«СМЕРШ» ПРОТИВ «БУССАРДА» (Репортаж из архива тайной войны)

Этими операциями должна будет заниматься группа А зондеркоманды.
Группа Б должна взорвать мавзолей Ленина и Кремль.
Я подходил по всем требованиям и был зачислен в группу А. Генерал Зике сообщил мне, что в зондеркоманду меня рекомендует не только Абвер, но и царские генералы Шкуро [32] и Краснов [33], которые знали моего отца и знают меня. Генерал ознакомил меня с характеристикой, данной мне службой безопасности и СД:
Фрагмент из характеристики на кандидата для зачисления в зондеркоманду СС — СД «Москва» Ростова-Беломорина
Совершенно секретно «Ростов-Беломорин Ю. В. — обер-лейтенант германской армии, бывший поручик русской царской армии, русский, уроженец Москвы, православный, 43 лет, рост 180 см, крепкого телосложения, по медицинским данным физически здоров, с устойчивой психикой и твердым целеустремленным характером, аккуратный, подтянутый, со стройной осанкой и размеренной походкой.
Имеет привлекательную внешность, правильные славянские черты лица треугольной формы, глаза голубые, средние, с дуговыми густыми бровями, волосы светлые с проседью, вьющиеся, зачесанные на пробор, нос прямой, средний, рот и губы средние, припухлые, уши маленькие, прижатые к вискам.
Из особых примет: родинка в левой нижней части шеи, размером 2x3 см, на левой руке, у большого пальца татуировка из трех букв «ЮРБ».
По политическим взглядам придерживается монархического устройства России, власть большевиков не признает, является преданным союзником Германии, с помощью которой надеется восстановить старый строй в России.
С Абвером работает более десяти лет, пользуется абсолютным доверием, характеризуется как опытный разведчик, обладает высоким интеллектом, повышенной интуицией и острой наблюдательностью. В общении с агентами строг, требователен и устремлен. Навыки психологии позволяют ему устанавливать контакты с людьми, умело выявляя слабые и сильные черты собеседника, определять внутреннюю суть и реальную направленность будущих действий.
По характеру волевой, выдержан, самокритичен, склонен к компромиссам, в работе и быту дисциплинирован, алкоголем не злоупотребляет, к женщинам неравнодушен, увлекается пением и игрой на гитаре.
Рекомендуют: начальник отдела Абвер-2 полковник Э. Штольце, генералы царской армии Шкуро и Краснов.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ: Ростов-Беломорин соответствует требованиям и может быть зачислен в зондеркоманду «Москва».
Далее Зике сказал, что зондеркоманда «Москва» будет взаимодействовать с 4-й танковой армией, которой и придается.
«Идите и готовьтесь, желаю успехов», — напутствовал меня он.
В зондеркомапде я изучил план Москвы, расположения нужных зданий, портреты деятелей, подлежащих аресту. За два дня до начала войны зондеркоманда на десяти машинах выехала в Польшу в расположение 4-й танковой армии.
22 июня 1941 г. вермахт перешел границу, началась война. Для Красной армии это была внезапность, главная опасность которой заключалась не в неожиданном переходе границы и не в вероломном нападении, а в силе ударной мощи немецкой армии, в ее восьмикратном превосходстве сил и средств на решающих направлениях. Вермахт, особенно танковые войска, наступал смело, дерзко и решительно, окружая войска Красной армии, ломая их сопротивление.
Как и немецкому командованию, мне казалось, что основные силы Красной армии разбиты и молниеносная война близится к завершению. Но по мере того как в упорных боях с большими потерями немецкие войска брали Смоленск, Рославль, Ельню, Юхиов, Малоярославец и другие населенные пункты, эйфория от первых побед постепенно начала сменяться удивлением и даже сомнениями. Ни я, ни германские войска и их генералы не ожидали и не предвидели такого упорного сопротивления русских войск.
К концу осени зондеркоманда достигла Кубинки, а затем и Голицына.
Я в душе уже мечтал побывать в Малых Вяземах, в родовом поместье, что в 7 километрах восточное Голицына, чтобы взять щепотку земли и отвезти на могилу матери, как она завещала. Но взломать оборону ни под Голи-цыном, ни под Нарофоминском немецким войскам не удалось. Здесь их и застигла зима.
 
