Цикл «Рождённый магом». Компиляция. Романы 1-14 (СИ)

И он будет ножом, который вырежет этот шрам.
«Какую бы доброту они ни искали, она не должна исходить от меня», — сказал он себе. Кэйт показалась из дома, когда он ещё только заканчивал эту мысль, и когда его взгляд упал на неё, он понял, какую роль она будет вынуждена играть. «Ты будешь им матерью, Кэйт. Ты будешь любить их там, где я не смогу. Я их сломаю, а ты не дашь им сойти с ума».
Она целеустремлённо пошла к нему, будто собираясь переговорить с ним. Сыгранная им предыдущим вечером музыка поведала ей больше, чем следовало. Кэйт вновь мельком увидела его страдание.
«Она хочет меня простить, если я всего лишь дам ей хоть немного знать, что я не сумасшедший. Даже сейчас, после всего случившегося, ей хочется верить».
— Даниэл, я тут думала… — начала она.
— Стой, — приказал он.
Кэйт нахмурилась:
— Но я…
— Мне плевать, — резко сказал он ей. Он повторно проверил их окружение магическим взором, убеждаясь, что в пределах слышимости никого не было. — Мне нужно сделать обращение ко всем. Я объясню, как всё будет устроено.
Она закрыла рот, буравя его взглядом.
— Тебе это не понравится. Ты захочешь начать спорить со мной об этом, и, наверное, будешь права, но тебе нужно будет держать язык за зубами, — предостерёг он.
— Что происходит? — спросила она.
Он проигнорировал её вопрос:
— Потом ты будешь злиться. Они тоже будут, — сказал он, взмахом руки обозначая всех остальных, хотя рядом их не было. — Они захотят поговорить, и им понадобится кто-то, кто будет их слушать. Мне всё равно, что ты скажешь, покуда это не дойдёт до моих ушей.
Она озадаченно посмотрела на него:
— Ты действительно спятил. Ты что, сам с собой разговариваешь? Потому что звучит так, будто ты говоришь с кем-то, кто знает, о чём ты вообще толкуешь, чёрт возьми.
Он кивнул:
— Наверное, я действительно спятил, и для вас это — хороший способ восприятия сложившейся ситуации. Вам нужно помнить лишь два правила. Никогда не говорить о безумце там, где он может вас слышать, и никогда не спорить с ним прилюдно.
— Иначе что?
Он подался ближе:
— Иначе вас постигнет судьба Иана.
Глаза Кэйт сузились. Она не особо хорошо воспринимала угрозы. Выпрямившись она приняла твёрдую позу:
— Хорошо, если ты хочешь так себя вести — то ладно, но не жди, что я буду тебе подыгрывать. Меня уже тошнит от твоей травли, и мне плевать, что ты со мной сделаешь.
— Иди, собери остальных вместе, мне нужно с ними поговорить. У тебя есть пятнадцать минут. — Он протолкнулся мимо неё, игнорируя её напускную храбрость.
От вчерашнего костра осталась сгоревшая зола. Обойдя её, он сел на то же бревно, где сидел вчера. Ждать пятнадцать минут ему не потребовалось, все собрались во дворе за пять. Некоторые начали садиться на другие брёвна, но он встал, и жестом отогнал их от брёвен-скамеек.
— Это не та дискуссия, где можно садиться и болтать, — серьёзно сказал он им.
— Это что, совещание? — спросила Абигейл.
Тирион зыркнул на неё:
— Отныне, когда я созываю вас вместе, вы не будете со мной говорить. На таких собраниях со мной могут говорить лишь два человека — надзирательница Лэйла и Гэйбриэл Эванс. Остальные будут говорить со мной только тогда, когда я сам к вам обращусь.
Девушка сглотнула, и кивнула, боясь отвечать.
Он оглядел остальных собравшихся:
— На следующей неделе те из вас, чьи силы пробудились, начнут сражаться на арене.
Все замерли, исчезли даже издаваемые ими фоновые звуки.
— Арена — это место, где милосердие не существует, и потому вы не будете его оказывать. И от меня вы милосердия тоже не дождётесь. Прежде чем я вас сюда привёл, у вас было то, чего никогда не было у выросших в загонах рабов… у вас была семья. Были родители. Ваши матери и ваши отцы, или кто там, чёрт побери, растил вас — эти люди вас любили. Эти люди вас лелеяли. Они вас кормили добротой и любовью, и помогли вам стать сильными, здоровыми, умными юношами и девушками, которых я сегодня вижу перед собой.
Но любовь не сохранит вам жизнь. Доброта не отвратит от вас насильственную смерть. Вот, почему я здесь. Я научу вас тому, чему никогда не хотели учить вас родители. Я научу вас искусству насилия. Я научу вас убивать, и я дам вам жестокость, чтобы вам нравилось это делать. Я научу вас ненавидеть своего врага с пылкой страстью — страстью, которую можно потушить лишь кровью.
 
