. Но у нас есть, против кого объединиться. Поэтому давайте не будем портить друг другу настроение в этот день.
Насупился, но спорить не стал. Отошел к своим, что-то скороговоркой приказал. А я пошел дальше.
На зеленом газоне толпа, выстроившаяся полукругом. Крохотный гранитный обелиск в самом конце кладбища. Золотые иероглифы: Норайо Окада, дата смерти, дата рождения. В центре камня — глубокая выемка. Туда Акира Гото поместит урну с прахом покойного.
Стою почти в задних рядах. Мне по статусу не положено, здесь собралась практически вся верхушка Инагава-кай. Знакомые лица, незнакомые лица. Слушаю прощальные речи. Кланяюсь после того, как очередной босс закончит говорить. В голове пусто. Даже злость от смерти старика перегорела и выкристаллизовалась в холодную ненависть к заказчику убийства. Я теперь — как безмятежная поверхность пруда в императорском парке. Вот только не надо заглядывать в глубину. Там сплошная жуть.
Когда все почти закончилось, услышал свое имя.
— Тэкеши Исии, Инагава-сэнсей хочет услышать, что ты можешь рассказать в память о Окада-сан.
Аккуратно пробравшись вперед, подхожу к обелиску и медленно опускаюсь на колени перед ним. Классический догэдза — руки перед собой, голова опущена. Высшая степень извинения. Поднявшись, встаю сбоку и начинаю, глядя над головами замерших борекудан.
— Я не умею красиво говорить, поэтому позвольте мне процитировать Оиси Ёсио, кто вместе с сорока семью ронинами отомстил за господина…
До чего хорошо,
Мысли очистив,
Тело отбросив, как ветошь,
Любоваться ясной луной,
В безоблачном небе плывущей.
— Норайо Окада был для меня не просто вакагасирой. Он был моим наставником. Он для всех нас находил время, если мы приходили с вопросами или просили о помощи. Клан был для него семьей, а мы его детьми и внуками. Окада-сэнсей — верная опора оябуну и человек, кто принял свою смерть, как положено великому самураю… Я, Тэкеши Исии, обещаю…
Зверь внутри меня заворочался, почувствовав кровь. Но нет, не сегодня. Нам придется чуть-чуть подождать. Совсем недолго, я это знаю.
— Обещаю, что принесу вам голову жалкого ничтожества, посмевшего поднять руку на члена Инагава-кай. Даже если меня убьют, я восстану из могилы и выполню эту клятву. На мне долг крови. А семья Исии всегда отдает долги.
Поклон замершим борекудан, через секунду я получил ответный знак уважения. Семья приняла клятву. Семья подтвердила, что меня услышали и право на месть за мной подтверждено.
Когда возвращался на свое место, услышал тихий шепот между задних рядов:
— Абэноши! У него глаза красным огнем горели! В Инагава-кай свой абэноши! Синигами [бог смерти] отметил его!
***
Похороны завершились на удивление мирно. Гости как сдавали оружие, так разобрали железки и уехали по домам. Полиция сняла оцепление, кладбище опустело. Мы еще не раз будем возвращаться сюда, но уже поодиночке. Чтобы постоять рядом с надгробием и помолиться за упокой души старика, отдавшего всего себя до последней капли служению клану.
Я проводил оябуна, придержав открытую дверь машины.
— Жду тебя сегодня в шесть вечера, Тэкеши-кохай. Нам будет о чем поговорить.
— Хай, господин.
Все, теперь у меня свободное время. Ну, как свободное. Я решил накрыть стол в клубе. Многие знали старика из босодзоку. На кладбище их не пустили, там были исключительно свои. Но никто не помешает помянуть Окада-сэнсей в узком кругу. А дальше — мы еще посмотрим, как все повернется.
В “Ятагарасу Йокогамы” двери открыты. Захожу внутрь, смотрю на смурные лица, затем замечаю рядом с бильярдом небольшой переносной столик, на котором портрет убитого вакагасиры и пучки ароматических палочек в бронзовых стаканчиках. Прохожу туда, разворачиваюсь и жду, когда все свободные члены клуба встанут рядом.
— Народ, для меня большая честь быть с вами в этот миг. С настоящими друзьями, кто готов протянуть руку помощи в любой момент, не пытаясь найти личную выгоду. Я уверен, что Окада-сан смотрит на нас с небес и радуется. Мы повесим портрет на стену. Мы отдадим необходимые почести в положенный срок. А сегодня мы будем петь и веселиться. Потому что он хочет, чтобы с его уходом мы остались молодыми. Чтобы держали данное слово и радовались жизни. Чтобы любой в Токио, глядя на наш герб, был готов отдать положенные почести и рассказать детям: вот идут люди, кто создал “Ятагарасу Йокогамы”!.. Мы проводим Окада-сан, как положено самураям и берсеркам! Пока он в наших сердцах, он будет жив. Мы продолжение его деяний, мы его наследники… Банзай!
Необычно молчаливая Жина Хара помогала Макото наливать пиво, выставляла на стойку бутылки с минералкой и соками. Проходившая мимо Тошико Ямада ткнула помощницу в бок:
— Что стряслось?
— Я тут подумала, что Тэкеши-сан начал хоронить друзей. Наверное, это очень тяжело. У меня все знакомые пока живы.
— Это означает, что он окончательно повзрослел. Хотя мне иногда кажется, что он всегда был взрослым. Я не помню, когда он бесился вместе с Сузуму или устраивал дикие заезды на байках с Горо. А еще я плохо помню то время, когда его не было. Как-то выпало из головы, совсем.
— И на похороны нас не пригласили, даже Кеико дома осталась.
— Семья решает свои проблемы без чужаков, даже если ты и знакома с кем-то из борекудан. Вечером поедет к оябуну, секретаря с собой возьмет… Все, не хандри. Слышала, что Тэкеши-сан сказал? Мы провожаем друзей на небеса так, чтобы они порадовались за нас. Чтобы когда придет наше время, я могла бы посмотреть с облака и сказать: “как я завидую, что вечеринка идет без меня”… Поэтому неси пиво и воду, а я закуски прихвачу. Жизнь не закончилась, Жина-сан.
***
Все уважаемые члены клана из района Исого собрались для обсуждения — кто займет свободное место вакагасиры. Кроме Акира Гото из важных людей присутствовал Сэйдзё Инагава. Он не собирался вмешиваться в ход обсуждения, но посчитал нужным продемонстрировать личную поддержку и показать, насколько ценит и уважает местных борекудан, как оябун Инагава-кай.