Цикл «Рождённый магом». Компиляция. Романы 1-14 (СИ)

Она хрипло дышала со слезами на глазах, но кивнула, и через пару минут выдавила ответ:
— Эйлэяна.
Он сделал ей комплимент:
— Милое имя. Я спрашиваю лишь потому, что ты — первая. Если всё пойдёт хорошо, то ты будешь первой из многих. Если всё пойдёт не очень хорошо… в этом случае, полагаю, ты по-прежнему будешь первой из многих. Мне просто придётся продолжать работать, пока у меня не получится как надо.
Эйлэяна всё ещё тяжело дышала, пытаясь перевести дух, но сумела задать ещё один вопрос:
— Над чем работать?
— Я собираюсь лишить тебя способности к заклинательному плетению, — разумно ответил он. — Если возможно, я убью твоё семя разума, оставив тебя невредимой. По сути, я пытаюсь сделать тебя чисто человеком, хотя с твоим странным воспитанием ничего сделать не получится.
Её тело вздёрнулось вверх, но ремни положили конец её движению, в то время как воля Тириона снова стала бороться с её собственной. Её сопротивление прекратилось, когда он снова врезал ей под дых, на этот раз — сильнее.
— Ты, наверное, спрашиваешь себя: «зачем?». Зачем мне делать желать чего-то подобного? Ответ — прямо здесь, — сказал он, погладив гладкую кожу под тем местом, которое было бы пупком, если бы она была рождена нормальным образом. — Твоё чрево — вот, что мне нужно. Поскольку ваши старейшины решили сделать детей мужского пола генетическим тупиком, то ты, и другие дети Ши'Хар женского пола, являетесь единственным путём к получению особых дарований различных рощ. К сожалению, твоё семя разума — настоящая проблема, поскольку из-за него тебя не только трудно держать пленницей, но оно ещё и подавляет твой менструальный цикл.
Пожалуйста, перестань сопротивляться. Если я буду и дальше тебя бить, то могу повредить твои внутренние органы, а я именно этого и хочу избежать, верно? — добавил он.
Она снова стала дышать почти нормально, и поэтому он приступил к делу, сфокусировав свой эйсар, и сжёг крошечную часть семени разума, угнездившегося в её мозге. Тело Эйлэяны выгнулось, когда все мышцы в её теле разом сократились, а затем она обмякла, но глаз не закрыла.
— Как ты себя чувствуешь? — бесстрастно спросил он.
Она снова попыталась сплести заклинание, и он был вынужден снова её усмирить. Затем он выжег ещё один кусочек её семени разума. На этот раз она закричала — это был хриплый, истошный крик, который, казалось, никогда не кончится. Своим магическим взором Тирион видел, что аура Эйлэяны пылала болью.
Это было неожиданным, поскольку знания, которые он получил с лошти, указывали на то, что человеческий мозг не был способен ощущать боль, когда получал прямые повреждения. «Но, полагаю, это не обязательно применимо к семени разума, которое добавили Ши'Хар». Похоже было, что чужеродная ткань посылала различные искажённые сигналы вовне, когда её ранили, вызывая острый дискомфорт.
«Быть может, в следующий раз мне следует попытаться выжечь точки соединения?» — задумался он. Семя разума обычно должно было являться по большей части бездействующим органом. Из лошти он понял, что его основной функцией была запись сенсорных стимулов и сохранение воспоминаний о переживаниях носителя, пока тот не умрёт. После чего человеческим разум умирал, а семя прорастало, становясь старейшиной Ши'Хар, имеющим все воспоминания своего человеческого инкубатора. Единственной настоящей «активной» функцией семени разума было создание заклинательных плетений, и лишь тогда, когда разум носителя посылал в него соответствующие сигналы.
Однако, очевидно, семя разума могло влиять на носителя более прямым образом. «О чём мне следовало догадаться», — подумал Тирион, — «поскольку я уже знал, что оно влияло на менструальный цикл».
Крик Эйлэяны прекратился, и она снова попыталась сплести заклинание, прервав его мысли. Однако её усилия были неуклюжими, и он легко подавил их, не прибегая к новым ударам в живот. Тирион прижёг ещё один участок её семени разума, тщательно наблюдая за тем, как это на неё влияло.
Тело Эйлэяны покрылось потом, и бесконтрольно дёргалось. По ходу его эксперимента она кричала ещё полчаса, пока её голос совсем не отказал, оставив её неспособной делать ничего кроме как нечленораздельно хрипеть.
 
В конце концов она умерла.
— Плохо дело, — заметил Тирион, морща нос от запаха фекалий и мочи.
Её тело опорожнилось ещё до того, как она умерла. Ему придётся подумать о том, как улучшить конструкцию лаборатории. Про то, как избавляться от тел, он как-то не подумал. Сожжение трупа в замкнутом помещении глубоко под землёй было плохой мыслью, если, конечно, ему хочется и дальше дышать. Постоянная перевозка тел на поверхность также будет морокой, если он будет продолжать свои эксперименты.
«Быть может, я смогу придумать чары, которые будут дробить тела в пыль. Тогда я смогу позволить воде унести останки прочь». Возможно, ему понадобится расширить русло ручья, который вытекал из помещения. Единственной альтернативой, какую он видел, было выносить тела на поверхность, а потом закапывать их. «Наверное, из них получится отличное удобрение».
Как бы то ни было, ему понадобится гораздо больше подопытных.
  
Глава 12
 
— Где мы? — спросила Лэйла.
— В роще Гэйлин, на другой стороне западного океана, — ответил Бра́нгор. — Здесь это единственное известное мне место.
— Значит, ты не знаешь, где мы, — едко заявила она. Лэйла посмотрела на Тириона: — Мы можем быть где угодно. Этот глупец ничего не знает.
Брангор зарычал, но Тирион поднял ладонь:
— Одно лишь то, что он не знает в точности, где находится это место, не означает, что оно не на другой стороне океана.
Он обратился к Джо́рдану, другому магу Морданов, который их сопровождал:
— Теперь ты сможешь найти это место?
Светловолосый мужчина кивнул:
— Я могу попасть куда угодно, если я хоть раз там побывал.
— Несмотря на то, что ты тоже не знаешь, где мы? — скептически спросила Лэйла.
Джордан кивнул.
Выражение на её лице было почти презрительным. Лэйла не доверяла магам Морданов. Судя по всему, с Брангором у неё в прошлом был какой-то плохой опыт общения, когда она ещё была рабыней в Эллентрэа.
— Если я узнаю, что ты мне солгал, то оторву тебе яйца.
Брангор вызывающе сплюнул на землю. Секунду спустя он закричал, когда Лэйла привела в действие татуировку у него на шее. Секунды всё шли и шли, но она не освобождала его от боли.
— Я не закрывал нас щитом от звука, Лэйла, — предостерёг Тирион.
Она с небрежным выражением лица ответила:
— Я изменила экран на остановку звука, когда привела в действие его татуировку.
Брангор всё ещё извивался.
— Отпусти его, — приказал Тирион. — Если слишком долго будешь так делать, то он станет бесполезным.
Она кивнула:
— Хорошо, мой лорд. — Произнеся слово, она отменила боль, и светловолосый Мордан практически затих, хватая ртом воздух и потея, пока пытался снова взять себя в руки.
— Усвоил урок, а? — по-дружески спросил Тирион.
Со страхом покосившись на Лэйлу, тот выдохнул:
— Да, мой лорд.
Тут заговорил Раян:
— Как мы найдём хорошее место, Отец? Сквозь щит Лэйлы я ничего не чувствую. Мы по сути слепы, и эта местность нам совершенно незнакома.
Хотя внутри щита они могли видеть друг друга магическим взором, для обычного зрения там стояла кромешная тьма, а внешний мир был полностью закрыт для их чувств — как магических, так и обычных.
— Об этом я позабочусь, — ответил Тирион. — Если понадобится, Эмма сможет сделать то же самое. Дайте мне несколько минут, и я узнаю больше.
 
Сев, он начал слушать.
— Подожди, — сказала Эмма. — Кому-то нужно за тобой присматривать. Позволь мне помочь.
— Я этим займусь, — предложила Бриджид, кладя ладони Тириону на плечи.
Тирион ощутил осторожно касание её разума своим собственным. Она никогда прежде не делала с ним такое, но он чувствовал себя комфортнее, позволяя делать это ей, а не Эмме. Из всех его детей Бриджид была самой дикой, самой агрессивной, и определённо самой ожесточённой. Что бы она ни увидела таящимся во тьме его сердца, её это оттолкнёт с наименьшей вероятностью.