Цикл «Рождённый магом». Компиляция. Романы 1-14 (СИ)

Его ученик не стал спрашивать. Грэм знал, что его наставник объяснит, если сочтёт это нужным.
В этот раз он счёл:
— Первая — что бой никогда не приходит тогда, когда ты готов, а вторая — что пренебрежение уходом за собственным телом всегда является плохим решением.
К тому времени, как Грэм вернулся в замок тем вечером, его тело ныло от головы до пяток. Они дрались голыми руками — он подозревал, что его учитель выбрал это исключительно потому, что это позволяло ему точнее контролировать то, как и где он оставлял своему несчастному ученику синяки.
Когда он вернулся, Алиссы в его комнате не было, поэтому он не увидел её, пока не пошёл на ужин в главный зал. Выражение разочарования, которое он увидел на её лице, сказало ему, что она не была рада его неспособности вернуться — но, конечно же, открыто говорить об этом за столом они не могли. Её лицо переменилось, когда она увидела, в каком он был состоянии.
Его ноги дрожали, пока он осторожно опускался на своё место, и вздрогнул, когда обнаружил новый синяк.
— Ты в порядке? — с некоторой озабоченностью спросила Алисса.
— Я упал после обеда.
Мэттью уставился на него:
— Ты что, подрался с кем-то?
— Я просто упал, вот и всё, — упрямо сказал Грэм, отказываясь смотреть на своего друга.
Мэттью наклонился к нему, прошептав:
— Я вижу твои синяки — включая те, что скрыты твоей одеждой. И моя сестра тоже видит. Кто это сделал?
— Это же был Перри, так ведь, — гневно сказала Мойра, наклоняясь через стол и понизив голос. — Это нечестно. Он упражняется каждый день, а теперь третирует тебя просто потому, что ему нравится так же девушка что…
— Говорю же: я упал! Оставьте меня в покое, — громко проворчал Грэм. Затем он понизил голос, заметив любопытные взгляды сидевших далее вдоль стола взрослых. — Никто меня не третирует.
— Мы не можем помочь тебе, если ты не будешь с нами говорить, — с увлажнившимися глазами сказала Мойра.
Алисса боялась, что Мойра может закатить сцену, поэтому вмешалась:
— Оставь его в покое. Он мужчина. Если захочет нашей помощи — скажет.
Мэттью хлопнул его по плечу, послав по его телу ещё одну острую волну боли:
— Просто скажи слово, и я заставлю их дорого заплатить.
— Я не хочу твоей защиты, и не нуждаюсь в ней! — Грэм разозлился, хотя и чувствовал некоторую гордость в том, что только что сказала Алисса.
После этого за столом воцарилась тишина, за что Грэм был очень благодарен. Поев, он вернулся в свою комнату, без промедления найдя кровать. Он спал как убитый, упав в незапятнанную снами черноту.
Он проснулся несколько часов спустя, одновременно сбитый с толку и удивлённый. Рядом с ним пристроилось тёплое тело, и он ощутил, как Алисса провела ладонью по его груди.
— Как?
— Ты оставил дверь незапертой.
Он взял локон её волос, и провёл его по своим губам, наслаждаясь запахом:
— Похоже, то было мудрым решением.
— Тебе нужно больше отдыхать.
— Сколько времени?
— Полночь. Я подождала, пока не убедилась, что близнецы наверняка ушли домой, прежде чем прокрасться сюда, — объяснила она.
— Значит, я отдохнул достаточно.
Она не стала возражать, поскольку он ясно дал понять, что именно он имел ввиду. Дальше они не спали.
  
Глава 19
 
Следующие две недели были самыми счастливыми в его жизни, и Грэм приноровился к новому распорядку. Большинство утренних часов он проводил с Чадом, учась следопытству, или упражняясь в стрельбе из лука, вторую половину дня проводил с Сайханом, и засыпал сразу же после ужина.
Ночи его принадлежали Алиссе.
Она ждала, пока большинство не отходило ко сну, прежде чем тихо прошмыгнуть к его двери, двигаясь подобно призраку. Он заботился о том, чтобы дверь никогда не была заперта, и как только она была внутри, следующие пять часов принадлежали только им одним — тихий рай тьмы и мягких поцелуев.
До формального Зимнего Бала оставалось лишь несколько дней. Леди Алисса нехотя поднималась с кровати, чтобы одеться, а он оценивающе наблюдал за ней. Она стала приносить с собой простое платье, чтобы не казаться такой подозрительной, если всё же встретит кого-то в коридоре, возвращаясь. В его платяном шкафу она хранила ещё одно.
 
