Цикл «Рождённый магом». Компиляция. Романы 1-14 (СИ)

— «Тогда тебе следует взять кого-то из них с собой — в одиночку риск слишком велик».
Мэттью уставился на дракона:
— Для этого ты и нужен. Я могу легко уходить и возвращаться, но другие — не могут. Если мы разделимся, или если со мной что-то случится, они окажутся в западне. Я не могу рисковать, беря с собой кого-то ещё, пока сам не пойму, с чем мы столкнулись.
Дэскас фыркнул, и его следующая мысль пришла с глубоким чувством сарказма:
— «Приятно знать, что ты и обо мне тоже волнуешься».
— Ты всё равно не позволил бы мне тебя оставить — к тому же, тебе-то что может угрожать?
Дракон прочертил одним из когтей глубокую борозду в большом куске гранита, прежде чем оглядеть оставшийся неповреждённый коготь.
— «В этом есть некоторая истина», — ответил он. — «Как мы будем это делать?»
Мэттью подошёл к нему, и протянул руку, положив её на массивную переднюю лапу дракона:
— Приготовься. Это, наверное, будет очень дезориентирующим. Просто стой неподвижно, пока мир не станет снова осмысленным.
— «Что это значит…?»
Мысль Дэскаса резко оборвалась, когда всё задрожало и начало расплываться вокруг них.
  
Глава 2
 
На этот раз было проще, несмотря на то, что он взял с собой дракона. Мэттью уже знал, куда они направлялись, и само усилие по транслокации их из начального местоположения в новое измерение требовало, похоже, лишь небольшое количество эйсара. Он ощутил лёгкое сопротивление, когда они вошли в тёмное измерение, на которое он нацеливался.
Ощущение было таким, будто он упал в ледяное озеро — шок выбил воздух у него из лёгких. Когда мир обрёл чёткие очертания, Мэттью обнаружил, что находится в абсолютной темноте — не просто в метафорической тьме, которую он видел из места в промежутке, а истинную черноту — полное отсутствие видимого и ощущаемого.
Он ничего не чувствовал — будто его магической взор внезапно исчез, вместе с его зрением. Казалось, что воздух давил на него, заставляя его чувствовать клаустрофобию, пока он делал глубокие вдохи, чтобы компенсировать чувство того, будто он задыхается.
Однако Мэттью не был склонен к панике. После того, как первый дезориентирующий шок прошёл, он осознал, что его магический взор на самом деле не исчез — он всё ещё мог ощущать своё тело, и Дэскас по-прежнему был рядом с ним. Однако больше ничего не было — лишь чёрная пустота. Нагнувшись, он ощупал землю у себя под ногами. Его руки ощутили грубый камень. Прохладный воздух пах влажной землёй. Несмотря на своё усиленное драконом зрение, он не мог уловить никакого намёка на свет.
«Мы снова оказались в пещере», — осознал он. «Вот, почему нет света. Нет света, и нет эйсара».
Вот, почему выбранный им мир казался тёмным, разглядываемый из места в промежутке — потому что в нём не было эйсара. Он был мёртвым и пустым, по мнению его магических чувств.
Его мысли прервались, когда дракон у него под боком начал издавать глубокий, рокочущий рык. Дэскаса тревожило их необычное окружение. Яркий жёлтый свет расцвёл в пещере, когда между его оскаленными зубами начали вырываться языки пламени.
— Всё хорошо, — сказал Мэттью. — Мы просто под землёй.
— Я ничего не вижу! — послышался редко используемый драконом голос. — Я не могу слышать твои мысли!
— Здесь нет фонового эйсара, — успокоил его Мэттью, — но ты всё ещё можешь видеть. Твоё пламя на миг осветило тьму.
— Как мы оказались под землёй? — спросил Дэскас. — Мы были снаружи.
— Я целился в пещеру, — сказал Мэттью. — Это всё для меня ещё ново, но я не думаю, что была бы разница, откуда из нашего мира мы вышли. Место, в которое я целился в этом мире, являлось этой пещерой.
Ещё одна вспышка из рта дракона на миг осветила каменные стены.
— И как ты нам предлагаешь выбраться отсюда? Я не вижу вокруг нас никаких проходов.
Мэттью был не так уж уверен в этом. Если это измерение было близким аналогом их собственного, то пещера должна быть очень похожей на ту, что осталась в их мире. Однако ему нужно было больше света, чтобы в этом убедиться. Сосредоточившись, он сфокусировал свой эйсар, чтобы создать светящийся шар в своей вытянутой руке:
 
