Жена напрокат (СИ)
Он ещё раз окидывает подозрительным взглядом с головы до ног.
— Хорошо, не буду мешать.
И уходит в свою комнату.
Странно. Только он скрывается из зоны видимости, я возвращаюсь, включаю свет и смотрю на своё отражение. Ужасный усталый, помятый вид, вся взъерошена, и на голове какое-то гнездо. Смотрю на часы. Блин, я проспала весь день. Бросилась к телефону, пропущенные вызовы на беззвучном режиме и пара срочных писем в почте.
Леонид пригласил сегодня в ресторан, а я игнорировала его весь день, даже лично звонил мне. Волнение накатило неожиданным потоком. К чему это всё? Надеюсь, это было не срочно и я не подвела. Скорее приводить себя в порядок, вот-вот Аня вернётся из садика.
Встретила дочку, и что-то меня в ней сразу насторожило. Смотрела и не понимала, что не так. Слишком спокойная и грустная. На мой вопрос: «Аня, может, что-то случилось?» — отрицательно помотала головой. Ужинать отказалась и, сославшись на плохое самочувствие, ушла к себе в комнату.
Я, видно, ещё до конца не проснулась, да и неважно себя чувствовала, поэтому не придала этому значения. В голове всё ещё вертелась ситуация с Леонидом. Было неудобно, что так получилось. И теперь не знала, как мне загладить свою вину и можно ли эту встречу устроить в другой раз. Насколько она была важна? Он как специально выбирает самые сложные дни для своих деловых ужинов.
Пришла читать сказку на ночь. Аня уже лежала в постели. Я села рядом. Пока прочла первые две страницы, девочка пять раз почесала то руку, то ногу.
— Аня, да что такое? Давай посмотрю, может, аллергия.
Засучила рукава пижамы и увидела красные пятна. На автомате приложила губы к её лбу, и мне показалось, что хоть и небольшая, но температура есть. Меня медленно накрывала паника. Месяц назад я собственноручно подписала отказ от прививки, не хотела ждать три месяца. Торопилась… Сейчас, стараясь не выдавать своего состояния, взяла градусник из аптечки в детской. 38,5. Ничего себе невысокая! Дала нурофен, побольше воды и уложила. Закрыла дверь, а меня трясло, и я не представляла, что же делать. Десять часов вечера. Первым делом звоню няне.
— Арина Алексеевна, пожалуйста, выручайте. Вы срочно мне нужны. Вы болели ветрянкой?
— Да. А что случилось? Ведь всё было нормально, когда я уходила.
— У Ани ветрянка. А мне… А мне сейчас просто никак нельзя… Пожалуйста, приезжайте.
В трубке тишина. Даже не представляю, что будет, если она откажет.
— Конечно, Ольга Вадимовна. Уже еду.
Прямо в трубку выдохнула с облегчением. Но у самой тряслись поджилки, и я жутко боялась, что мне не избежать заражения, ведь я уже контактировала с девочкой.
Собравшись с мыслями, звоню доктору.
— Добрый вечер! Антон Валерьевич, вам удобно сейчас говорить? Это Ольга Громова.
— Говорите.
— У меня случилось ЧП. Дочь заболела ветрянкой…
В трубке молчание. И я уже подумываю, может, нужны пояснения и он про меня забыл, хоть мы встречались только сегодня. Еле слышны ругательства этого супертактичного человека, а может, он просто с кем-то разговаривает, но я всё воспринимаю на свой счёт, и от этого ещё страшнее.
— Ольга Вадимовна, собирайтесь и быстро в клинику, я предупрежу, чтобы вас определили в стационар, — говорит он встревоженным тоном.
— Хорошо. Сейчас.
У меня нет ни единого желания спорить или спрашивать, может, я дома как-нибудь… Знаю, что надо в точности выполнять инструкции.
Бегу, собираю вещи, в ожидании няни, и не представляю, что буду говорить Леониду и Ане завтра, когда они обнаружат, что меня нет. Но сейчас для меня главная задача — добраться до клиники. Звоню Алексею. К счастью, он ещё здесь, и предупреждаю о том, что мне нужно срочно уехать.