С наступлением ранних морозов и обильного снега германские войска, при отсутствии свежих резервов, выдохлись. Командующий группой армий «Центр» фельдмаршал фон Бок [34] вопреки мнению Генерального штаба и самого Гитлера приказал приостановить наступление на Москву.
В начале декабря Красная армия неожиданно перешла в наступление, нанеся сокрушительный удар по войскам вермахта, которые начали отступать.
Я, как и вся зондеркоманда, находился в шоке, не ведая и не понимая, что произошло. Танки стояли без горючего и боеприпасов, машины буксовали в наметах снега, солдаты в летнем обмундировании, спасаясь от бомбежки и артиллерийских снарядов, кидались в заснеженные кюветы. Из десяти машин в зондеркоманде осталось только два целых «хорха». Мы слили горючее с разбитых машин и под обстрелом российских штурмовиков двинулись с отступающими войсками назад, на запад. При очередном налете штурмовиков меня ранило в плечо. Я выполз из сугроба, где хоронился от бомбежки, в машине сделал перевязку, выпил стакан шнапса и, превозмогая боль, задремал. В полудреме всплывала реально виденная картина отступления, напоминавшая бегство армии Наполеона: толпы закутавшихся в гражданские одежды солдат, побитые машины, лошади и повозки на обочинах дороги.
В Дорохове в полевом госпитале я попытался обработать и перевязать рану, но там было такое скопление раненых и обмороженных, что ждать своей очереди оказалось бессмысленно. Врач посоветовал мне добираться до стационарного фронтового госпиталя в Гжатске.
В Гжатске в госпитале мне обработали, промыли, перевязали рану и как ходячего раненого поместили на постой в крестьянскую хату на долечивание. Там уже находилось трос обмороженных танкистов. Хозяйку и двоих детей они выселили в баню, а сами, расположившись за столом, всю ночь дулись при тусклой лампе в карты и пили трофейную водку, заставляя хозяйку топить печь. Днем они отсыпались.
В первую и последующие ночи я не мог уснуть: болело плечо и заедали клопы. На очередной перевязке я попросил поместить куда-нибудь, где нет клопов. Но мне ответили: они везде. Вы постарайтесь днем спать, а ночью бодрствовать.
Вскоре строгим приказом игра в карты в госпитале была запрещена во избежание участившихся случаев ссор, драк и даже убийств.
Я наконец приспособился к режиму: днем спал, а ночью читал и смотрел на новую мерзко-азартную игру, придуманную танкистами. Они чертили два круга: один большой, другой поменьше. Каждый ловил клопа — красного солдата Сталина — так они их окрестили, и выпускали в меньший круг, ожидая, чей клоп быстрее выползет из большого круга — тот и выигрывает. Выигравший радовался и резвился, как ребенок, разливая водку.
После излечения в госпитале к концу года мне предоставили отпуск. Побывав на могиле родителей, я вернулся в Берлин. Зондеркоманда к этому времени расформировалась, а меня и двух других офицеров откомандировали к прежнему месту службы, в Абвер.
  
Главный вербовщик 203-й абверкоманды
 
Выписка из протокола допроса Ростова-Беломорина в Управлении контрразведки «Омерш» 1-го Белорусского фронта:
Вопрос: Расскажите, чем вы занимались в Абвере после возвращения из зондеркоманды «Москва».
 
Ответ: В Абвере мне бросилась в глаза нервозная обстановка. Ощущалось, что Абвер еще не оправился после поражения под Москвой и лихорадочно пытается восстановить свою силу, особенно в офицерских кадрах и надежной агентуре.
Доложив адъютанту отдела о своем прибытии, я остался ждать приема начальником. Вскоре меня принял начальник отдела Эрвин Штольце. На столе я увидел свое личное дело. Оно было раскрыто на страницах моей автобиографии. Штольце снял пенсне, любезно поздоровался, осведомился о самочувствии и раненом плече, а затем сказал: