Цикл «Рождённый магом». Компиляция. Романы 1-14 (СИ)

«Не будь дураком», — неоднократно говорил ему прежде его отец. «Когда находишься в гуще событий, иногда твоя сила будет вызывать у тебя чувство неуязвимости — иногда твой гнев будет толкать тебя на причинение боли твоим врагам, какой бы ни была цена этого. Будь умнее меня, сын. Дурость бессмертна, но это не значит, что она не может тебя убить». Впервые в жизни он на самом деле понял, что пытался объяснить ему отец… не просто слова, а чувства, которые за этим лежали.
Он послал свои мысли Дэскасу:
— «Я выхожу. Подожди где-то пятнадцать секунд, а затем перестань прятаться, и двигайся прямо ко мне. Мы переместимся прочь отсюда сразу же, как только окажемся вместе».
Направляя свою силу, он укрепил щит вокруг себя и Керэн, придав ему форму остроугольной пирамиды, окружавшей их гранями, которые постепенно сходились в точке у них над головами — это помогало лучше отклонять удары врага. Затем он создал туман, вытягивая влагу из земли и воздуха вокруг дома. Туман поднялся подобно мстительному признаку, покрыв весь квартал густым облаком, через которое нельзя было пробиться нормальным зрением.
— Борок ингак! — произнёс он, вышибая большой кусок передней стены дома наружу. Подняв Керэн на руки, он вынес её в густой туман.
Несмотря на туман, враг мгновенно сфокусировал свой огонь на них. Он достаточно узнал о мире Керэн, чтобы догадаться, что у них были способы, позволявшие видеть сквозь дымку, но ничего сделать с этим он не мог. Удары начали отражаться от его щита, приходя со всех направлений в виде неумолимого потока металла, слишком быстрого, чтобы даже магический взор мог на самом деле его уловить.
Будь он один, ситуация быстро могла бы стать отчаянной, но имея возможность черпать силы из Дэскаса, он испытывал лишь всё росшее презрение к пытавшимся его убить людям. «Пусть увидят, каково это!» — подумал он со всё возраставшей яростью.
Эффективность более не была необходима… проблем с силой у него не было, и он мог найти прятавшихся в дымке людей так же легко, как они могли найти его. Балансируя Керэн у себя на руках, он сжал и разжал кулаки, посылая свою силу вовне, и произнося жестокую череду слов:
— Ингак май латос борок май нэмлэн! — Сила в моих руках, сломи моих врагов!
Первый солдат ощутил, что его схватила невидимая сила, когда эйсаровый кулак Мэттью сжался вокруг него. Давление было неумолимым и неодолимым, и металлический каркас солдата почти сразу же смялся. Несколько секунд спустя кожух из укреплённого титана, защищавший его центральный процессор, разрушился, и он умер.
Рёв и новые звуки автоматических очередей объявили о том, что Дэскас покинул своё иллюзорное укрытие. Чувства Мэттью показали ему приближение дракона, но он почти не обращал внимания — его внимание было полностью сосредоточено на его смертоносной работе. Быстро меняя цели, он давил стрелявших по нему кибернетических единиц одну за другой. Два, три, четыре — он потерял счёт числу уничтоженных врагов, и постепенно стрельба начала стихать.
В какой-то момент Керэн пришла в себя, и высвободилась, встав рядом с ним, молча наблюдая за его работой своими магическими чувствами. Если она и ощущала какое-то сочувствие к убиваемым им людям, то на её лице это никак не отразилось. Выражение её лица можно было описать лишь как холодную удовлетворённость, смягчённую сожалением о том, что ей не хватало сил, чтобы помочь.
— «Что-то приближается по воздуху», — предупредил Дэскас.
— Я ещё не закончил, — холодно сказал Мэттью, одновременно сминая очередного солдата. Уже минимум тридцать — человек? машин? он не был уверен, как их называть — уже были мертвы. Оставалось ещё четыре, и он не будет удовлетворён, пока каждый из них не усвоит его фатальный урок.
Эти четверо развернулись, и побежали прочь, но он поймал их, и затащил обратно в туман.
— У них есть поддержка с воздуха, — сказала Керэн лишённым чувств голосом. — Они, наверное, вызвали удар с воздуха… вот, почему они побежали.
— «Надо уходить», — сказал им Дэскас.
 
Но оставалось ещё двое, поэтому Мэттью его проигнорировал.
Военные самолёты завыли в небе над ними, но Дэскас ощутил оружие, которое те применили. Раскрыв крылья, он взмыл в небо, чтобы их перехватить. Он заревел, набирая высоту мощными ударами крыльев, а затем ринулся вперёд, посылая впереди себя столб пламени, надеясь уничтожить оружие, которым выстрелил враг.
Две ракеты врезались прямо в него — получившийся взрыв встряхнул землю, и разбил щит Мэттью. Его череп подобно ножу пронзила обжигающая боль, заставив его закричать, а потом небытие поглотило сознание молодого волшебника, и он осел на землю.
Керэн попыталась его подхватить, но смогла лишь смягчить его падение. Ослеплённая и почти лишённая чувств, она ощутила смерть дракона, и это заставило её вырваться из видения, вызванного брутальным убийством её тётки. Её шок и жажда мести начали угасать, сменяясь печалью и отчаянием.
Дэскас был мёртв. Тётя Роберта была мертва, и довольно скоро она и молодой человек, которого она хотела защитить, тоже будут мертвы. Щит исчез, а её сил даже близко не хватало, чтобы его заменить, даже если бы она умела это делать.
Опустившись рядом с ним на колени, она пробормотала:
— Мне так жаль. Я оказалась недостаточно сильной. — Ей хотелось плакать, но её глаза пересохли, хотя было ли это из-за ранения или из-за одной лишь её онемелости, она сказать не могла.
Подняв голову Мэттью, она прижала её к своему животу.
— Это я виновата. — Она хотела быть в другом месте. Где угодно. Сжав руками его голову, она ощутила, как это желание наполнило её существо, пока не осталось лишь одно… быть где-то ещё.
И они оказались где-то ещё.
  
Глава 22
 
Зрение Керэн начало возвращаться, хотя у неё перед глазами по-прежнему висело крупное пурпурное пятно. Слух тоже вернулся к ней, хотя всё казалось слегка приглушённым — у неё было такое впечатление, будто её голову завернули в серую вату.
Она продолжала сидеть, и Мэттью лежал перед ней — из его носа сочилась кровь. Никаких очевидных ран у него не было, и быстрый осмотр магическим взором подтвердил, что он был цел и невредим. Она почувствовала некоторое облегчение, ощутив, как его сердце равномерно билось у него в груди.
Но он больше не лежал на газоне. Под ним был гладкий, отполированный деревянный пол. Обычный и магический взор Керэн показали ей, что они находились в комнате. Она было подумала, что это был дом её тётки, но секунду спустя узнала это место… это был пол её собственной спальни. Не той комнаты, где она жила в Ипсуиче — это была её квартира в Боулдэре, в Колорадо.
Она не хотела в это верить, но никакой ошибки быть не могло. Она пожелала оказаться здесь, и всё ещё могла вспомнить то чувство, когда она осуществила это желание. В прочитанных ею фэнтэзийных романах главный герой обычно был дезориентирован, обнаружив свою скрытую способность, но с ней всё было не так. Всё случившееся ощущалось совершенно естественным. Хотя она никогда прежде этого не делала, и понятия не имела, как это делать — когда появилась необходимость, сделать это было так же легко, как дышать.
Керэн также почти не сомневалась, что могла вернуться туда, где была раньше, хотя и была слишком усталой, чтобы в тот момент думать об этом. Да и причин возвращаться у неё не было. Образ зверского убийства её тётки снова появился у неё в голове, и сердце сжалось у неё в груди.
Она чувствовала себя так, будто сама умирала — из сё сердца и живота исходила сильная боль. Слёз всё ещё не было, но когда она заставляла свою грудь достаточно расслабиться, чтобы снова вдохнуть, ей было больно. Какое-то недолгое время у неё снова была семья. Роберта была всем, что Керэн воображала и на что надеялась, когда росла.
 
В детстве она часто мечтала о матери… о матери, которой было не всё равно, которая любила бы её. Каждый раз, лежа в кровати, печальная и одинокая из-за того, что мать отталкивала её от себя, она часто воображала, каково было бы жить, если бы её тётя была ей вместо матери. Это всегда было детской фантазией, но последняя неделя показала ей лежавшую за этой фантазией истину. За несколько коротких визитов в её детстве и за последние полторы недели она получила от тётки больше любви и заботы, чем когда-либо получала от своей «истинной» матери, если этот термин вообще ещё имел какой-то смысл.