Во все Имперские Том 6. Дриада (СИ)
Алена взмахнула рукой, бюст Софии Багатур-Булановой раскололся, потом пополз с мраморного постамента и с громким металлическим стуком упал на пол.
Маги ахнули, кто-то плакал, а кто-то уже валялся без чувств…
У принцессы Алисы был такой вид, как будто она попала в страшный сон. Маша в принципе её понимала, но сама таким никогда не страдала. Трудности — это повод действовать, а не впадать в ступор, как барашек на бойне, князь Внутрянов перед смертью успел сказать довольно мудрую вещь. Вот только он выбрал не ту сторону…
— Багатур-Булановы закончились, — звонко проговорила Алена, и стены Зала задрожали от её нечеловеческого гласа, — Ныне возвращается Русь Рюриковичей. Вы присягнете мне. Вы все. Как Алёне Рюрикович, законной царице…
Маша решила уже перейти к делу, так что первой прокричала:
— Я согласна, госпожа! Я присягну вам!
— Мудрое решение, Мария, — кивнула парящая в воздухе Алена, — Я запомню, что ты была первой.
Трудно было читать эмоции Аленки, когда та даже не была человеком, но Маша поняла, что Алена её узнала. Значит точно она — холопка Нагибина. Впрочем, назвать сейчас Алену холопкой мог бы только конченый безумец.
— Эй! Эй! Притормозите! — потребовал Царь, — Какой еще Алене Рюрикович? Присягать надо мне! Я законный Царь. Легитимный, по праву крови…
Алена подлетела к Дмитрию Рюриковичу и закружилась в воздухе рядом с ним. Потом изящно взяла Царя под руку, а потом поцеловала его. Над её головой взметнулся столп золотых сполохов.
Уродливое лицо Царя расплылось в блаженной улыбке. Маше было известно, что мужики даже от её собственных поцелуев сразу текут, что уж говорить про поцелуй богини… Наверняка тот кайф, который сейчас ощущает Царь — просто непередаваем.
— Мы оба Цари, — звонко проговорила Алена, — Мы будем править вместе, муж! Россией и миром…
— Это сойдет, — кивнул Царь.
Аленка быстро оглядела помещение, под золотом её взгляда последний самый стойкий Белый Рыцарь бросил на пол меч и пал на колени.
— Так-то лучше, — заявила Алена, — Здравуров, ты где там?
Здравуров вылез из-под раненого Оживлялова, который был весь в крови и стонал. Судя по всему, его Здравуров использовал, как щит, чтобы укрываться от пуль бандитов.
— Эм… К вашим услугам. Государыня, — пробормотал Здравуров.
— Вылечи всех раненых, немедленно, — потребовала Аленка, — Начни с моего бугровщика. Вон он валяется, у дверей. И магам тоже помоги. Мне не нужны лишние смерти. Я теперь Великий Маг, глава всех консервативных масонов. А о своих подданных я забочусь. Но если кто-то хочет повторить безумный и глупый поступок Внутрянова — милости прошу…
Желающих повторить поступок не нашлось, сын Внутрянова просто рыдал над косточками, которые остались от его отца.
— Ну вот что, — снова влез Царь, если Аленка гнала чистый пафос, то её муж, был скорее человеком деловым, — Вы сейчас все присягнете мне на верность. Дадите мне ваши слова магократов и все положенные клятвы, как вы это любите, в вашем мире. Потом вы инициируете мою жену в Великого Мага консервативных лож. Потом вы откроете ей все масонские тайны, все четыре…
— Нет! — вдруг хрипло выкрикнул Золоченков, которому Здравуров как раз залечивал рану на голове, — Нет… Я хотел сказать — это невозможно, Ваше Величество… Тайны…
— Так от Государя не бывает тайн, дурак, — хохотнул Царь, — Тем более — ты глянь на мою жену. Она богиня. Глянь на моих холопов — каждый из них владеет магией. Да-да, у меня даже холопы колдуют. Впрочем, как я уже говорил — они больше не холопы, они теперь все князья. Так что азъ есмь чистая мощь, концентрат нагиба. У меня даже раб становится АРИСТО. И не тебе мне перечить, дедуля. Впрочем, если хочешь плотнее пообщаться с моей женой…
— Нет-нет, — пробормотал Золоченков, — Нет. Я открою тайны. Первые три. Четвертую знал только Старший Внутрянов…
— Вот и славно, — кивнул Царь, — И тайны ты откроешь всем, кто здесь присутствует. Я, знаешь ли, демократичный Царь. Подданные должны быть равны, а я должен быть равнее всех! Так что никаких больше тайн и прочей аристократической чепухи… Знания для всех и бесплатно! И, само собой, никто из вас не расскажет никому о том, что здесь произошло — ни ложному Императору Буланову, ни агенту Охранки, ни даже своей собственной мамаше…
Вот последнее вызывало у Маши сомнения. Она была уверена, что большая часть присутствующих именно в Охранку и побежит, как только выберется отсюда…
— А, да, чуть не забыл, — продолжил Царь, — Чтобы у вас не было соблазна болтать — я наложу на всех вас одно древнее заклятие из другого мира. Бояться нечего, это не больно. Но после этого заклятия вы никому не сможете сообщить о том, что у страны теперь новый пока что тайный Царь в моем лице, а у консервативных масонов — новый глава в лице моей жены.
