Как я провел лето (СИ)
ДХ: Да, примерно по 2000 — 3000 евро за каждую монету. Их всего осталось около ста штук в мире. Есть в музеях и в частных коллекциях. В нашем национальном музее их нет кстати. Так что будем сегодня в «Замке» решать что с ними делать. Конфисковать или выкупить. Так что давай выливай инфу, сегодня она будет актуальна.
ГХ: Швейцарцы передали биометрию в Европол и Интерпол. Порадовать нечем — в их базах данных он не проявлялся. Но на заметку они информацию взяли. Американцы из «Международного центра пропавших без вести и эксплуатируемых детей» вообще ничего не ответили.
ДХ: Принял. Давай дальше.
ГХ: 24 июня мальчишка дал интервью журналистам. После этого бардак и начался. Вернее он начался еще 22го. Когда показали его в новостях, в их редакции начали звонить граждане и предлагать помощь. Ведущая «Radio L», Ина Вайнер, открыла счет в национальном банке на сбор средств помощи. Но 24 июня пацан им всякие ужасы понарассказывал, а те и рады стараться все выдали в эфир. Ну ты в курсе. Хе-хе-хе.
ДХ: Чего смеёшься? Тут был целый шквал звонков. Причем не только нам, но и в «Замок». У них на сегодня уже пара десятков прошений на опеку над мальчишкой. И все кинулись деньги переводить. На следующий день перепуганная фрау Вайнер, пришла и заявила что бы правительство забрало у нее благотворительный счет. Там на утро 25 июня, было уже больше пятидесяти тысяч франков. Пришлось переоформлять.
ГХ: А сейчас сколько если не секрет?
ДХ: Именно что секрет. Не скажу и не проси. Дальше давай. Что там «швиссы» наисследовали?
ГХ: Вы только не додумайтесь конфисковать эти деньги. А то будет у нас первая буржуазная революция.
ДХ: Надеюсь в «Замке» это понимают. Да и для них это сантимы, по сравнению с их состояниями. Не тяни за сосульку, продолжай.
ГХ: Так, 23 июня они же все забрали, оставили только тесты. До конца недели мальчик их все заполнил, и в субботу 26 июня мы их в Цюрих переслали. И только через неделю, 30 июня вечером получили предварительный результат.
ДХ: А вы чем все это время занимались?
ГХ: Ты не поверишь! Работали! Придурки Брамсы трактор в Рейне утопили, в Тризене драка была в женском баре, в Гафлайе три алюминиевых молочных бидона пропали.
ДХ: Ха-ха-ха. Нет. Я не про вашу общую работу. Я про то как этот Алекс к нам попал?
ГХ: Опять не поверишь. Не знаем. Все записи с камер просмотрели. Информации ноль. Прям мистика какая-то. Моя секретарша вообще считает, что пацана инопланетяне в школу подкинули. Но все, видимо, проще, приехал с кем-то из транзитников или с рабочими. Ты же сам знаешь, что их в княжество приезжает на работу каждый день около тридцати тысяч.
ДХ: Да знаю. Уж кому как не мне знать что приезжих в стране больше чем коренных жителей.
ГХ: Не, ты чего? Я же цифры видел в Миграционном департаменте. 38000 населения всего, из них только 12000 иностранцы.
ДХ: Это проживающих на нашей территории. Имеющих вид на жительство. А еще 40000 ежедневно приезжает к нам на работу. Вон на «Инфикон» из 170 рабочих, местных всего 9 человек. И так везде. А на механическом заводе компании «CNC Mechanik AG» наших только двое, управляющий и сторож, а все остальные 410 человек персонала приезжают из Австрии и Швейцарии. Так, мы опять от темы ушли. Что там «KESB» ответил?
ГХ: Они уверены что это их потеряшка.
ДХ: О как! С чего у них такая уверенность?
ГХ: В этом году у них уже пропало без вести 277 детей в возрасте до 14 лет.
ДХ: Ну ничего себе!!!
ГХ: Это еще самый лучший показатель за все годы. До этого, у них в среднем пропадало 800 — 1000 детей до 14 лет. Но большинство это просто сбежавшие из дома. Которых в течение года находили. Живыми или мертвыми. Но есть и вообще не найденные, где-то 200 — 300 детей в год.
ДХ: Какие ужасы. Я не знал что у «швиссов» такая херня творится.
ГХ: У них еще более менее все в порядке, как и у австрийцев. А вот например в Германии и Англии пропадает по 100000 детей ежегодно. А в США вообще по 400000 в год.
ДХ: Что, совсем?
ГХ: Ну, большинство, процентов восемьдесят — находят живыми.