Сажусь в машину и рада, что никто не встретился на пути. Главное, чтобы обратно впустили. Но даже и это не так важно, как то, чтобы не заразиться этой долбаной ветрянкой. Я просто не переживу этого. Доктор мне в красках расписал все последствия, а я упрямо отказывалась ждать, словно запрыгивала в последний вагон.
Приезжаю в клинику. Тихо. Все уже спят. Меня кладут в индивидуальную палату, собственно, других тут нет, и сообщают, что завтра с утра придёт доктор, а пока мне нужно отдыхать.
Становится немного спокойнее, я чувствую себя защищённой, но столько мыслей и предположений, что можно умереть от такого ожидания. Палата будит во мне неприятные воспоминания о моей работе полутрупом. Как много воды утекло с того времени, сейчас кажется, всё было не со мной. И это лишний раз доказывает, что жизнь очень изменчива.
Надо придумать историю для Леонида. Начинаю перебирать всевозможные варианты. Но какая бы мысль мне ни пришла в голову, она кажется верхом абсурда, потому что проверить мои слова, ничего не стоит. Однако говорить ему правду упрямо не хочу. Я боюсь. Хотя даже был секс и можно спокойно сказать, что ребёнок от него. Но от одной этой мысли меня тошнит. Пусть из моих уст это звучит странно, но в таких вещах ложь неприемлема. Слишком серьёзно, слишком больно раскрывать такой обман. Нет, я ему обязательно скажу правду, только позже, чуть-чуть позже. Когда буду уверена, что в безопасности, ведь он может настоять на аборте. Этого я не вынесу. Всю ночь сижу и придумываю более-менее правдоподобную сказку. И чувствую, что Антон Валерьевич меня просто убьёт, когда услышит мою просьбу. Но сейчас моя судьба полностью в его руках. Готова выполнить любое его желание и заплатить любые деньги, лишь бы он мне помог.
Понимаю, что мне не скрыть факта нахождения в клинике. Поэтому эту часть информации нужно раскрыть, никуда не деться. К тому же это уважительная причина для того, чтобы оставить больного ребёнка.
«Леонид Владимирович, мне по состоянию здоровья пришлось покинуть дом и уехать в клинику. Прошу прощения за незапланированный отъезд. Госпитализация продлится неделю, максимум десять дней.
Аня заболела ветрянкой. Я вызвала Арину Алексеевну, она меня подменит, пока я в стационаре.
Ещё раз прошу прощения за непредвиденную ситуацию».
Сто раз прочитала и отправила после полуночи, чтобы он, не дай бог, не позвонил или не приехал раньше того момента, как я увижусь с доктором или позвоню ему.
Довольная своей идеей, я всё думала, во сколько же отправить сообщение Антону Валерьевичу. Позвонить и сказать такое самолично у меня не хватало духу, только в крайнем случае. В пять будет самое то. Поставила будильник и легла. Вряд ли я заснула хотя бы на полчаса, то и дело смотрела на электронные часы, боясь пропустить звонок будильника. Ровно в пять отправила уже давно набранное сообщение.
«Антон Валерьевич, ни в коем случае не говорите о том, что я беременна, моему бывшему мужу!!! Я не хочу, чтобы он об этом знал»
Теперь, не моргая, смотрела на дисплей телефона в ожидании ответа. Душа в пятках, волнение зашкаливало, успокоиться я была не в силах.
В пять часов пять минут пришёл ответ: «Хорошо».
Словно груз упал с сердца. Была безумно благодарна доктору за понимание.
Глава 43. Больные
Леонид
Много дел на работе, добрался до почты только часам к одиннадцати. Нашёл очень странное письмо от Анфисы. Серьёзно? Моя дочь больна ветрянкой, она сама в больнице, уже день перевалил за вторую половину, а я не в курсе. Быстро набираю няню.
— Арина Алексеевна, добрый день. Как там Аня?
— Добрый день, Леонид Владимирович.
Слышу на заднем фоне плач ребёнка. Не выдерживаю и спрашиваю: