Цикл «Рождённый магом». Компиляция. Романы 1-14 (СИ)
— Ты должен очнуться, — снова сказал голос, и что-то начало толкать его в плечо. Тело Грэма пронзила острая боль. Он начал заново обдумывать свою гипотезу насчёт «мёртв». Предполагалось, что мёртвым не бывает настолько больно.
Ещё один грубый толчок заставил его передумать:
— Чёрт побери, хватит! — прошипел он.
— Ты жив! — Это был голос Мэттью.
— Ненадолго, если ты и дальше будешь меня так бить, — пожаловался Грэм. Он немного помолчал, а потом спросил: — Насколько плохо?
— Не могу сказать. Тебе надо отозвать броню, чтобы я мог увидеть твоё тело.
— Я думал, у тебя магические глаза.
— Магический взор не видит сквозь эту броню. Если бы мог, то ты бы умер от первого же выстрела, — сказал Мэттью.
— Да, тогда это была бы весьма хуёвая броня, — согласился Грэм.
— Спасибо за комплимент, — сухо сказал Мэттью.
— Как мне её отозвать?
— Командное слово то же самое.
Грэм начал было делать так, как сказано, но потом ему в голову пришла мысль:
— Возможно, будет лучше её оставить.
— Почему? — спросил молодой волшебник.
— Возможно, только она и не даёт мне развалиться на куски.
— Если бы всё было настолько плохо, ты бы уже умер — но у тебя может быть кровотечение. Мне нужно увидеть тебя, чтобы наверняка не дать тебе умереть.
— Ты всегда как луч света в тёмном царстве, не так ли? — заметил Грэм. Делая, как было сказано, он отозвал броню. Он был вознаграждён взволнованным вдохом, когда Мэттью увидел его.
— О-о-о, чёрт! — сказал его друг.
— Я отзову и меч тоже, подожди, — сказал Грэм.
— Нет! Не надо!
— Почему нет?
— Думаю, он не даёт тебе умереть, — сказал Мэттью с ноткой удивлением в голосе.
— Что?! — Грэм попытался поднять голову.
— Не двигайся!
— Почему?! — с каждым предостережением Грэм всё больше паниковал.
— Просто заткнись. Всё плохо, очень плохо. Если ты сдвинешься… о боги! Просто не двигайся. Дай мне сделать, что смогу, — у самого Мэттью голос тоже звучал близким к панике.
— А мы не можем подождать твою сестру? Когда ты в прошлый раз надо мной работал, получилось у тебя не очень, — сделал наблюдение Грэм.
— Мы разделились до того, как я тебя нашёл. Она везёт Айрин и Грэйс обратно в Камерон. У тебя нет столько времени, — сказал Мэттью. — Придётся удовлетвориться мной.
— Пиздец.
— Не волнуйся. После прошлого раза я немного попрактиковался. Мойра сказала Папе, и он был не очень доволен. Он хотел убедиться в том, чтобы в следующий раз я был более подготовленным. — Голос Мэттью звучал спокойнее.
— Если бы ты сделал броню, которая не разлетается на куски после каждого удара, то «следующий раз» не был бы сейчас, — возразил Грэм.
— Она и не разлетается, Грэм, — сказал Мэттью. — Эта броня так делает только когда в неё попадает что-то катастрофически мощное. Судя по тому, что мне когда-то рассказал Папа, Карэнт попал в Дориана одним из этих пурпурных разрядов, и это полностью уничтожило его броню. Ты же выдержал два удара, а потом ещё две тех широких конусных атаки… и до сих пор не потерял броню.
Грэм ничего не сказал — он разрывался между раздражением и логикой, говорившей, что ему следует быть благодарным. Молчание было лучшим его компромиссом.
— Ну? — спросил Мэттью.
— Что — ну?
— Ты так и не сказал мне, насколько клёвой ты считаешь броню…
— Серьёзно?! — проворчал Грэм. — А это не может подождать? Разве у тебя нет сейчас более важных занятий?
— Я решил, что мне следует узнать твоё мнение сейчас, на случай если… — фраза Мэттью повисла в воздухе.
— На случай если что?! Я умру? — сказал Грэм, повышая голос. Ему хотелось кричать, но его лёгким будто не хватало на это сил. — Честное слово, Мэтт, ты невероятен. Я умираю, а ты хочешь знать, понравилась ли мне блестящая броня.
— Вот, — сказал Мэттью, сделав долгий выдох — и засмеялся.
Грэм взволнованно уставился на него.
