Ох и трудная это забота – из берлоги тянуть бегемота. Книга 2 (СИ)
Тогда-то и мелькнула у полковника мысль: «Если ЭТИ еще не отрабатывали, значит, отрабатывали какие-то другие? Непонятно зачем они вообще осваивают такой вид боевых действий? Ведь это не регулярная армия, и вообще не армия». Вслед укол ревности: «Нам бы так готовить солдат в запасной бригаде, но не дадут. Одних патронов сожгли на добрую тысячу рублей».
После выдвижения второго отделения, Антон Иванович двинулся за «наступающими». Его страхует Зверев и незнакомый боец. Все правильно, не приведи Господь оказаться впереди атакующих. Они, конечно, остановятся, но боевое оружие есть боевое, тем более в горячке. Чем ближе к окопам противника, тем отчетливее видна губительность работы двух «адских машинок» и снайперских винтовок. Защитникам попросту не давали возможности поднять над бруствером голову. Большинство целей поражены не по одному разу. Перед последним броском вместо гранат в окопы противника полетели взрывпакеты и тут же команда «стоп».
«Не хотел бы я сейчас оказаться среди защитников», — такова была следующая отчетливо сформулированная мысль. Несмотря на то, что половину наступающих Антон Иванович списал в потери, их пулеметы тут же перехватывались вторыми номерами, и итог боя был предрешен.
После «боя» Деникин сидел на лавочке. В душе царило опустошение, как после настоящего сражения и чарка водки пришлась кстати. В целом же у полковника сложилось впечатление, что результат был бы аналогичным, даже если увеличить число обороняющихся вдвое.
К вечеру разговор вновь вернулся к теме оружия. Деникина интересовали перспективы поступления оружия в войска. В отношении пулемета прозвучал сдержанный оптимизм — изобретатели планировали облегчить и существенно удешевить это оружие.
— Увы, с винтовкой такого не получится.
— Извините, почему?
— Слишком высока стоимость ствола, а сделать его дешевле пока не удается. Скорее всего, винтовка так и останется штучным товаром, но вам одну подарим.
— Досадно, очень досадно, отличная винтовка, а радиостанции? — в голосе будущего «Верховного правителя Юга России» прозвучала неподдельная надежда.
Работа над носимыми станциями началась недавно, и до ее завершения было не близко. По сути, Деникину показали изготовленные на коленках любительские поделки. Одна «сдохла» во время учебного боя, благо Деникин не заметил, вторая сразу после демонстрации. Цель «пустить пыль в глаза» реализовалась, но сейчас надо было давать задний ход.
— О радиостанциях и учебном бое надо забыть, — прозвучало неожиданно жестко.
— Но?
— Учение Леера истинно, потому, что оно верно, — откликнулся издевательским афоризмом Зверев.
Смысл издевательской отсылки к главному российскому военному теоретику был справедлив, но неприятен.
Основываясь на компании 1912 года, главный военный теоретик, Генрих Антонович Леер, или не догадался, или просто посчитал излишним учитывать развитие социума, техники и экономики. В итоге, по истечении двух лет после Русской-Японской войны только ленивый не плевался на его могилу. Дмитрий же прозрачно намекнул, что он в курсе любимой отечественно забавы — однажды вырвавшись вперед, тут же впасть в летаргический сон до получения очередных звезлюлей. А ведь так однажды можно и не успеть выбраться из берлоги. Прихлопнут, и не чирикнуть не успеешь.
— А вам ведомо, что сейчас пересматривается стратегия и тактика военного искусства? — взвился уязвленный Деникин.
— Ага, флаг в руки, барабан на шею и цепями на пулеметы, — Зверев без розовых соплей показал отношение к господствующей тактике наступательных действий.
После таких слов гость впервые готов был взорваться. Пришлось вмешаться Федотову. Ни какой провокации переселенцы не планировали, все произошло спонтанно. Просто в одну корзину легли и напряжение учебного боя, и затронутая тема, и досада от невозможности что-либо изменить. Не последнюю роль сыграли сленг Зверева и неприятие местных авторитетов, зато Федотову было интересно наблюдать за будущим Верховным правителем юга России.
