Цикл «Рождённый магом». Компиляция. Романы 1-14 (СИ)

Он снова тщетно запустил руку в свой пустой поясной мешочек. Вздохнув, он убрал руку. Мэттью чувствовал себя слабым как котёнок, но он, наверное, мог что-то сделать насчёт их мокрой одежды и холодного воздуха.
Тихо бормоча, он использовал свой эйсар, чтобы выжать влагу из одежды женщины, а потом и о своей позаботился. На него накатила волна головокружения, сопровождавшаяся пульсирующей болью в голове. «Я определённо перенапрягся тогда».
Однако он не испытывал симптомы отката. Тогда головная боль была бы гораздо сильнее. Он просто перенапрягся.
Снова улёгшись на волокушу, он подвинулся поближе к женщине, прежде чем создать вокруг них двоих оболочку из тёплого воздуха. Несколько минут спустя её дрожь прекратилась, и она, похоже, довольно вздохнула, но не проснулась.
У Мэттью ныло всё тело. Ощущение было таким, будто даже у его синяков были синяки, и твёрдая, неровная поверхность волокуши не помогала. Он некоторое время ёрзал, пока деревянная рама не оказалась в таком положении, чтобы давить на относительно неповреждённые места его тела, а потом закрыл глаза.
Он не думал, что заснёт, но когда он снова открыл их, ему в лицо уже бил яркий свет утреннего солнца. Женщина склонилась над ним, глядя на него с озабоченностью на лице.
Он улыбнулся:
— Я в порядке.
Она нахмурилась.
Мэттью начал вставать. Деревянная рама впивалась в разные части его тела, заставляя его болеть ещё больше. Женщина положила ладонь ему на грудь, снова толкая его в лежачее положение. Она что-то сказала, но он не мог понять её слова. Судя по её тону, это было предупреждение или предостережение.
— Что ты сказала? — спросил он.
Её ответ был всё таким же непонятным, хотя ему показалось, что он уловил в нём слово «нет».
«Здорово», — подумал он, — «мы говорим на разных языках». Ему следовало этого ожидать. Он попытался снова:
— Приятно познакомиться. Меня зовут Мэттью.
Она отозвалась длинным высказыванием, которое было раздражающе знакомым, но всё же непонятным. По звучанию было похоже на бэйрионский, но слова были бессмысленными. У него было такое ощущение, будто ему следовало понимать, о чём она говорила, но он не мог найти в её фразах никакого смысла кроме изредка узнаваемых слов. В данном случае, единственным словом, в котором он был уверен, было «нет».
Похлопав себя по груди, он коротко ответил:
— Мэттью.
Секунду спустя она сделала то же самое:
— Керэн, — затем указала на него: — Мэттью.
— Да, — кивнул он.
Её глаза загорелись:
— Да! — За этим последовало ещё одно странное предложение, которое, похоже, напирало на слово «да».
«Итак, «да» и «нет» являются у нас общими словами», — решил он. «Её язык, наверное, либо является предшественником бэйрионского, либо развился из него». Это должно позволить им проще научиться понимать друг-друга. Он сел, и снова начал слезать с волокуши.
— Нет, — объявила она, добавив слово, явно бывшее предупреждением, указывая на его ногу.
Мэттью улыбнулся:
— Нога в порядке. Я волшебник.
Керэн покачала головой:
— Нет, Мэттью. — Используя жесты и ещё какие-то своеобразные фразы, она ясно дала понять, что ему нельзя двигаться.
Он снова показал на свою ногу:
— Я её вылечил. — Когда это не вызвало у неё никакого понимания, он снова положил ладонь себе на грудь: — Волшебник.
Она повторила слово «волшебник», а затем рассмеялась. Очевидно, это слово имело для неё какой-то смысл, хотя он не был уверен, смеялась ли она из-за того, что считала это слово глупым, или потому, что оно знало что-то совсем иное.
«Насколько я знаю, я вполне мог только что назваться ей ослом или чем-то таким». Он вздохнул, и попытался придумать иной подход, но в этот момент он услышал шелест в ближайших кустах.
Это был не фоновый шум шелестящих на ветру ветвей, он был гораздо громче. Что-то большое, и, вероятно, животное, приближалось к ним. Люди часто ошибочно полагали, что животные двигались по лесу бесшумно, но это было совсем не так. На самом деле они просто слышали лучше, и обычно двигались прочь, когда обнаруживали поблизости людей.
 
