Цикл «Рождённый магом». Компиляция. Романы 1-14 (СИ)

Грэм остановился, замерев. Обыскивая плохо освещённые кусты вокруг него, взгляд Грэма ничего не находил, но он знал, что там кто-то был. Он никого не видел, а слышал и того меньше, но сменивший направление ветер выдал присутствие другого человека.
— Кто здесь? — окликнул он ясным голосом.
— Всего-то лишь твоя восторжённая публика, — пришёл ответ с нотками сарказма.
Направление, с которого пришёл звук, соответствовало внезапной перемене ветра, но Грэм никого не увидел. Когда он бросил взгляд выше, его острые глаза наконец-то нашли объёмистую в на ветвях над тем местом, куда он прежде смотрел.
— Теперь я тебя вижу, — объявил он.
— Коль увидел бы, ушёл бы отсель ещё час назад, хрен моржовый! — возразил голос. Расстроенно вздохнув, тень распрямилась, отбросив покрытую листьями ветку, искажавшую её очертания.
Когда фигура потянулась, Грэм мельком увидел длинный лук, и ощутил внезапный прилив адреналина. «Этот не знакомец что, готовился стрелять?». Однако его страх оказался необоснованным — когда лицо человека показалось на свет, Грэм узнал в нём Чада Грэйсона, главного егеря для Графа ди'Камерон.
Закинув лук за плечо, охотник без труда спустился, повиснув на нижней ветке, и легко спрыгнув на землю. Ему было за тридцать, но двигался он с грацией человека моложе своего возраста. Он одарил Грэма кислым взглядом:
— Я сидел на этом, значить, чёртовом дереве больше часа, ещё до того, как ты объявился. Щас бы уже взял жирную лань, кабы ты не пришёл, начав метаться как раненый козёл в терновом кусту!
Грэм уставился на него, прокручивая у себя в голове цветастый говор [44] мужчины. «Как раненый козёл в… чём?». Он почти никогда не проводил с этим человеком особо много времени, и на самом деле не знал, как ему реагировать.
— Прошу прощения, Мастер Грэйсон, но вы же меня узнаёте, не так ли? — спросил Грэм просто чтобы убедиться, что охотник знал, к кому обращается.
— А як же! Ты жеж тот охламон из помёта Леди Роуз! Глаза у меня ещё не отказали, и память — тоже, — выплюнул раздражённый егерь.
«Охламон… помёт…». Грэм покрутил эти слова у себя в голове, и его кровь начала закипать. «Помётом» иногда называли потомство, и, насколько он понимал, обычно применяли только к потомству животных. Будучи от рождения аристократом, он не был особо привычным к вербальным оскорблениям, и никогда прежде не оказывался в прицеле подобного Чаду Грэйсону мастера бранного слова.
— Я правильно услышал? — сказал он, всё ещё не до конца веря своим ушам. — Вы только что назвали меня «охламоном из помёта Роуз?».
Егерь уже расхаживал по округе, бормоча себе под нос жалобы на то, что олени наверняка выберут другие тропы после устроенных Грэмом упражнений.
— Что? Не! — ответил он. — Я сказал «охламоном из помёта Леди Роуз». О манерах я не забываю.
— Возьми свои слова назад, негодяй, иначе я заставлю тебя ими подавиться, — низким голосом ответил Грэм.
Чад даже не озаботился взглянуть на него, шагая мимо.
— Негодяй? — сказал он, презрительно повторяя ругательство Грэма. — Ты что ж, учился браниться, хлебая из мамашиной титьки? Слыхал я словечки покрепче от ещё не оперившихся юнцов.
Грэм вышел из себя, ударив посохом по низкой дуге, намереваясь попасть мужчине по заднице. Удар прошёл мимо, когда тот будто споткнулся, и завалился вперёд. Чад быстро вернул себе равновесие, и встал, с невинным взглядом повернувшись к Грэму:
— Чуешь, ветерок откель-то прилетел? — спросил он.
— Тебе сейчас ещё больше влетит, если не попросишь прощения! — огрызнулся Грэм, перехватывая посох для ещё одного удара.
Чад встал, и одарил его пугающим взглядом, сперва посмотрев вниз, а затем позволив взгляду пройти снизу вверх, и остановившись, когда достиг глаз Грэма. Охотник был стройным и поджарым, но даже в свои пятнадцать Грэм был одного с ним роста, а уж по весу точно его превосходил.
— А у тебя кишка не тонка, чтоб меня заставить? — спросил охотник.
Кровь Грэма кипела, и он ответил своим посохом, с молниеносной быстротой ткнув одним из его концов вперёд.
 
