Будущая твоя (СИ)

— Так, до какого времени у тебя практика?
— До часа, — отвечаю машинально.
— А потом?
Вот, что ему сказать?! Суп с котом? Нет, не прокатит. Такой юмор не для старшего помощника прокурора.
— Потом я ухожу, — вроде бы, нормально ответила, хотя, его не впечатляет. Продолжает смотреть, теперь уже повернувшись всем корпусом.
— Куда? — Он подносит к губам чашку, делает глоток кофе, а я в этот момент устремляю взгляд на его шею, кадык. Слежу за каждым движением мышц.
— На работу.
— Ты ещё и работаешь? — Точно удивляется. Но я всё равно машу головой. Вдруг не расслышал. — Где?
— В ресторане.
— В каком?
Нет, ну точно прокурор. Ни дать, ни взять. Он закидывает меня вопросами, как на допросе. Цепляется за каждое слово, уводя разговор в нужное ему русло. Наконец-то я сдаюсь, и называю адрес и название ресторана.
— Хорошо. Сегодня загляну к тебе.
— Может, не надо? — Моя последняя попытка отговорить от глупой затеи.
Ну, зачем так сразу? Я же там официанткой работаю, а не шеф-поваром. Стыдно всё-таки.
***
Вечер. Я усердно тружусь в ресторане, не успевая перевести дух. Обычно нас в смену выходят сразу три девушки, но сегодня Наташка бросила своих напарниц в самое пекло, в пятницу. Клиенты просто с ума сошли. То им дай, это принеси. Хорошо, что чаевыми не обижают. С такими темпами я просто обогащусь в скором времени.
Ближе к двенадцати ночи я практически валюсь с ног. Мышцы застыли во всех конечностях, и теперь мне приходится совершать героические поступки, когда я в очередной раз иду с полным подносом от столика к столику.
Его приход замечаю практически сразу, стоит чёрной бороде мелькнуть в поле моего зрения. Сейчас он одет ни так строго, как днём, в прокуратуре. Сейчас он похож на обычного молодого мужчину в белых брюках и сером гольфе. Он стоит у самого входа и кого-то ищет глазами. Конечно, кого же он ещё может искать, кроме меня?! Видимо, форма официантки окончательно сбивает его с толку, потому что меня он замечает далеко не сразу.
Мужчина вальяжно шагает, широко расправив плечи. Я стараюсь не пялиться в прямом смысле этого слова, но получается совсем наоборот. Я просто приклеиваюсь глазами к узким бёдрам, плотно обтянутым белыми джинсами. А ещё, как назло, замираю на ширинке брюк и тут же краснею, ловя себя на мыслях, что было бы интересно взглянуть на эту область в другом свете и обстановке.
— Привет, — он останавливается напротив меня на расстоянии вытянутой руки.
— Добрый вечер. Проходил мимо?
— Нет, — улыбается. — Специально приехал.
Его ответ вгоняет меня в краску. Я даже не знаю, как правильно реагировать на такие слова.
— Поужинать? Могу что-то порекомендовать?! — Я сразу оживляюсь, решив думать, что Ким действительно приехал в ресторан, чтобы поесть.
— Можешь.
Ким подходит к столику. Отодвигает стул, предлагая мне на него сесть, но я отказываюсь от этой затеи. В рабочее время нам строго запрещено сидеть с клиентами за одним столом.
— Извини, но мне нельзя.
— Даже, если я очень попрошу?
— Нет. Ну, не смотри так на меня. Правда. Нельзя, — я вижу, как он огорчённо вздыхает, но затем загадочно улыбается, устремляя взгляд куда-то за моей спиной.
Я медленно оборачиваюсь и точно перестаю дышать. Рассыпаюсь на частички, оставляя пепел на этом гладком паркете в зале ресторана. Ублюдок. Как же я его рада видеть! Настолько сильно, что не нахожу подходящих слов, чтобы описать безмерное счастье от созерцания наглой кошачьей ухмылки и зелёных глаз, как у самого Дьявола. Почему Дьявола? Да потому что единственный человек в моей жизни, который заслуживает этого прозвища — Макс.
   
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава 20
 
Карина
— Пройти дай, — произношу сквозь зубы, стараясь не смотреть на того, кто загородил своей фигурой весь проход.
— Пожалуйста, — повторяю просьбу, и он делает пару шагов, отступая в сторону.
Но только стоит мне пройти один метр, как он хватается за мою руку и начинает тащить на себя. Я тут же спотыкаюсь, а затем падаю назад, в его объятия. Он обхватывает моё тело своими клещами, вгоняя пальцы, подобно шурупам. Пытаюсь освободиться, но тщетно. Меня просто-напросто берут в плен, лишая личного пространства. Кричать не получается. В зале настолько шумно, что мой голос, кроме меня самой, никто не услышит. Да и никто и не увидит, потому что этот гад специально подкараулил меня в тёмном коридоре, которым пользуются только работники.
— Отпусти, — я сопротивляюсь изо всех сил. Царапаюсь, брыкаюсь, даже умудряюсь укусить за запястье.
— Да успокойся. Хватит, — он хорошенько меня встряхивает, цепляясь за плечи. — Я поговорить хочу.
— Нам не о чем говорить.
— Что за детский сад, Карина? Разве трудно просто поговорить? — Отрицательно киваю головой, и он продолжает свою мысль. — Пожалуйста, выслушай меня.
— Я на работе, если ты не заметил. Мне некогда говорить.
— Три минуты ничего не решат.
Я соглашаюсь. Даю ему ровно три минуты, засекая время на наручных часах.
— Я очень виноват перед тобой, — он начинает свои слова с тяжёлым вздохом, но я не намереваюсь слушать запоздалые раскаяния. Как он говорил? Поздно пить боржоми? Вот и я о том же.
— Это мы в курсе. Что-то ещё, Максим?
Мужчина криво ухмыляется, бросая в мою сторону не взгляды, а точно молнии.
— Не перебивай, когда говорю я. У меня ещё две с половиной минуты. Я знаю, что вёл себя неправильно. Предложил тебе содержание, потом пытался угрожать, даже насильно… — он мнётся на полуслове, тщательно обдумывая, что сказать.
— Насильно трахнул, — говорю вместо него и Макс недовольно вздыхает.
— Зачем ты так?
— Я называю вещи своими именами. Вот и всё. Макс, что-то ещё? У тебя осталось меньше двух минут.
— Ладно. Пусть будет «насильно трахнул», но ничего не сработало и теперь мне остаётся только просить. Будь со мной. Пожалуйста.
Я округляю глаза, погружаясь в замешательство. Просить? Не ослышалась? Я медлю с ответом. Мой мозг просто «взорвался» от неожиданных признаний. Значит, вот какой он, этот зеленоглазый дьявол. То прогоняет, то догоняет. То предлагает, то угрожает, а теперь просит?!
— Ты не ответишь? — Макс делает один шаг в мою сторону и останавливается на расстоянии нескольких сантиметров. Долго не решается, что-либо предпринять, ожидая моей реакции.
— Мне нужно работать, извини, — произношу слишком быстро, но уверенно. Даже успеваю пройти мимо мужчины, но в последний момент, уже по привычке, его пальцы обвивают мою талию.
Он прижимается своим торсом к моей спине. Опускает подбородок мне на плечо и так тяжело дышит, что я не знаю, чего ожидать дальше. А дальше его рука тянется к моим волосам. Его пальцы заправляют за ухо выбившуюся прядь, а затем эти же пальцы нежно исследует изгиб моей шеи, опускаясь всё ниже и ниже.