Однако это животное было большим, и не двигалось прочь. Мэттью снова ощутил фрустрацию из-за ограничений его магического взора. Дома он бы обнаружил что-то настолько большое задолго до того, как оно вошло в радиус слышимости, в то время как здесь его магический взор простирался лишь на несколько десятков футов от его местоположения.
В отсутствие естественного фонового эйсара он мог ощущать лишь то, что находилось в пределах досягаемости эйсара, который, наверное, излучало его собственное тело. «Примерно как человек, который несёт фонарь тёмной ночью», — предположил он.
Поднеся палец к своим губам, он понадеялся, что Керэн поймёт, что ей нужно было вести себя тихо. Затем он указал на кусты, и послал в том направлении лёгкий импульс эйсара. Это осветило мир перед ним, и его магический взор оказался временно способен увидеть медленно пробиравшегося к ним большого медведя.
Мэттью не был лесником, но он усвоил достаточно навыков ориентации в лесу, чтобы знать, что медведи не приближались к людям без какой-то цели. Обычно они находили повод убраться подальше, когда чуяли поблизости людей. Они с Керэн говорили достаточно громко, поэтому медведь должен был знать об их присутствии. Значит, он приближался к ним намеренно. Наверное, он проголодался, и пытался решить, станут ли они лёгкой добычей.
* * *
Керэн остановилась, сжав губы, когда увидела, как Мэттью поднёс палец к своему рту. Она с фрустрацией обнаружила, что они не могли нормально общаться. Будь у неё её ПМ, это не стало бы проблемой. ПМ смог бы определить любой язык, который он использовал, и смог бы служить им переводчиком. «Или, будь я нормальной, я бы вообще не смогла его потерять», — с фрустрацией подумала она. Большинство людей уже не носили внешние ПМы. Это послужило ей лишь очередным напоминанием о том, что она была ущербной.
Тут она услышала тихий шелест. Тот был достаточно тихим, что она прежде не обращала на него внимание, но теперь, прислушавшись, она определила, что он был вызван движением чего-то. Она повернулась спиной к раненому незнакомцу, и оглядела скалы и кусты вокруг. «У Мэттью, должно быть, острый слух», — подумала она.
И тут она его увидела. По ней прокатилась волна адреналина, когда в тридцати футах показалась тёмная голова. Она была неосторожна. Где рюкзак? Там был баллончик от медведей. Повернувшись, она снова посмотрела на носилки, лишь чтобы обнаружить, что незнакомец стоял на ногах.
— Что ты делаешь? — удивлённо спросила она.
Мэттью указал:
— Медведь.
Ещё одно слово, которое было у них общим. Она кивнула:
— Да, медведь. Как ты можешь стоять? — Она проигнорировала тайну того, как незнакомец удерживался в стоячем положении, и принялась искать взглядом свой рюкзак. Тот лежал на земле, по другую сторону от носилок.
Она снова услышала медведя, уже громче. Он уже ближе, и больше не пытался скрыть своё приближение. Керэн начала обходить незнакомца, но тот положил ладонь ей на плечо, заставив её остановиться.
Обнажив меч, он осторожно отдал его ей. Он сказал что-то, когда её рука рефлекторно обхватила рукоять, но она снова не смогла понять — а потом он обошёл её, направившись к зашедшему к ним в гости медведю.
— Что ты делаешь? — прошипела Керэн, широко раскрыв глаза.
Мэттью шёл прямо к медведю. Его походка была расслабленной, почти небрежной, хотя зверь уже был менее чем в десяти футах. Их теперь не разделяло ничего кроме открытого пространства. Подняв руки, и разведя их в стороны, он рявкнул массивному существу какой-то приказ.
 
Керэн знала, что уверенность и смелая поза могли иногда отпугнуть медведя, но этому, похоже, было всё равно. Он бросился вперёд, но её странный спутник даже не дрогнул под атакой гризли.
— Да он ёбнутый, — пробормотала она, готовясь броситься к своему рюкзаку.