Цикл «Рождённый магом». Компиляция. Романы 1-14 (СИ)

— У меня было очередное видение, — сказала она, и замолкла.
Я подождал целую минуту, прежде чем решил, что она не просто медлит рассказывать.
— Видение чего?
— Нам нужно уходить, Морт — если продолжим следовать этим путём, то для нас нет будущего, — сказала она, глядя на меня умоляющим взором. Я никогда не видел её такой отчаявшейся.
— Что ты видела? — спросил я. Она не ответила, поэтому я повторил вопрос. У неё на лице было то самое упрямое выражение. — Я ничего не буду делать, если, ты мне не расскажешь, — объявил я.
Это её проняло. Она ещё целую минуту спорила, но наконец сдалась, и закричала на меня:
— Я видела твою смерть! Доволен?! Теперь ты меня послушаешь?
Я был ошеломлён, но сохранял спокойствие.
— Когда? — спросил я.
— Менее чем через год — я думаю, где-то весной. Поэтому нам надо уезжать, мы не можем возвращаться в Уошбрук, — настаивала она.
— Значит, это случится дома? Как? — задал я вопрос, который пугал меня до одури, и я не был уверен, что хотел знать ответ.
— Я не скажу тебе, это слишком трудно. Была война, ты погиб в битве. Я не могла ничего сделать, чтобы это остановить, — сказала она, перестав плакать, и уставилась на меня твёрдым взглядом.
— В битве может многое случиться — ты не можешь быть уверенной, что всё обернётся именно таким образом. С кем мы сражались? — осведомился я. Насколько я знал, у Лосайона не было врагов, внутренних или внешних, помимо каких-то сумасшедших служителей культов.
— Я не знаю — кто, но я знаю, что это случится. Морт… я знаю! Этого не избежать, я это чувствовала, — сказала она.
— Будущее не предопределено.
— Всё, что я когда-либо видела — сбылось, — ответила она.
— А что насчёт священника, травившего людей? — парировал я. Я знал, что это она точно изменила.
— Когда я это видела, я знала, что смогу предотвратить это — и предотвратила. Однако всё, что я видела до и после, сбылось. То, что я увидела сегодня, изменить невозможно, — произнесла она с холодной предопределённостью в голосе, от которой я похолодел.
— Дай мне немного подумать, — сказал я, и вышел на веранду. Я забыл упомянуть это прежде, но вид на сады был сногсшибательным. Пенни пошла было за мной, но я отмахнулся от неё. Не каждый день узнаёшь, что жить тебе осталось несколько месяцев.
Там я провёл почти полчаса, глядя на деревья и слушая ветер. Мир казался гораздо ярче, чем совсем недавно, гораздо более стоящим жизни. Хотел бы я иметь возможность сказать, что именно заставило меня принять моё решение, но словами этого не передать. Я просто знал. Свернуть с пути — значит отказаться от себя, стать кем-то, кем я быть не хотел. Я вернулся внутрь. Пенни уже укладывала наши вещи обратно.
— Остановись, мы не уезжаем.
Выражение её лица было душераздирающим. Я бы почти всё отдал, чтобы его изменить, но не это.
— Ты же не серьёзно? — сказала она.
— Серьёзно. Я не могу их бросить. Герцогу нужны мои показания. Людям Уошбрука нужна моя защита. Мы нужны нашим родителям. Если я уйду, то не буду тем человеком, которого ты любишь — я буду пародией на него, подделкой. Я скорее предпочту встретить будущее с высоко поднятой головой, даже если это означает потерю… всего, — заявил я. Я сам был готов зарыдать, но решительность гнала от меня слёзы прочь.
Пенни встала, и подошла ко мне, лучась гневом:
— А что насчёт меня? А! Что насчёт твоих родителей? Мы можем взять их с нами! Что я буду делать, когда ты умрёшь? Ты об этом подумал!? — тряслась она как дерево в грозу. — Ты думаешь, воспоминания о твоих благородных намерениях согреют меня ночью? Думаешь, они принесут радость твоим родителям?
— Я не передумаю, — сказал я, но мне было больно видеть её такой.
— Ты, эгоистичный ублюдок! — попыталась ударить меня Пенни, но я поймал её запястье. Я позволил бы ей дать мне пощёчину — это могло бы позволить ей почувствовать себя лучше, но я волновался, что она поранит руку о мой щит. Мы поборолись немного, затем она отдёрнула руку. — Я не останусь. Если ты собираешься это делать, то можешь делать это один. Я не буду смотреть, как ты убиваешь себя, — сказала она притихшим голосом.
 
