Ох и трудная это забота – из берлоги тянуть бегемота. Книга 2 (СИ)

Бойцов в «первой армии» всего полторы сотни, зато лучшие из лучших. В будущем они станут во главе своих отрядов. Все получили азы военного искусства на уровне командиров рот. Лучшие из выживших получат очередной объем знаний. Цинично? Да цинично, зато деньги на ветер не улетят. Курсантов готовили военные из любителей стрешара и привлеченные специалисты из военных академий. Были среди них и артиллеристы. Многое начитал сам Зверев.
Об общевойсковой тактике он почти ничего не знал, но тут ему помогли два «старичка-пиджачка», имевшие за спиной опыт военных кафедр и курсы комсостава «Выстрел». Ильич только теперь допетрил, зачем Зверев выспрашивал его об этой чепухе. Знаний, конечно, крохи, но местная военная наука к концепции опорных пунктов только-только подбиралась. Сейчас бойцы получали практический опыт разведывательно-диверсионной деятельности.
Как использовать эти отряды покажет время. В равной мере они могут навести шороху в тылу германских войск или в славном городке Петрограде. Опять же, обработка сознания в купе с тщательным отбором, гарантировали выполнение любой задачи. Прикажут охранять временное правительство — выполнят. Прикажут расстрелять — рука не дрогнет.
Вечер вопросов и ответов закончился ожидаемо:
— Неугомонные вы, завидую, но я не боец.
— Зато позаботишься о наших близких.
— Не накличь лиха.
— Мы будем стараться.
— Спокойной ночи, лишенцы, пошел я спать.
— А мы с Димоном во двор к огоньку.
* * *
Костерок из сухих сосновых дровишек разгорелся от одной спички. Кода над ним заскворчал закопчённый чайник, Ильич уже спал. Серьезные мысли в голову не лезли, а звездное небо располагало к созерцанию таинства вселенной.
— И что господин психолог скажет по поводу метаморфозы с нашим математиком?
— Накушался он здешних прелестей. Знаешь, надо бы нам нашего Ильича как-то спрятать. Если начнется большой шухер, у него должно быть достаточно средств, чтобы обеспечить всех наших.
Зверев налил из чайника чай.
— Тебе плеснуть?
— Обязательно.
Федотов и сам давно ломал голову, как вывести Ильича из под возможного удара. После сегодняшнего его фактического отказа от свалки, задача перешла в плоскость технической реализации. Ильича можно было спрятать в России. Надежнее всего натурализоваться через Южную Америку где-нибудь в Монреале. Новая фамилия и новая биография гарантированно скрывали человека в потоке миллионов эмигрантов.
— Старый, неужели не получится добить фрицев? — вопрос Зверева прозвучал диссонансом.
— Ты о войне до победного? — не отрывая взгляда от Млечного пути, откликнулся Федотов.
— Угу.
— Суета, лучше посмотри на небо.
— Там твоей луны нет.
— Вот и я говорю, луны нет, — Федотов тяжко вздохнул, — поэтому фрицы сами подохнут. Они луну не любят.
— Предлагаешь встать в оборону и дождаться капитуляции Кайзера?
— Я ничего не предлагаю, я хочу смотреть на небо.
— Погоди, — отмахнулся от хотелок Федотова морпех, — немцы капитулировали в девятнадцатом?
— Ну, как-то так, — вечер единения с природой явно накрывался.
— Получается, если нам не распускать армию, то фрицы капитулируют на год раньше?
— Логично, но как ты втолкуешь нашим стратегам не лезть в наступление, а если те полезут, то отгребут и армия развалится?
— Основной развал начнется с приказов временного правительства и если им не дать порезвиться, то до осени армия как-нибудь продержится.
— Ага, в марте свалить временных. Пустячок! — с сарказмом отметил Федотов. — Как бы самим голову не отвинтили.
В принципе, Зверев и сам понимал необоснованность своего предложения. Парадокс — левые всех мастей, от большевиков до октябристов, готовили «февраль», но к отречению батюшки царя оказались не готовы.