Чад поймал удар ладонью, тяжёлая древесина жёстко хлестнула его плоть. Сжав руку, и схватив другой рукой Грэма за воротник, худой охотник завалился назад, и поднял ногу, нанося подростку удар в живот, одновременно с этим потянув его, перекидывая молодого человека через себя, и заставив его шмякнуться спиной о землю.
Оружия Грэм не выпустил, даже пока изгибался, пытаясь перевернуться, и встать на ноги. Егерь обошёл его, держась за другой конец дубового посоха, и заставляя плечо Грэма изогнуться в неудобную сторону. Прежде чем парень сумел выпутаться, Чад оказался позади него, потянув тяжёлую деревяшку вверх обеими руками, пока та не оказалась близка к тому, чтобы придавить молодому лорду трахею.
Грэм сумел ухватить посох обеими руками, не позволяя оружию приблизиться к его горлу, но позиция лесничего была гораздо лучше. Чад давил коленом молодому человеку в спину, подавшись назад, и таща оружие на себя.
— Сдавайся, и лежи тихо, дурень ты этакий, не то зашибу! — пробормотал охотник.
Разъярившись, Грэм отказывался сдаваться, хотя посох уже давил ему на горло. Его лицо покраснело, а руки тянули вниз, сопротивляясь давлению. Посох с громким треском надломился, и Чад упал спиной назад, всё ещё сжимая две половинки.
Грэм подскочил, поворачиваясь, и нацелившись пнуть упавшего позади него мужчину.
Быстро перекатившись, Чад избежал удара, и поймал обеими руками Грэма за щиколотку. Крепко вцепившись, чтобы избежать дальнейших ударов, он ударил ногами, выбивая из-под подростка его оставшуюся ногу. Они долгую минуту боролись на земле, пока охотник не оказаться позади молодого лорда, взяв его голову в захват.
Подбородок Грэма был прижат вниз, и он лишь становился сильнее по мере того, как росла его ярость. Таща запястье охотника одной рукой, он чувствовал, как хватка мужчины начинает слабеть. «Я раздроблю его кости!»
Он замер, когда ощутил прижавшуюся сзади к его шее холодную сталь.
— Советую угомониться, малец! — проскрежетал охотник.
— Ты не посмеешь, — сказал Грэм.
— Не испытывай меня, парень, — ответил Чад, иначе я оставлю тебя в земле хладным трупом. Не дам себя побить какому-то молокососу.
— Если убьёшь меня, тебя повесят, — подал мысль Грэм.
— Нет, коли тела так и не отыщут, а если я почую, что таки найдут, то и духу моего здесь не будет задолго до энтого. Ну, чего, хочешь судьбу испытать?
Грэм долго молчал, прежде чем ответить:
— Ты трус, раз грозишь мне ножом.
— Думаешь, мне не похер? Помнится, ты не единожды, а даже дважды махнул по мне этой твоей чертовой палкой, пока я не вынужден был обороняться, — ответил Чад. — А теперича решай. Мне в земле тебя оставить, али ты утихомиришься, и перестанешь валять дурака?
Сделав глубокий вдох, Грэм попытался расслабиться:
— Ладно, ты победил.
— Ты не передумаешь, когда я тебя выпущу? — спросил Чад, продолжая его держать.
— Ты на самом деле не можешь верить ничему, что я говорю с приставленным к моей шее ножом, — заметил Грэм.
— Ты, значит, говоришь, что слово твоё — пустой звук? — сказал охотник. — Батя бы твой не обрадовался.
— Я под принуждением, — сказал Грэм. — Но, наверное, лесничему вроде тебя и не понять, что такое честь.
Острый край ножа прижался к его загривку, заставив ручеёк крови потечь по его плечу, и вниз, по груди.
— Поберегись, парень, не то ныне время для оскорблений. Всё я понимаю, но нельзя просить выкуп или выпускать под честное слово, если от рыцарей не ждут соблюдения капитуляции.
 
На миг Грэм сбился с толку. Он не ожидал, что охотнику будут известны более тонкие моменты рыцарства:
— Ты что, собираешься требовать за меня выкуп?
— Не, просто хотел от тебя слова, что драке конец. Это как опустить под честное слово, только ты не будешь в плену, мы просто разойдёмся, и никто не пострадает.