Алисса посмотрела на Грэма с любопытным выражением на лице:
— Как думаешь, насколько далеко позволяет видеть особое зрение волшебника?
— Волнуешься, что один из близнецов может проснуться раньше, чем ты успеешь пробраться обратно по утру? — спросил Грэм.
— Нет, я слушала, когда они сказали тебе об особых завесах приватности твоей матери. К тому же, они на самом деле спят далеко отсюда. Так ведь?
Он поднялся с кровати на локтях:
— Откуда ты знаешь?
— Мойра упоминала об этом однажды, — ответила она. — К тому времени я уже заметила, что якобы принадлежащие им покои кажутся весьма застоявшимися и необжитыми.
Это его удивило. Иллэниэлы были чрезмерно осторожны с распространением этой информации. До финальной битвы Графа с Мал'горосом никто об этом не знал, не считая очень малого числа близких друзей и доверенных лиц. Даже после этого людям, укрывшимся за их магическим порталом, так и не сказали, где именно был расположен истинный дом семьи Иллэниэл, и настоятельно посоветовали вообще не обсуждать этот вопрос.
Он предполагал, что она, будучи иностранкой, не была осведомлена на этот счёт, и уж Мойра-то не могла быть настолько глупой, чтобы ответить на этот вопрос.
«С другой стороны, они сдружились», — решил он.
— Мне, наверное, не следовало ничего говорить, — сказала она, прерывая его мысли.
Он моргнул:
— Нет, ничего. Просто нам не положено это обсуждать.
— О, — ответила она, несколько испугавшись. — Прости. Я не хотела совать нос не в своё дело.
— Не волнуйся, — заверил он её. — Я знаю, что не хотела.
— Тебе не нужно мне об этом рассказывать. Я уже знаю, что ты мне доверяешь.
Он вообще-то и не собирался говорить об этом дальше, но теперь, когда она упомянула об этом, он ощутил желание показать ей, насколько он ей действительно доверял:
— Он в сотне миль к востоку отсюда, неподалёку от истока Реки Глэнмэй, в Элентирах.
Она нахмурилась:
— Я же сказала, чтобы ты мне не говорил.
Он схватил её за руку, притянув её обратно на кровать, чтобы поцеловать:
— Я знаю. Просто хотел позаботиться о том, чтобы ты осознала, насколько я тебе доверяю.
Её глаза увлажнились.
— Я люблю тебя, Алисса.
— Прекрати, тебе не следует так говорить. Ты меня едва знаешь, — возразила она.
Он заглянул глубоко в её глаза, пока не почувствовал, будто смотрел сквозь них, в её душу. Там была боль, и более глубокая рана, которую он не понимал, но всё равно чувствовал. Грэм также видел отчаянную нужду, которую она так хорошо скрывала — нужду в нём.
— Я знаю тебя достаточно хорошо, Алисса Конрадт. Я вижу твою глубину, твою тихую силу, и твою тайную уязвимость. Однажды ты объяснишь их мне, но пока что достаточно того, что я тебя люблю, полностью и безудержно, и не просто потому, что ты — первая женщина в моей жизни.
Эти слова заставили её глаза переполниться, и слёзы полились по её щекам:
— Я знала, что ты был девственником, но ты не спрашивал меня…
— О чём?
— Об отсутствии у меня… этого.
Он действительно заметил отсутствие крови после их первой ночи, но решил, что это его не касалось. Его бабка однажды рассказала ему историю своей жизни — ту, что даже его отцу никогда не рассказывала. Он не был настолько глуп, чтобы считать, что девственность — или её отсутствие — была мерилом достоинства и стоимости.
 
— Покуда ты любишь лишь меня, мне всё равно, что было прежде.
— Прекрати. Нет… я этого не заслуживаю. Я не достойна твоей любви. — Её тихие слёзы превратились во всхлипы.
— Почему ты плачешь? — Он был совершенно сбит с толку.
— Потому что я действительно тебя люблю, а мне нельзя! — Она вцепилась в него всей силой своих рук. — Я никогда не чувствовала такого, ни с кем другим.