Ковбой на Рождество (ЛП)

Молли откинулась назад, ее голубые глаза были чисты, как летнее небо.
– Я хочу кое-что прояснить.
– И что же? – от ее взгляда внутри разливалось тепло. Наверное, это все из-за выпивки. Да, определенно.
– На самом деле, я никогда не верила, что ты воруешь скот.
– А мне казалось наоборот. Но теперь, когда я принес тебе доказательство, что к пропаже причастен кое-кто другой, то это тебя не красит.
– Я не собираюсь пускать пыль в глаза, – Молли заправила прядь волос за уши, напомнив мне, что подростком она делала тоже самое, будучи застенчивой и не в силах подобрать слова. – Я просто пыталась тебя расшевелить, вот и все.
Что за чушь несла Молли?
– Расшевелить меня?
Она склонила голову.
– Думаю, мы оба знаем, что ты избегаешь меня и кидаешь ледяные взгляды в мою сторону, с тех пор, как я вернулась сюда. Не знаю причину, но мне хочется, чтобы мы были друзьями. Мы ведь соседи, в конце концов. Папа бы хотел...
Я поднял руку.
– Позволь мне прервать тебя. Ты не можешь говорить мне, чего бы хотел твой отец.
Молли вздрогнула, словно я ее ударил.
Я должен был закончить представление, но не мог. Только не тогда, когда она смотрела на меня этими ангельскими глазами, хотя я знал, что внутри Молли далека от ангела. Нет, она была простым эгоистичным ребенком. Вот и все.
– Я был рядом с ним, пока он болел, и когда уже не смог встать с кровати, а потом умирал. Тебя здесь не было. Так что избавь от разговоров о том, что хотела бы быть друзьями. И уж точно не заикайся о том, чего бы хотел твой отец.
К ее чести надо признать, что Молли не поджала хвост и не сбежала. Однако ее лицо стало мертвенно бледным, и когда она потянулась к аптечке, что-то начав искать в кармашках, у нее дрожали руки.
Мой гнев утих, пока я разглядывал Молли. И на место него поднялось иное чувство. Стыд. Я не должен был так с ней говорить. Черт. Боль и виски пробудили во мне самое худшее. И что было наиболее неприятным в этой ситуации, она не спорила со мной. Просто послушно приняла наказание и решила двигаться дальше.
Я вел себя как засранец. Может, Молли и была неблагодарной девчонкой, но не мне ее наставлять.
– Слушай, мне жа...
– Я... я перебинтую тебе ногу, и некоторое время тебе лучше беречь ее, – она вытащила несколько таблеток и протянула их мне, избегая встречаться со мной взглядом. – Это обезболивающее. Я сейчас принесу немного льда. Молли поспешила прочь, и мне показалось, что я заметил стоявшие в ее светлых глазах слезы.
Может, оно и к лучшему. Ей не стоило связываться с таким паршивым ублюдком, как я. Допив виски, я откинул голову на знакомый диван, стараясь не думать о плескавшейся в глазах Молли боли. 
  
Глава 4
 
Молли
 
Я ударила по форме для льда и стала выгибать ее, пока кубики не выпали в миску, поставленную на столешницу. Две слезы скатились по щекам, упав прямо в миску и моментально замерзнув там, соприкоснувшись с кубиками. Слова Ингрэма, словно кинжал, застряли между ребер. Однако он был прав. Меня не было рядом с папой.
Вытерев лицо тыльной стороной ладони, я старалась прогнать слезы. Было слишком поздно плакать об этом. Папы уже нет. И не имело значения, что он много раз просил меня не возвращаться, чтобы я не видела, как он угасал. Отец не хотел, чтобы я запомнила его таким. Особенно после того, что мне пришлось наблюдать, как умирала мать, когда я была еще ребенком. Его слова теперь не имели смысла, его аргументы были логичны, но я все равно должна была приехать.
Вздохнув, я схватила пластиковый пакет и бросила в него лед. Как только мне удалось взять себя в руки, я вернулась в гостиную и села перед Ингрэмом.
Он тихо говорил по телефону.
– Следи, чтобы не было неприятностей. Пайперы снова совершают налеты. Почти уверен, что это они воруют скот. Я скоро вернусь, присмотри пока за стадом.
После еще нескольких слов Ингрэм положил телефон на полку и допрыгал до дивана, издавая стоны при каждом движении ногой.
 
