Цикл «Рождённый магом». Компиляция. Романы 1-14 (СИ)

— Благодарю, Лорд Ингэрхолд. Я ценю ваше терпение относительно моей скрытности, — сказала Мойра, сев немного прямее.
— Пожалуйста, просто «Джеролд», если можно. Использование титулов для меня неудобно, особенно учитывая тот факт, что твой мне неизвестен, — ответил он, сверкнув улыбкой, которая, наверное, должна была заставить Мойру расслабиться.
Она не могла удержаться от того, чтобы изучить его эйсар, особенно те части, которые раскрывали его намерения. Она видела там интерес, но отнюдь не только интеллектуальный. Его разум был дисциплинированным, но было ясно, что он находил её привлекательной. Это наблюдение заставило её неуютно поёрзать.
— Пусть будет «Джеролд», если ты так хочешь. Меня интересует Граф Бэрлэйген, — сказала она, надеясь направить его мысли в более практичное русло.
— Молодой или старый?
Мойра приостановилась:
— Прошу прощения?
Джеролд подёргал себя за ухо, рассеянно теребя золотую серьгу.
— У нас два Графа, хотя лишь молодой на самом деле владеет этим титулом. Его отец, старший, передал титул сыну, когда здоровье перестало позволять ему справляться с обязанностями. Полагаю, ты имеешь ввиду молодого, но мне подумалось, что следовало уточнить.
— О, — неловко отозвалась она, — вот незадача.
— Не понимаю, о какой задаче идёт речь, — сказал Барон с озадаченным выражением лица.
— Нет, я имела ввиду, что я поняла, но была слегка удивлена, — объяснила она.
Он нахмурился:
— Тогда почему нельзя было так и сказать?
Теперь смутилась уже она:
— Это такое выражение, которое мы используем в Лосайоне. — Она слишком поздно спохватилась, и увидела в его эйсаре вспышку чувства победы, когда он услышал от неё имя её родины.
— Понятно, — любезно ответил он, — значит, это идиома, которая означает принятие факта с одновременным выражением удивления. Верно?
— Э-э, да, — ответила она. Ей быстро становилось очевидным, что в словесной дуэли она Барону сильно ступала.
Он похлопал её по ладони:
— Благодарю за то, что рассказала мне о твоём доме. Знаю, это было случайностью, но я всё равно чувствую себя комфортнее с этим знанием.
Его касание казалось чересчур фамильярным, но она не сразу убрала руку.
— Надеюсь, — моя национальность не является проблемой. — Она слегка склонила голову, чтобы её глаза смотрели на него исподлобья. «Что я творю?»
Он убрал руку, задумчиво изучая Мойру взглядом:
— Отнюдь, я нахожу иностранок экзотичными. Почему тебя интересует Ло́рэнс Бэрлэйген?
— Я полагаю, что он может что-то знать об исчезновении моего отца, — откровенно сказала она.
Глаза Джеролда слегка расширились:
— Я солгал бы, если бы не сказал тебе, что Граф в последнее время вёл себя довольно странно, но мне было бы проще помочь тебе, если бы я знал, кто твой отец.
Она проигнорировала последнюю половину его ответа:
— Странно? Как именно?
Вздохнув, он продолжил:
— Молодой граф всегда был общительным, но в последние два года стал затворником. Теперь он кажется почти мизантропом.
— Мизантропом?
— Это значит, что ему, похоже, не нравятся люди, — объяснил Барон.
— Я знаю, что это значит, — с некоторым раздражением сказала Мойра. — Мне было любопытно, что именно ты имел ввиду. Он просто стал жить в изоляции, или показал какие-то определённые признаки нелюбви к людям?
Джеролд продолжил:
— В прошлом году он уволил большую часть своих слуг, а чуть более месяца тому назад отослал прочь большую часть своих солдат. Никто из них не вернулся.
— Они пересекли Северные Пустоши, — прокомментировала Мойра. — Мы нашли одну из ливрей.
Барон уставился на неё, и она могла на самом деле видеть бурю активности в его мозгу. Наконец он снова заговорил:
— В таком случае, ты должна быть дочерью либо Барона Арундэла, либо Графа ди'Камерона. — Он приостановился, дав своим мыслям достигнуть конечной точки: — Значит, ты — волшебница? Или мне следует использовать термин «ведьма»?
В его ауре была лёгкая нотка страха, но было ясно, что он держал её под контролем. Мойра сказала, тщательно выбирая слова:
 