Я открыл рот, чтобы ответить «Ты мне нужна. Я не могу сделать это без тебя», но слова так и не прозвучали. Я не мог заставить её участвовать в этом. У меня не было права. Она шагнула назад, а я стоял с полураскрытым ртом. Пенни качала головой, будто отрицая то, что видела в моих глазах. Наконец она развернулась, подошла к двери, и миг спустя ушла. Даже не хлопнула дверью.
Я сел на кровать. Вообразить день, который окажется хуже этого, я не мог.
  
Глава 6
 
Я сидел в комнате почти час. Хотел пойти за ней, но учитывая то, что она сказала, я не мог этого сделать. Если мне правда было суждено умереть через полгода, то было бы несправедливо заставлять её смотреть. Может, если она уйдёт сейчас, то сумеет найти кого-то другого, забыть… что угодно, лишь бы ей не было так больно. Конечно, с моей стороны было идиотизмом так думать — если бы мы поменялись местами, то я ни за что бы не оправился от этого всего лишь за несколько месяцев, если бы вообще оправился.
Одна мысль слегка подняла мне настроение. Если я знал примерное время и обстоятельства своей смерти, то мог быть чертовски уверенным, что я не умру до этого момента. Если смотреть в этом свете, то на следующие шесть месяцев я был практически в безопасности от несчастий. Есть некая свобода в знании того, что ты не можешь умереть — пока, по крайней мере. Я пытался сосредоточиться на этом. Ход моих мыслей прервал стук в дверь.
Встав, я немедля открыл её, обнаружив слугу, сопровождавшего Джеймса, Герцога Ланкастера. Тот вошёл сразу же, как только я открыл дверь. Закрывая дверь у него за спиной, я понял, что он был взволнован. Точнее, от него практически волнами исходила аура ярости. В последний раз я видел Джеймса настолько разгневанным во время битвы в Замке Ланкастер.
Он молча расхаживал по комнате, поэтому я оставил его в покое, и налил себе бокал вина. Я, может, и не упоминал об этом прежде, но в покоях в центральной комнате была выложена очень хорошая подборка вин.
— Налить? — спросил я его.
— В жопу бокал, тащи всю бутылку, — внезапно ответил он.
Джеймс известен отнюдь не чрезмерным пьянством, но чёрта с два я стал бы ему возражать. Я передал ему бутылку, и он запрокинул её, сделав длинный глоток, прежде чем усесться на кушетку. Я слегка расслабился — теперь, когда он сидел, Джеймс казался не таким уж взрывоопасным.
— Судя по твоему виду, день у тебя прошёл примерно так же хорошо, как и у меня, — осмелился я высказать свои мысли.
— Не знаю, не знаю. Твой сын только что обоссал тебя, и послал куда подальше? — сказал он тоном, намекавшим на то, что я понятия не имел, насколько плохой у него был день.
— Это Марк сказал? — в шоке спросил я. За все мои и его годы он жил лишь для того, чтобы радовать своего отца, хотя ему не всегда это удавалось.
— Нет, он этого не говорил. Он вступил в ряды священников Вечерней Звезды и отказался от наследства — без предупреждения, без слов, без причины, — закончил он, и сделал ещё один длинный глоток из бутылки.
— Он хочет быть священником? Какого хрена? — удивился я. Представить такое я не мог. Последние несколько лет его интересовали лишь женщины и вино. И вообще, я всё ещё не был уверен, что доверял богине Вечерней Звезды. Отец Тоннсдэйл создал для меня плохой прецедент, отравив моих родителей, и почти отравив ещё и всех в Замке Ланкастер. Я выдул содержимое своего бокала, и поискал взглядом ещё одну бутылку. Я не думал, что первую смогу вырвать у Джеймса из рук.
 
— Его не было в доме, когда я прибыл вчера. Он послал мне записку, в которой сказал, что он зайдёт ко мне сегодня. Надменный щенок! — воскликнул он, и ещё выпил. Учитывая то, какими темпами он напивался, я задумался, сколько ещё он продержится.