Порочные ангелы (ЛП)

— Ухожу, — ответила она, ее взгляд был жестким. Она чертовски отвлекала, ее сиськи, киска и пистолет. Не думаю, что я когда-либо так быстро возбуждался, да еще и в такой несвоевременной ситуации.
— Не похоже.
— Я собираюсь вежливо попросить тебя позволить мне уйти, а если ты не позволишь, то пристрелю тебя.
На моем лице появилась ухмылка. Боже мой, она не могла быть более совершенной.
— Если ты выстрелишь, ты убьешь меня, — сказал я, делая еще один шаг. — Тогда кто заставит тебя кончать все время?
— Мои пальцы, — сказала она, ее двойная хватка на пистолете усилилась. — И я бы прострелила тебе колени. Не хочу тебя убивать. Я не настолько плоха.
Я наклонил голову.
— Нет, ты не плохая. Но могла бы стать.
Ее лицо оставалось серьезным.
— Пожалуйста, Хавьер. Не заставляй меня делать это.
— Не заставляй меня делать это. Ты знаешь, что как только ты выстрелишь в меня, мне придется выстрелить в тебя. Не хочу хвастаться, но я ужасно меткий стрелок, независимо от расстояния. Вероятность того, что ты попадешь в меня, даже с такого близкого расстояния, очень мала. Ты хоть раз стреляла из такого пистолета? — Я видел, что она целится в точку рядом с моей головой, возможно, чтобы напугать меня, возможно, чтобы убить. — Спокойно! — быстро прикрикнул я на нее. — Если ты выстрелишь, все в доме будут здесь, и я не смогу защитить тебя от них.
В ее темных глазах появилось ядовитое выражение.
— Ты не защитил меня и раньше.
— И я дорого за это заплатил, — искренне сказал я ей, делая еще один шаг, так что оказался почти у изножья кровати. — Луиза, пожалуйста, опусти пистолет и позволь мне вернуться к тому, чтобы трахнуть тебя.
Она покачала головой.
— Я не могу. Мне нужно идти. Мне нужно убедиться, что мои родители в безопасности, а потом я исчезну.
— Как ты собираешься это сделать?
Ее губы сжались на мгновение.
— У меня есть подруга, Камилла, она в Кабо. Я могу позвонить ей и…
— Нет, — сказал я, умоляя ее взглядом. — Ты не можешь. Ты не успеешь к ней, а она не успеет к ним.
— Пожалуйста, просто отпусти меня, — сказала она.
Ее тон был слабее, как и выражение ее глаз. Они казались почти потерянными и безнадежными.
В моей груди появилось странное чувство пустоты.
— Я не могу этого сделать, — мягко сказал я ей. — Ты знаешь, что не могу. Я должен держать тебя здесь, пока не получу известия от Сальвадора. Если я отпущу тебя, это разрушит все мои планы, — я успокаивающе улыбнулся ей. — Кроме того, разве ты не знаешь, что я вроде как привязался к тебе?
Она сглотнула.
— Ты просто хочешь использовать мое тело, — сказала она, ее голос слегка понизился, как и ствол ее пистолета.
— И мне очень нравится это делать.
Как только это сказал, я быстро двинулся к ней. Сделал выпад вперед, выбил пистолет из ее рук, и он с грохотом упал на пол, затем я повалил ее на кровать, прижав ее руки над головой. Ее глаза были наполнены смесью гнева и отчаяния, она извивалась подо мной.
Я крепче сжал ее руки, прижав ее лицо к своему.
— Я не могу винить тебя за то, что ты пыталась, Луиза. А я был гребаным дураком, который так усердно думал о своем члене, что не понял, что оставил тебя одну, когда не должен был, — я опустил голову так, что мои губы слегка коснулись ее губ. — Но знаешь что, — сказал я хрипло, — я ни о чем не жалею. Потому что это было самое горячее, что я когда-либо видел. А ты, моя дорогая, ты действительно становишься королевой. — Я прикусил ее губу и на мгновение потянул за нее. — Теперь, если твой адреналин бьет ключом, как мой, и ты покончила со стрельбой на сегодня, я предлагаю перевернуть тебя и вытрахать всю дурь из тебя.
— Ты можешь быть таким бессердечным, — усмехнулась она мне в губы, но не отвернула от меня своего лица.
Я втянул ее нижнюю губу в рот и почувствовал, как ее тело отозвалось подо мной.
— Моя дорогая, не нужно иметь сердце, чтобы трахаться. Только большой член, — я уперся эрекцией в ее живот, чтобы подчеркнуть это, и усмехнулся.
Ее глаза радостно расширились.
 