— Видел бы ты своё лицо, — сказал Мэттью.
— Это не смешно, Мэтт. Я умираю.
— Уже не умираешь, — сказал его друг.
— Э?
— Я закончил с самыми худшими повреждениями, — сказал Мэттью. — У тебя была порвана большая вена в левой ноге. Я это исправил, и срастил кость обратно, но страшнее всего был кусок ребра, засевший в твоём сердце.
— Я ничего не чувствовал. Когда ты успел? — «Он что, сказал, что моё ребро пробило мне сердце?»
— Я начал сразу же, как только ты убрал броню, — ответил его друг. — Вот, почему у тебя тело онемело. Папа заставил меня запомнить все главные нервы.
Грэм потратил немного времени, обрабатывая это, и с некоторым удивлением заметил, что его тело действительно онемело. «Как это я не заметил? Он для этого продолжал болтать? Чтобы меня отвлечь?»
— Если ребро воткнулось мне в сердце, то я бы умер до того, как ты сюда добрался, — без всякого выражения сказал Грэм.
— Вот, почему я сказал тебе не отзывать меч. От рубинового камня к твоим сердцу и лёгким шла линия силы. Он каким-то образом поддерживал ток крови и работу твоих лёгких, пока я не смог всё исправить. — Мэттью смотрел на него покрасневшими глазами.
— Ты что, собрался плакать? — встревоженно спросил Грэм. Мэттью был известен отнюдь не выражением эмоций.
— Нет, — сказал его друг, вытирая лицо. — Заткнись. Ты — мой лучший друг. Я думал, что ты умираешь.
Грэм пробормотал что-то неразборчивое. Комок в горле затруднял ему речь.
— Что? — спросил Мэттью.
Он сглотнул, и попытался снова:
— Я сказал «броня очень клёвая».
Мэттью засмеялся:
— Ага, действительно клёвая, а? Твой план заманить сюда Чэл'стратэка, позволяя ему бить по тебе с близкого расстояния, тоже был довольно клёвым.
— А вот теперь ты просто умничаешь.
— Ага, — с улыбкой сказал его друг. — Умничаю. Я в жизни не видел ничего тупее этого.
Грэму тоже хотелось смеяться, но его тело было не совсем к этому готово.
— Я могу сесть?
— Ещё нет. У тебя всё ещё вывихнуто правое плечо, и порваны мышцы в нескольких местах. Давай, я это исправлю, а потом, возможно, я позволю тебе снова пользоваться твоим телом.
* * *Мэттью призвал обратно своего дракона Дэскаса, и вылечил ему ногу, прежде чем они оседлали его, чтобы улететь прочь. Грэм скептически посмотрел на существо.
— Дэскас не вынесет двоих, — сказал он. Дракон не выглядел способным нести более одного седока.
Мэттью положил ладонь ему на плечо:
— Я сделаю нас легче, не волнуйся.
— Каждый раз, когда ты говоришь «не волнуйся», я позже решаю, что волноваться мне следовало, — сказал Грэм.
— Ты ворчишь как старая бабка.
«Есть причина, почему бабки доживают до старости», — подумал Грэм, но воздержался от дальнейших споров. Вскоре они летели обратно к Замку Камерон.
— Ты сказал, что Мойра была с Грэйс и Айрин…
— Когда Папа получил послание от Элэйн, он отбыл сразу же. Мы с Мойрой отвезли остальных обратно на летающей машине, но времени у нас на это ушло больше. Добравшись до замка, нам нечего было делать, а Папа не вернулся, поэтому мы взяли дело в свои руки.
— Я не знал, что он дал вам драконов, — сказал Грэм.
Мэттью улыбнулся:
— Он и не дал. Но он показывал их нам. Планировал подождать, пока мы не станем гораздо старше.
— Тогда как?
— Мы сами взяли, — сказал его друг. — Мама уже была настроена на дверь в комнату с яйцами, а я уже знал ключ к стазисному замку.
Грэм просто покачал головой.
— Потом мы взяли драконов, и полетели к дому, но там никого не было, и от самого дома остались лишь обгорелые балки. Мы разделились, и начали поиски. Мойра нашла Грэйс, и послала мне послание, поэтому я направился в ту же область, но вместо них я нашёл вас. Мама, наверное, всё ещё ищет, поскольку она не могла слышать послание Мойры. — Он постучал себе по виску.
— Прошлой ночью, — сказал Грэм, — я видел, как твой отец бился с Сэлиором.
— Тогда он, возможно, уже вернулся в замок, — сказал Мэттью.