Естественным порядком власть перешла к Думе, а от нее к временному правительству. До этого основные противники режима пребывали кто в ссылке, кто в Женеве. Вернувшись из мест не столь отдаленных, они смогли организоваться только к лету семнадцатого. К этому же времени временное правительство и Петроградский Совет Народных депутатов вызывали у генералитета откровенную ненависть. Именно поэтому, в стране одновременно назревали два кризиса. Один проходил под лозунгом: «Вся власть Советам», другой являлся зреющим военным переворотом. Ни тот, ни другой не реализовались. В июле против большевиков была организована травля, а Корнилова с группой офицеров в августе арестовали.
 
Совсем иной была ситуация в марте — апреле. Военные еще не поперли буром на немецкие окопы и не потерпели очередное поражение. Соответственно, протест со стороны Петросовета еще не был столь мощным. До опубликования дебильных законов временного правительства и Приказа?1 Петросовета, военные на переворот отреагировали бы однозначно — бунт в стране надо подавить.
Ситуация складывалась идиотская. Если взять власть, не дав напакостить временным, то против переворота поднимется армия. Если позволить правительству вволю нагадить, то армия придет в упадок.
Кроме того, с кем в марте выступать? Опереться на Петросовет, что представлял собой аморфную массу, или на разрозненные силы большевиков с эсерами? Не серьезно.
— Ты, Димон, лучше попытай Мишенина о Брест-Литовском мире. Была там какая-то муть с попыткой сорвать договоры.
* * *
К «пыткам» Димон приступил с самого утра. Ильич, было, возмутился, но против напора не выстоял. В итоге два переселенца услышали занимательную версию событий.
— К семнадцатому году в Центральных державах разразился настоящий голод. Повсеместные забастовки парализовали промышленность. Германия еще держалась, а Австро-Венгрия мечтала, как бы ей повыгоднее сдаться. Не взбрыкни Россия, капитуляцию Антанта принимала бы в конце семнадцатого-средине восемнадцатого годов. Россия взбрыкнула, но положение Центральных держав от это лучше не стало. Почесав репу, Кайзер в начале восемнадцатого года предложил России подписать мирный договор. Мы, мол, понимаем — вы принципиальные противники войны, Индиры, можно сказать, Ганди, но без договора никак. Или договор, или кирдык.
Иными словами, валите вы, русские, из Прибалтики и Финляндии. Забудьте об Украине и западных землях по линии Минск-Псков.
Ни хрена себе, аппетиты у товарища Кайзера! А ведь он еще разинул пасть на полста тонн золота. Как бы за кормежку русских пленных.
А чтобы русские не быковали, главный фриц признал Украинскую Народную Республику и заставил Центральную Раду подписать договор о поставке в Германию и Австро-Венгрию миллиона тонн зерна, марганец и прочую лабуду. Одним словом, оборзел.
Такие же примерно мысли охватили большевиков. В результате в рядах РСДРП наметился раскол.
«Левые коммунисты» во главе с Бухариным затребовали объявить «революционную войну». На вопрос Зверева: «Что есть такое „рев. война“, коль армии нет?» — Мишенин резонно ответил, что некоторые обратились не по адресу, а по мнению бухаринцев сразу после объявления «рев. войны», рабочий класс всех прогрессивных стран подхватится и… империалистам придет капец.
Троцкий закосил идею «ни войны, ни мира» — войну прекращаем, мира не заключаем, армию демобилизуем. Точка! По его мнению, осознав величие такого бреда, Кайзер впадет в летаргию, а германский пролетариат мгновенно замутит у себя революцию. В отличии от Бухарина, об остальном пролетариате товарищ Троцкий умолчал. Видать сомневался.
Один Владимир Ильич Ленин трезво смотрел на ситуацию и настаивал на скорейшем подписании кабального договора, и ведь прав отказался.
Переговоры в Брест-Литовске возглавлял Троцкий, но вместо выполнения распоряжения ВЦИК подписать договор, на голубом еврейском глазу запулил свою идею «ни войны, ни мира» — отдал приказ о немедленной демобилизации и тут же свалил с делегацией из Брест-Литовска. Кайзер, естественно, не вкурил и попер на Украину и Питер.
В ответ большевики объявили набор в Красную Гвардию, подарив на двадцать третье февраля мужчинам России их праздник, но фрицы захватили Украину с Прибалтикой, Одессу с Крымом, Псков и Ростов-на-Дону.