Цикл «Рождённый магом». Компиляция. Романы 1-14 (СИ)

Он проигнорировал её.
Появилась Кэйт:
— «Эмма собирается всё уничтожить».
— «Как я её и учил», — пробормотал он.
Лира вернулась, но прежде чем она что-то сказала, он ощутил что-то новое. Огонь. Одна из его ветвей горела. Мир сместился, когда по нему прошла волна того, что у Ши'Хар было эквивалентно адреналину. Рядом с ним был разожжён костёр, и его пламя было достаточно высоким, чтобы достичь одной из его нижних ветвей. Послав свою волю, он затушил пламя, а затем обратил своё внимание на крошечное существо, поддерживавшее огонь.
Женщина, эйсар которой был ему знаком, стояла, уставившись на потухший костёр. Он подумал о том, чтобы убить её, чтобы предотвратить любые дальнейшие покушения. Сперва он изучил её поближе. Бриджид однажды пригрозила поджечь его, если он не вернётся, но это была не она.
— «Это что, Кэйт?»
Лира произнесла:
— «Конечно, это она. Она в отчаянии. Нам нужна твоя…»
Она исчезла, и в его сон вернулась Кэйт:
— «Пожалуйста, проснись».
— «Ты что, пыталась меня поджечь?» — спросил он.
— «Да, она пыталась», — ответила Лираллианта, сменяя её.
— «Я думал, что вы были воспоминанием».
— «Помоги мне, Даниэл», — взмолилась Кэйт.
Она действительно была здесь. Это знание вызвало в нём прилив чувств, и ему захотелось обнять её, но она растаяла, когда он попытался охватить её своими мысленными руками. Теперь она снова стала Лирой.
— «Я люблю тебя», — сказал он ей. Это было истиной, какая бы из них его не услышала.
— «Проснись», — сказал Лираллианта, целуя его.
— «Я люблю тебя», — повторил он, а затем Кэйт его укусила.
— «Проснись!» — настаивала она.
Тирион сместился. Ощущение было похоже на то, как если бы он вставал и пожимал плечами, разминая мышцы после долгой, проведённой в кровати ночи. Он собрал свою волю, а затем направил свои мысли вовне. Солнце кружилось в небе над ним, а земля обнимала его корни снизу. Он вспомнил свои дни в облике человека, и позволил этому видению наполнить себя.
Открыв глаза, он увидел её, лежащей в каком-то странном сотканном из заклинаний укрытии, её рыжие волосы беспорядочно разметались вокруг ней, когда она подняла голову, чтобы посмотреть на него в ответ.
Кэйт выглядела старше, уставшей и измотанной. У неё под глазами были круги, а её некогда милые веснушки совершенно покрыли её щёки, потерявшие былую упругость. Когда она встала, он увидел, что грудь её стала больше, и свисала под её платьем ниже.
Она выглядела так, будто перенесла какое-то испытание, но для него она по-прежнему была прекрасна. В её глазах он увидел искру, от которой у него когда-то замирало сердце, хотя та была почти скрыта усталым выражением её лица.
Кэйт видела, как он оценивает её, и отвела взгляд. Даниэл выглядел таким же, как прежде, возможно — даже моложе. Его некогда восстановившееся ухо снова исчезло, сменившись обрубком, который был у него в возрасте двадцати с лишним лет, но в остальном он выглядел подтянутым и здоровым, являя собой воплощение живости. Конечно, его голая кожа по-прежнему была покрыта множеством пёстрых татуировок. Оглянувшись, она увидела, что к ним приближается Лира, взбираясь по пологому склону.
— Скажи что-нибудь, — подтолкнула его Кэйт.
Он наклонил голову и, наконец, после долгой паузы, ответил:
— Непривычно говорить.
— Почему ты оставил меня, оставил нас? — спросила она.
Лираллианта остановилась, встав в пятнадцати футах от них, удовлетворяясь тем, что наблюдала за их воссоединением.
— Я бы не выжил, — ответил он. — А потом… когда я изменился, я обрёл покой. Я подумал, что миру будет лучше без меня.
Кэйт подняла на него взгляд, на её глаза навернулись слёзы:
— Эгоистичный осёл.
— Я люблю тебя, — сказал он ей.
Гладя на них, Лира ощутила новую эмоцию. Она была в не себя от радости от этих перемен, она была счастлива, однако под всем этим она ощутила что-то тёмное. Пока Тирион и Кэйт смотрели друг на друга, она ощутила, как между ними что-то промелькнуло, нечто более сильное, чем то, что когда-либо было у неё — узы, полностью стать частью которых ей никогда не суждено. «Это что, ревность?». Она оттолкнула это чувство прочь.
 