ДХ: Ясно. А у нас как с подобным? У меня в твоих отчетах ничего про это нет.
ГХ: У нас тоже случаются пропавшие. Но мы быстро всех находим. Живыми.
ДХ. Фух. Спасибо. Успокоил!
ГХ: Так вот. Вернемся к нашему пацану. Пойду по пунктам их отчета.
Первое — он знает как работать с их школьными тестами. По крайней мере, на среднем уровне он ответил на все оставленные тесты. Алеманский и хохдойч хорошо, английский удовлетворительно. Физика, химия, математика тоже хорошо, с литературой похуже. Ну кто из современных детей учит стихи Роберта Вальзера? Зато Гёте знает.
Второе — он ответил на часть тестов по реальной жизни в Швейцарии, те же названия железнодорожных компаний, перевалы, вершины, названия кантонов и их столиц.
Третье — часть его вещей куплена или сделана в Швейцарии.
ДХ: Ты про рюкзак?
ГХ: Рюкзак это отдельная песня. У них в Санкт-Галленеработал мастер который делал сумки и рюкзаки из кожи. Очень популярный мастер. Его семейную мастерскую знают в «Конфедерации» лет двести. Вот рюкзак пацана из этих изделий. Кольцо и крестик из ювелирной мастерской «Краусс и партнеры» в городе Шпиц. Даже часть носильных вещей приобретены на территории «Конфедерации». Китайское барахло, но было доставлено в Швейцарию уже в этом году. Так что это сузило им временные рамки поиска.
ДХ: А биометрия им не помогла?
ГХ: Да бардак у них с этим делом полный. Они оружие автоматическое со своего население собрать не могут, хотя уже больше как десять лет его запретили и приказали сдать. Так же и с биометрией, кто-то по религиозным мотивам отказывается, часть на дому учатся, не во всех коммунах оборудование есть.
ДХ: Понял.
ГХ: В общем, они решили что это Алекс Брукер. В мае этого года семья Халлер продав свою ферму и лесопилку в коммуне «Ваттвиль», переезжала в кантон Валлис. В кантоне Гларус их микроавтобус улетел вниз по склону. Случилось это ночью, а нашли их только утром. Трое взрослых были мертвы, а троих детей так и не нашли.
ДХ: Брукер, Халлер — какая связь то?
ГХ: Алекс Брукер был приемным ребенком. Его отец и Тим Халлер были сводными братьями. В 2015 году родители Алекса погибли из-за схода лавины. Он из-за переживаний потерял часть памяти.
ДХ: Вот в чем дело! А в чем это выражалось?
ГХ: Он до этого знал французский, а потом как отрезало. Друзей и соседей не узнавал. Родственников не было кроме сводного брата отца, вот он и взял над ним опеку и перевез к себе на ферму. Этот случай кстати и сорвал прохождение им биометрии. В школе уже списки были на эту процедуру. А его перевезли. Но в списках он остался и пошел в отчетах как прошедший биометрию. Я же говорю — бардак.
ДХ: А детей никого не нашли? Никаких следов?
ГХ: Вообще ничего. Тут и прям мистика какая-то. Но может еще и всплывут где.
ДХ: Ты думаешь они утонули?
ГХ: Нет! Я не про их гибель, а про то что Алекс нашелся, может и они где-то живы.
ДХ: А мальчика подробно допросить? Под гипнозом или может под лекарствами?
ГХ: Не берет его гипноз. Психолог с ним работала, говорит что мешает ему что-то, выбрасывает его из транса. А про лекарства ты видимо боевиков насмотрелся. Гы-гы-гы.
ДХ: Ну и как он к нам попал через половину Швейцарии?
ГХ: А тут все очень хорошо объясняется. До гибели родителей он жил в коммуне «Лихтенштайг», в кантоне Санкт-Галлен. Улавливаешь?
ДХ: То есть он добирался до «Лихтенштайга», а попал в Лихтенштейн. Отличная версия. Но если он попал в аварию, то почему повреждений нет? Взрослые ведь погибли.
ГХ: Не знаю. Видимо повезло. Может что-то и было, но за месяц зажило. Это не ко мне. Хотя странностей все-таки хватает.
ДХ: А как у них с визуальным опознанием?
ГХ: По нынешнем фотографиям его опознали учителя из школы. Но они его последние два года видели на экране компьютеров, учился он дистанционно. И короновирус, и далеко. Ферма «Hummelwald», и правда, на краю мира находится. Сам на карте посмотри где этот «Лесной Шмель» притаился. Ну и приходящие работники тоже его опознали - «вроде похож». Ну и похож он на домашние фотографии, правда двухгодичной давности. Так что «швиссы» начали процедуру его «оживления».