— Лэет.
Он это уже проделывал тысячу раз, но теперь делать это было гораздо труднее. Весь эйсар приходилось брать изнутри. По мере того, как он вливал свою силу, свет разгорался, и через несколько секунд над их головами повис сияющий шар.
Выхода не было.
— А вот это неудобно, — пробормотал молодой волшебник.
— Я могу выкопать нам выход, имея достаточно времени, — предложил Дэскас. — А моим огнём будет ещё быстрее. Он способен плавить камень.
— Я помру от жара или отсутствия воздуха раньше, чем ты пробьёшься через весь этот камень, — сказал Мэттью. Он ненадолго задумался, что убило бы его первым, или что было бы наименее приятным. «Сгорание, определённо», — решил он, прежде чем направить свои мысли на более практичные решения: — Будет безопаснее, по крайней мере для меня, если я это сделаю.
— Я никогда не пойму, как ваша раса сумела выжить так долго, — прокомментировал дракон. — Ваш вид может убить почти что угодно.
Мэттью ухмыльнулся:
— Тебя намеренно создали живучим.
— Ты лишь подкрепляешь мой аргумент, — сказал Дэскас. — Твой отец создал нас. Если он мог это сделать, то почему не создал более сильные тела для себя и своих отпрысков?
— Гарэс Гэйлин однажды попытался такое сделать, — возразил Мэттью. — В конце концов он решил, что лучше быть человеком.
— По какой причине? — фыркнул дракон.
— Судя по всему, он съел большую часть своих друзей, и после этого быть драконом ему больше не нравилось, — объяснил Мэттью.
Дэскас засмеялся, из его глотки донёсся тревожно глубокий, лающий звук.
— Едва ли могу винить его за это. Вы, люди, очень вкусно пахнете.
Волшебник странно посмотрел на своего спутника:
— По сравнению с чем?
— С овцами, — мгновенно ответил дракон, — или, что хуже — с козами. Они пахнут ужасно, хотя, если честно, я бы в любое время предпочёл корову, или ещё лучше — лошадь, а не человека. Никогда не пойму, почему твоя семья настойчиво кормит меня козами. Есть так много вариантов получше.
— Козы дешевле, — проинформировал его молодой маг. — Даже мой отец разорился бы, скармливая тебе коров каждый день. — Он попытался не думать о драконе, поглощавшем лошадей — почему-то этот образ тревожил его больше, чем мысли о Дэскасе, пожирающем людей. — Как часто ты думаешь о том, чтобы есть людей?
— Только во сне.
«У Мойры, наверное, было очень не всё в порядке с головой, когда она создавала его личность», — подумал Мэттью.
— Тебе действительно снится такое?
Дэскас снова засмеялся:
— Нет. Обычно мне снятся олени, или лошади.
— Какое облегчение.
— Хотя иногда я воображаю их, обрызганных сверху вкусным человеческим соусом, — продолжил дракон.
Вот теперь он точно знал, что Дэскас дурил ему голову. У его спутника было причудливое чувство юмора.
— Как вообще можно сделать человеческий соус? Драконы не готовят.
— Признаю, готовку людей — ха-ха — я не понимаю, однако я бы предположил, что их можно просто-напросто раздавить в кашу. Разве это так трудно?
Мэттью не мог не засмеяться, но чуть погодя добавил:
— Просто помни вот что: тебе нельзя есть людей, никогда.
Дракон вздохнул:
— Даже плохих людей?
Это что, был сарказм? Голос Дэскаса был слишком чужеродным для нормального человеческого диапазона интонаций, чтобы сказать точно, и не будучи способным слышать его мысли напрямую, Мэттью не мог знать истинный смысл его двусмысленных слов.
 
— Даже плохих… если только я тебе не разрешу.
— А что насчёт мёртвого?
— Э?
— Что если он уже мертв? К примеру, если бы мы нашли какого-то человека, упавшего со скалы, и он уже был бы мертв? Было бы неправильно позволить ему зря испортиться…