Вы будете последователями моей ненависти. Я научу вас ненавидеть меня, а когда вы выйдете на арену, вы будете видеть перед собой именно моё лицо, уничтожая вашего врага. Вы будете засыпать со слезами на глазах, и более всего будете желать моей смерти от ваших рук, а когда выйдете на арену, то обрушите этот гнев на своих врагов.
Любовь ваших родителей сделала вас сильными — теперь же моя ненависть возьмёт эту силу, и сделает вас могущественными. Ваши сердца станут оружием, которое уничтожит всех, кто встанет у вас на пути.
«И однажды вы обернёте это оружие против тех, кто сотворил с нами всё это…»
* * *
— Ты хотел меня видеть, — сказала Лэйла, спокойно глядя ему в глаза. Она была высокой женщиной, широкой в кости, и её глаза были почти на одном уровне с его собственными. Легко было увидеть, почему Гарлин был так одержим ею. Она олицетворяла собой силу, хотя та и была закалена врождённой жестокостью её воспитания.
— Тиллмэйриас продал тебя Роще Иллэниэл, — ответил он. — С сегодняшнего дня ты — моя рабыня, моя надзирательница. Понимаешь?
Она нахмурилась:
— Но ты — надзиратель… — сказала она, опустив окончание «… как и я». Однако Тирион был уверен, что думала она именно так.
— Нет, уже — нет. Ши'Хар приняли решение повысить меня. Теперь я — один из их детей, а ты, вместе со всеми остальными, принадлежишь мне.
— Как это вообще могло быть возможным? — с отвисшей челюстью сказала она.
— То, «как» это произошло — не твоя забота, Лэйла. Твоя забота — слушаться моих приказов.
Высокая женщина покорно склонила голову, и он увидел, как она облизнула губы. Сердцебиение её также участилось.
— Какие у тебя для меня приказы, Тирион?
— Это касается Кэйт, — начал он.
В её глазах зажглось понимание:
— Она тоже твоя. Ты хочешь, чтобы я держалась подальше…
— Нет, Лэйла, — с некоторой фрустрацией сказал он. — Я не пытаюсь удерживать тебя подальше от неё. Я хочу, чтобы ты защищала её от остальных. Она здесь единственная, у кого никогда не будет способности манипулировать эйсаром. В конце концов юнцы осознают, насколько она бессильна, особенно после того, как я начну их учить.
— Она будет только твоей, если ты этого пожелаешь, мой лорд, — почтительно ответила надзирательница.
— Я не это имел ввиду, — раздражённо ответил он. — Я просто хочу, чтобы ты её защищала. Что вы вдвоём будете делать помимо этого, меня не касается.
Надзирательница была сбита с толку, но удержалась от вопросов. Она чувствовала его фрустрацию, и многолетний опыт научил её, что опасно задавать вопросы, которые никто не хочет слышать:
— Будет так, как ты скажешь, Тирион.
— И ещё одно, — продолжил он.
Тут Лэйла улыбнулась — этого она ожидала. Шагнув вперёд, она прижалась к нему:
— Я видела, как ты на меня смотрел. Я сделаю всё, что ты прикажешь.
Тирион грубо оттолкнул её:
— Нет, чёрт тебя дери! Мне не это нужно.
Лэйла покраснела от стыда, что для надзирателей было необычным делом.
— Я хочу, чтобы ты помогла мне их тренировать, — сказал Тирион. — Как у надзирательницы, у тебя большой опыт боёв на арене. Будет полезно иметь помощницу для их обучения.
 
Она шмыгнула носом:
— Ты достаточно им показал. Я не поняла, о чём ты недавно толковал им. Зачем впустую тратить на это время?
— Я не думаю, что это — пустая трата времени. Чем более готовыми они будут, тем лучше у них получится выжить во время матчей.