Она была в восторге.
  
Глава 18
 
Луиза
Мне казалось, что дни, предшествующие переговорам с Сальвадором, будут тянуться вечно. Неизвестность, страх, тревожное предвкушение — все это заставляло тянуть время.
Вместо этого три дня пролетели для меня как в тумане секса и экстаза. Это была обнаженная плоть и интимные жидкости, вялые конечности и сокрушительные оргазмы. Это были глаза Хавьера в миллионе разных вариантов: напряженные во время секса и мягкие после, игривые, когда мы были в постели, и ледяные, когда мы были не одни. То, как наши тела сливались воедино, завораживало, притягивало и, как ни странно, освобождало.
Мне стало казаться, что я знаю его тело изнутри и снаружи, как и он мое. Я знала, что ему нравится, что ему не нравится, чего он жаждет. Знала, что сказать, чтобы он трахнул меня до потери дыхания, и знала, что сказать, когда очень хотела его разозлить.
И все это время, все эти дни бездумной страсти, у меня никогда не возникало желания бежать снова. Может быть, трах со мной был одним из способов держать меня под контролем. Может быть, я, трахающая его, делала то же самое. Я не знала. Но как бы ни боялась своего будущего, заставляла себя жить настоящим. Сейчас — это все, что у меня есть, и я старалась насладиться каждой каплей.
Я хорошо знала, что такое стокгольмский синдром. Знала, что это распространенное явление. Просто не думала, что это может относиться ко мне. Поскольку женщины, которые таким образом влюблялись в своих похитителей, считались настолько странными и необычными, что это требовало клинического термина. Это была проблема, которую можно было диагностировать.
Чем дольше я была с Хавьером, чувствуя, как я оживаю, как раскрываются и трепещут мои крылья, я чувствовала, что в этом есть что-то ужасно правильное. Когда женщина попадает в плен из своего дома, она вынуждена бороться с другим мужчиной, который хочет причинить ей вред. Когда я была захвачена из своего дома, я была вынуждена противостоять мужчине, который был лучше, чем тот, у которого меня забрали. Но все равно, конечно, плохой. Хавьер был ужасно плохим. Но он не был худшим вариантом. И, когда я ловила его взгляд на себе, могла обманывать себя, думая, что он может быть лучшим.
Но сам Хавьер все еще оставался для меня загадкой, несмотря на чувства, которые я постепенно обнаружила, нуждаясь в нем. При всей его грации и нежности, которыми он иногда одаривал меня, вокруг него был этот щит, эта стена, через которую, несмотря на всю мою красоту, минет и милые разговоры, я не могла проникнуть. Он держался от меня на расстоянии, и это меня расстраивало и немного злило. Не потому, что мне нужно было знать, о чем он думает, что он чувствует ко мне, а потому, что я не делала этого с собой. Мы оба знали, что грядет что-то ужасное, и только у него хватало сил защитить себя от этого.
А я знала, что мне конец. Но, по крайней мере, мне удалось немного пожить.
По крайней мере, именно это я твердила себе.
— Что ты здесь делаешь?
Я повернулась и увидела Хавьера, который шел ко мне, засунув руки в карманы своих льняных брюк. Я покинула его всего несколько часов назад и вышла посидеть на каменной скамейке у пруда с рыбами кои.
— Кормлю рыбок, — сказала я ему, поднимая несколько кусочков хлеба, которые взяла на кухне.
Он остановился позади меня и задумчиво смотрел на лотосы. Ветер трепал несколько прядей его лохматых волос, солнце подчеркивало золото в его глазах. В такие моменты я могла притвориться, что живу здесь и что за пределами красоты и цветения нет ужасного мира.
Он посмотрел на хлеб и провел рукой по своей сильной челюсти, забавляясь.
— Ты же понимаешь, что рыбам кои нужен особый корм.
Я пожала плечами.
— Думала, что они как твои свиньи и едят все, что угодно.