— «Ведьма» является суеверным термином, в основном используемым для людей, почти лишённых способностей, и обычно используемым по отношению к тем, кого сородичи недолюбливают. Я — волшебница, но я обнаружила, что местные жители скверно реагируют на этот факт.
— Ты можешь видеть мои мысли? Ты читаешь их, прямо сейчас?
Мойра почти вздрогнула, но подавила эту реакцию:
— Мне пришлось бы касаться тебя, чтобы проделать что-то подобное, но я могу говорить разум-к-разуму с другими волшебниками, или с кем-то особо связанным со мной. — Она не потрудилась объяснить тот факт, что маги могли ощущать эмоции без прямого контакта, или тот факт, что её собственные чувства могли раскрыть о ком-либо гораздо большее, чем то, на что были способны даже маги. По большей части её ответ был правдой — она на самом деле не могла читать его мысли.
— Твой отец — Кровавый Лорд, не так ли? — прямо спросил Барон.
Она заскрипела зубами:
— Мне очень не нравится это имя. Мой отец — самый добрый человек из всех, кого ты мог бы надеяться когда-либо встретить. Он только и делал, что жертвовал и страдал за народ нашей страны. Всё слышанное тобой, что противоречит этому — ложь.
— Он правда выступил против самих богов? — Голос Джеролда снизился до шёпота, будто он боялся, что кто-то услышит его вопрос, и может заподозрить его в ереси.
— Они были не богами, а всего лишь сверхъестественными созданиями, которых люди далёкого прошлого наделили могуществом, и — да, он действительно сражался с ними, — ответила она. — Но всё это для меня бесполезно. Мне нужно увидеть этого Графа, и выяснить, знает ли он что-нибудь об исчезновении моего отца.
Тут Барон спохватился, и опустил голову в покаянии:
— Прошу прощения. Осознание того, кем именно ты являешься, заставило меня проявить грубость. Ты должна понять, что магии здесь не доверяют. Мы считаем себя верными приверженцами Сэлиора.
— И что ты сделаешь? — с вызовом спросила Мойра. — Сбежишь на улицу, призывая людей открыть на меня охоту? Я здесь лишь для того, чтобы найти отца.
— Нет, — чуть погодя сказал он. — Я считаю тебя слишком красивой для этого, хоть это и может обречь меня на вечные муки. К тому же, ты ведь не боишься разгневанной толпы, не так ли?
— Нет.
— И что ты сделаешь? — с любопытством спросил он. — Я, конечно, никому ничего не скажу, но не могу не задуматься о том, что случилось бы. Ты бы стала от них отбиваться? Швырять в них огнём?
— Я бы просто удалилась. Нет никакой нужды никому вредить. Я могу защищаться от большинства атак, — настойчиво сказала она. — Почему мужчины всегда в первую очередь думают о насилии?
— А что твои спутники?
Это заставило Мойру немного посмеяться:
— Я бы окоротила их. Чтобы защитить твой народ… конечно же.
— Они — тоже волшебники?
— Нет, — сказала она, махая ладонями. — Который помоложе — сын Дориана Торнбера, а который постарше — просто ворчливый старик, хотя он и сражался во многих битвах. Он, наверное, убил больше народу, чем любые десять знакомых тебе людей… вместе взятых.
— То, что эти двое — твои единственные спутники, приводит меня к выводу о том, что искать своего отца ты планировала отнюдь не путём дипломатических просьб, — прокомментировал Джеролд. — Ты можешь найти больше помощи, чем ожидаешь, если заручишься поддержкой Короля.
Мойра сжала губы:
— Я не думаю, что ваш король благосклонно отнесётся к обвинению одного из его вассалов в похищении моего отца. К тому же, я думала, что ваш народ не доверяет волшебникам.
 
— Волшебникам — да, — согласился Барон, — но посол из Лосайона — другое дело. Позволь мне представить тебя Королю. Приветствуй его открыто, а затем скажи ему о своей нужде в разговоре наедине. Он — мудрый человек, и справедливый. Он оценит твою осмотрительность, и, учитывая странное поведения Графа Бэрлэйгена в последнее время, я не сомневаюсь, что он будет открыт к оказанию тебе помощи в поисках истины.