«Характер нордической, выдержанный. В порочащих связях замечен не был. Удар держать умеет и это радует, интересно, как у него с бабами, т. е. с женщинами, по местному?» — насмешничал про себя Борис.
— Антон Иванович, вы же понимаете, что пока немецкие генералы не опубликуют статьи о такой тактике боя, наши звездуны костьми лягут, но этого «безобразия» не допустят. Для них десять раз сесть на одни и те же грабли — не предел, а разминка, зато фрицы мгновенно перехватят и умоют нас кровью. Это я к тому, что пока показанную тактику и рации лучше не афишировать. Дикость, конечно, но России такой вариант обойдется меньшей кровью.
Логика была непробиваемой. Чувствовалось, что Федотову самому тошно, но в тот момент Деникина задели выражения на грани приличия. И причем тут германцы, которых не в первый раз названы фрицами. Скорее по инерции, чем осмысленно прозвучал вопрос:
— И когда, по-вашему, нам воевать с Германией?
— Вы нас принимаете за прорицателей? — в голосе Бориса прорезалась насмешка.
— Нет, но вы постоянно говорите о германцах.
— Хм, возможно, — ушел от ненужной темы Федотов, — но России вряд ли позволят прожить без кровопускания больше десятилетия. В этом смысле надежды нашего премьера на двадцать лет мира беспочвенные мечтания.
— Но почему с Германией? — упорствовал Деникин.
— Союз России с Германией для англососов полный песец. — морпех, был как всегда «конкретен» и до неприличия «мягок», но завуалированный мат резал слух.
* * *
Вернувшись в Петербург, Антон Иванович навел справки о устроителях этой демонстрации. Оказалось, что оружие ему показали непосредственные владельцы компаний «Русское Радио», «Стрешар» и АРМ, что само по себе льстило, но такой интерес к его персоне был непонятен и даже тревожен. Попутно полковник выяснил, что АРМ действительно работает над двигателем для флота, но об артиллерийских тягачах никто и слыхом не слыхивал.
Уже не подъезде к Саратову вспомнилось, как уверенно чувствовал себя на «поле боя» Зверев. Значит, приходилось ему участвовать в военных компаниях. Знать бы только где и когда, но на этот вопрос ответа ждать не приходилось.
А еще полковнику оставалось только удивляться, сколько разноплановых дел затеяли его визави. Тут и радиостанции, и моторы, и оружие. По отзывам почти во всей это машинерии они участвовали лично. Конечно, необычно, даже очень необычно, но возможно. Полковнику оставалось непонятным только одно — откуда они взяли идею эффективных средств маскировки и специфическую тактику наступательного боя. Такого букета новшеств в военной области взяться было неоткуда. Антон Иванович был в курсе передовой военной мысли, но ни Шлиффен, ни Людендорф, вообще никто из признанных теоретиков военного искусства о таком не писал. Сами же устроители этой встречи так ничего и не сказали. Впрочем, сегодня Антон Деникин на Федотова со Зверевым обиды не держал. По сути дела ему был сделан царский подарок. Непонятно только зачем, но это когда-нибудь разрешится, возможно, через год, кода эти новоявленные оружейники пригласят его на демонстрацию пистолет-пулемета.
Глава 16
Агенты влияния и дела сердечные
С июля 1907 г. по сент 1908 г.
— Как тебе показался «Правитель Юга России»? — разливая Бастардо, задал вопрос Федотов.
— Ожидал большего.
— Хочешь сказать, не оправдал твоих ожиданий?
— Ну как бы да. Слишком он, — подбирая сравнение, Димон покрутил в воздухе бокал с тягучим напитком, — слишком он правильный. Сказали не надо писать о тактике и ведь почти не возражал. Своего мнения не изменил, но писать точняк не будет.
— Вот! — Федотов торжественно поднял указательный палец. — В самый скворечник, и потому в нашей истории он встал на сторону закона.
— Эт точно. Знаешь, а вот Брусилов мне показался зашуганным. Поначалу вид нормального вояки, но постепенно стал проступать испуганный мальчик.
— Угу, или обиженный, и вот смотри: оба потомственные военные, оба не лишены таланта, но Деникин пробивается сам, а Брусилову, считай, подарили дивизию. В час истины Деникин пойдет к белым, Брусилов к красным.