– У тебя все в порядке?
– Зейн сказал, что все хорошо. Загоны заперты, и скот в безопасности, – он наблюдал за мной с задумчивым выражением лица, пока я доставала бинты и начинала сооружать его повязку.
– Он хороший работник.
– Мне с ним в некотором роде повезло. Он хорошо знает свое дело.
Как только колено было замотано, я завязала бинт и указала на диван.
– Давай, ложись. Я положу лед сверху, как только ты устроишься.
– Мне нужно идти, – он потянулся к джинсам.
– Ты не сможешь, – я бросила взгляд в окно. – Снег не унимается. Дороги уже чертовски скользкие. И нам нужно обсудить кое-какие дела.
– Дела?
– Пайперы.
У меня и раньше бывали с ними стычки, но не такого масштаба. После моего приезда Трей пристал ко мне с разговором в здании кооператива. Он хотел купить мою землю, и отказ его не устроил, особенно учитывая, что его предложение включало в себя кое-какое «совместное» проведение времени. Будучи привлекательным блондином, как и все Пайперы, он не привык к отказам. Это касалось как бизнеса, так и личной жизни. Ну, до встречи со мной.
Взгляд Ингрэма потемнел.
– Я поговорю с Пайперами, как только доберусь до них.
– Может, обратиться к шерифу?
Он прищурился.
– Шериф Кроу у них в кармане. Они хорошо ему платят, чтобы он закрывал глаза, когда они ездят по соседским ранчо.
– Отлично. Ладно, ложись уже, – я подняла его здоровую ногу и закинула на диван.
Поморщившись, он поднял и поврежденную ногу, опустив ее на подушку.
– Мне нужно вернуться домой.
– Ты сказал Зейну проследить за всем, – я положила на его колено лед, а потом накрыла Ингрэма покрывалом.
– Он так и сделает.
– Тогда почему ты так торопишься вернуться?
Он положил руку под голову и уставился на меня, пока я подпихивала под него плед.
– Мне здесь не место. Как и тебе у меня дома.
– Ты бывал здесь много раз. Не вижу причин, почему все должно кардинально измениться из-за того, что я здесь теперь хозяйка, – я поднялась и направилась к огню, решив подложить толстое полено в камин, чтобы в комнате было тепло даже в предрассветные часы. Его слова о моем отце все еще витали в воздухе и поймали меня сейчас, вернувшись словно бумерангом. Я сглотнула и поднялась, когда пламя лизнуло бок нового полена.
– Не хочу, чтобы на обратном пути ты съехала с дороги. Так что я уйду сам с первыми лучами солнца, – Ингрэм вздохнул так, словно это была большая уступка с его стороны.
Я хотела поспорить с ним, сказать нечто вроде: «Благодарю, но я отлично езжу». Однако у меня не было сил. Мысли о папе кружили вокруг, будто призраки, высасывая энергию, как было под силу лишь вине.
– Как хочешь, – я подошла к двери и, наконец, собралась снять сапоги. Я положила их рядом с обувью Ингрэма на небольшой коврик, сделав все от меня возможное, чтобы не испортить грубые деревянные полы сильнее, чем обычно.
– Могу я хотя бы извиниться за то, что сказал недавно? – его голос был не таким резким, как я ожидала. Его тон походил на нежную ласку, заставив вернуться и сесть в изношенное кресло.
Он провел рукой по волосам, и мне бросились в глаза седые пряди на висках.
– Ладно, я не знаю, что произошло между тобой и Поупом, так? И это поистине не мое дело, – Ингрэм остановился, казалось, он обдумывал следующие слова. – Я не имел права говорить тебе такие вещи. И мне очень жаль.
Я лишь сидела, переваривая его извинения, которые совсем не ожидала и не заслужила услышать. Между нами повисло молчание. Тяжелое и буквально душившее.
Мысли об отце проносились в голове, и мне нужно было срочно отвлечься, иначе бы я просто заплакала.
– Как он держался? – я поджала под себя ноги, пытаясь занять как можно меньше пространства, пока задавала вопрос, преследовавший меня месяцами. – Как он держался под конец?
Ингрэм выдохнул и запрокинул голову.