Вы не сможете ни говорить, ни писать об этом, ни даже передать это языком жестов, если вы его выучите. Я непременно сниму с вас это заклятие позже, когда открыто озвучу свою претензию на трон. Ну а пока что…
Пока что я использую магию вашей ложи против вас. К счастью, мне будет это легко, ведь все консервативные масоны связаны между собой древней магией. И сейчас она свяжет вам языки!
Царь воздел руки, забормотал неизвестные формулы на неведомых наречиях. Никаких видимых глазом эффектов у его магии не было, но Зал вдруг дрогнул, серебряные листики на Перводреве снова затрепетали.
У каждого из масонов на секунду вспыхнула его аура, покорившаяся чужой воле. Рядом с Машей метнулось золото Алисы Багатур-Булановой, потом также на мгновение засияла темно-синяя аура самой Маши…
Ощущения были такими, как будто Машу стукнули по голове чем-то мягким, но одновременно тяжелым. Что бы это ни было, но это явно сработало — Маша ощутила, что она теперь и правда не в состоянии ни рассказать, ни написать ничего о том, что произошло или происходит сегодня в стенах этого Зала.
И это было паршиво. Очень паршиво. Ибо Саша Нагибин знать о случившемся совершенно точно должен…
Глава 127 — Наконец-то турнир!
«Минойские игры являются одной из древнейших традиций магократии, что старше самой магии.
Историки утверждают, что игры возникли на Крите в третьем тысячелетии до нашей эры. Думаю, не стоит напоминать читателю, что критяне владели магией, как и Древние Египтяне, но их магия имела неизвестное и определенно неевропейское происхождение.
Исторические Минойские игры погибли вместе с Критской цивилизацией. Но в XIX веке они были возрождены милостью Императора Павла Вечного и Великого Князя Платона Полётова под новым названием Микенских Игр.
С тех пор Игры проводятся раз в десять лет. Они, конечно же, сильно отличаются от своего древнего оригинала, но суть осталась та же — магократы демонстрируют свою отвагу и мастерство, сражаясь друг с другом и рискуя своими жизнями…»
Владимир Соловьев, «Liber Magocratiae», том 9
День я начал с раздачи долгов. Ну, я же честный человек. Истинный АРИСТО копить долги не должен, я считаю.
Для начала я вернул голландцу Ван Дер Верфу семьдесят тысяч, которые я у него занял, ему же я заслал три миллиона рублей — его честно заработанный процент с продажи короны Чудовища Внутрянову. Еще двести тысяч ушли алхимику Симону за всё сразу — и за то, что он изгнал из моей головы Царя, и за то, что сумел разобраться и запустить мою лабу, и за его лавку, разгромленную Царем. Некоторый процент с этой суммы также ушел Ван Дер Верфу, который меня с Симоном и свел.
Вообще, я был благодарен голландцу — если бы не он, меня бы вероятно порешали здесь в первые же дни. Так что свои деньги Ван Дер Верф честно заработал.
Отцу Антонину, псковскому попу, который помог мне разрулить сразу несколько важных вопросов, я отправил сто тысяч — в основном в качестве платы за его разбитую мною неделю назад беху. Еще столько же ушло каршеринговой компании графов Бегуновых, другую беху которых я вчера расколошматил, гоняясь за бугровщиками.