Шагнув вперёд, Лира произнесла:
— Хочешь познакомиться со своими детьми?
  
Глава 36
 
Было очень поздно, когда почти все заснули, но Тирион был бодр.
Он сидел в кресле-качалке своей матери, перед скромным очагом, и держал на руках Лэйлу. Кроме него не спал лишь Алан — он сидел рядом, в своём собственном кресле, и держал на руках Гарлина.
Двое мужчин тихо сидели, время от времени слегка покачиваясь, и наслаждались тишиной, глядя на огонь.
Его мать легла первой — утомлённая шоком его возвращения, она развила бурную деятельность, готовя и болтая, но её старое тело больше не могло долго поддерживать такую энергичную активность. Вскоре за ней последовала Кэйт, а потом — Лира.
Его возвращение было поводом для празднования, и все были упорно настроены наполнить его внимание и его уши новостями — всем тем, что он пропустил. Это должно было его утомить, но он всё ещё не был усталым. Возможно, проведённое в виде дерева время засчитывалось как сон.
Лишь его отец остался относительно спокойным. Алан коротко обнял его, а потом просто удовлетворился тем, что слушал болтовню женщин, пока те пытались описать каждую подробность прошедших месяцев.
Тирион и его отец уже много лет не были близки — с тех пор, как он вернулся, и забрал своих почти взрослых детей из Колна. Алан в то время начал пить, и его последним крупным признанием было сказать Тириону, что он жалеет о том, что тот вообще родился.
Эта пустота всё ещё висела между ними, холодная и сухая.
Он не испытывал к отцу ненависть или обиду. Если уж на то пошло, он считал слова отца более чем заслуженными. В общем и целом он был колоссальным разочарованием — как сын, и как человек.
— Я говорил не от сердца.
Слова упали в тишину. Странные и неожиданные, они донеслись от Алана.
— Ещё как от сердца, — сказал Тирион. — И ты был прав.
— Мне не следовало это говорить.
— Ты был пьян.
— Не ищи для меня отговорок, — сказал Алан. — Трезвый или пьяный, я говорил от сердца… тогда говорил. С тех пор у меня было много времени на размышления об этом.
— И что теперь?
Алан не смотрел на него:
— Ты всё ещё тот же мальчик, которого я растил и любил, кем бы ещё ты ни стал. Я не могу простить кое-что из содеянного тобой, но каждый идёт своим путём. Я не могу судить тебя на основе моей жизни.
Тирион сглотнул, пытаясь избавиться от вставшего в горле комка:
— Пап…
— Ты по-прежнему пугаешь меня до усрачки, — перебил его отец.
— Это, наверное, мудро, — сказал Тирион, — но я никогда не причиню вреда ни тебе, ни маме.
— Меня не это волнует, сын, — сказал Алан, поясняя. — Я слишком стар, чтобы волноваться за себя. Боюсь я за малышей. — Он слегка двинул руками, приподнимая Гарлина, чтобы подчеркнуть, о чём шла речь.
— Им я тоже вреда не причиню.
Алан покосился на него, и в его глазах отразилось пламя:
— Не давай обещаний, которые не сможешь сдержать.
Тирион опустил взгляд, позволяя своему зрению сфокусироваться на Лэйле. Его отец был прав, он даже этого обещать не мог. Они ещё какое-то время посидели молча, хотя теперь им было несколько уютнее, чем раньше.
Наконец Алан снова заговорил:
— Тебе когда-нибудь доводилось вот так держать малыша?
— Только Инару, — сказал Тирион. — И лишь несколько месяцев, прежде чем я был вынужден…
 
— …стать деревом? — закончил его отец.
— Да.
— Ты дал мне больше внуков, чем любой старик имеет право ожидать, — сказал Алан. — Хорошо наконец-то подержать одного из них.
«Одну из них ты вырастил», — подумал Тирион, думая о Хэйли, но удержал язык за зубами. Упоминание его мёртвой дочери не улучшит этот разговор: