Цикл «Рождённый магом». Компиляция. Романы 1-14 (СИ)

— Только будь осторожен, её мне Папа дал, — сказал Дориан. Его отец погиб в прошлом году — факт, о котором нам обоим не нравилась вспоминать. Я тоже любил Грэма Торнбера.
— Когда я с ней закончу, тебе больше никогда не придётся волноваться о том, что кто-нибудь её повредит, — заверил я его. — Ты не мог бы сходить за водой? Это займёт много времени, а мне уже хочется пить, — попросил я. Он пошёл искать кувшин, а я принялся за работу. Моя просьба частично была для того, чтобы он убрался подальше, а я мог приступить к делу. Я не был уверен, как он отреагирует.
Я вытащил бумаги, содержавшие мои записи — хотя я в последнее время много занимался зачарованием, схемы были сложными, и я не хотел допустить ошибку. Эту схему я уже пробовал прежде, и потому был довольно уверен, что она сработает так, как и предполагалось. Склонившись над кольчугой, я вытянул палец, и стал водить им по металлическим кольцам — металл под ним менял цвет с тускло-серого на золотой.
Дориан вернулся с водой, но не стал прерывать меня, поскольку знал, что я был сосредоточен. Прошло довольно много времени, прежде чем я поднял взгляд от своей работы:
— У тебя ещё есть та вода?
— Конечно. Для испытывающего жажду человека ты довольно долго ждал, прежде чем прерваться, — сказал он, передавая мне чашку.
— Сколько прошло времени? — спросил я.
— Ты говорил сам с собой и гладил мою броню уже примерно три часа. Скоро станет темнеть, — ответил он.
— Чёрт! Я даже не осознавал. Прости, Дориан, я был плохим собеседником.
— Не волнуйся — что бы ты ни делал, это, наверное, было важным. Я просто надеюсь, что моя кольчуга всё ещё работает как надо, — сказал он, заглядывая мне через плечо.
— Ну, с бармицей я закончил, взгляни сам, — показал я жестом на стол. Кольчуга блестела. Я убрал золотистый цвет, бывший временной мерой для того, чтобы отслеживать процесс. Теперь вся кольчуга слабо мерцала, будто каждое кольцо только что отполировали, в то время как для моего взора её всё ещё покрывали узоры из символов и слов. Дориан их увидеть не сможет.
— Ну, она очень красивая, но в битве красота не важна. Меч она остановит?
— Друг мой, она остановит всё кроме разве что баллисты. Она не будет ржаветь, и тебе никогда больше не придётся смазывать её маслом, — произнёс я, про себя надеясь, что это ещё и улучшит её запах. Если вы хоть раз были в обществе облачённых в кольчуги людей, то знаете, что я имею ввиду: ржавчина и пот — плохая комбинация. — Что важнее — она должна не позволить той твари, с которой я столкнулся прошлой ночью, высосать из тебя жизнь.
Из дверного проёма донёсся голос:
— Мальчики, а вы не проголодались? — спросила Пенни, вернувшись с корзиной в руках. Я был весьма уверен, что внутри неё была какого-то рода еда.
— Очень скоро, мне ещё надо тут закончить, — указал я на оружие Дориана, его стальную шапку и кольчужные леггинсы.
— А я вот определённо голоден… я не ел с обеда, — ответил Дориан. Он редко когда пропускал трапезы.
— Значит, хотя бы у одного из вас имеется здравый смысл. Сколько ещё тебя ждать, Морт? — вопросительно посмотрела на меня Пенни. В последнее время она стала чуть слишком настойчивой, когда доходило до заботы о том, чтобы я делал перерывы и ел пищу.
— Недолго, час или два.
— Ладно… Дориан, не мог бы ты? — она протянула руку, и он взял её, проводив Пенни в дом как какую-то благородную леди. Я решил, что она вскоре и будет таковой.
Я вернулся к работе, первым делом начав со стальной шапки. Я не думал, что она займёт слишком много времени, и скоро я погрузился в свою работу, потеряв счёт времени. Я закончил шапку и леггинсы, и начал работать над мечом, когда вернулась Пенни.
— Морт?
— Хм-м? — поднял я взгляд — Пенни слегка расплывалась по краям.
— Тебе нужно поесть, потом закончишь, — сказала она мягко, но я чуял, что она просто разогревалась.
— Я не могу остановиться на полпути, иначе придётся всё начинать сначала. Вообще, раз уж я работаю, сходи за своей кольчугой. Я её следующей обработаю, — сказал я, и сразу же вернулся к работе над мечом. Она не ответила, и к тому времени, как я снова поднял взгляд, её уже не было.
 
Через некоторое время я закончил. Было уже совсем темно, но это проблемой не было — я окружил мастерскую несколькими шарами магического света. Я хотел начать работать над кольчужной рубашкой Пенни, но она её не принесла, поэтому я пошёл её искать.
Её я нашёл в доме, сидящей у очага.
— Где твоя кольчужная рубашка? — спросил я с расплывчатым выражением лица. Вы могли бы подумать, что у меня должно было иметься больше здравого смысла, но я практиковался в своей дурости.
— Ты знаешь, какое сейчас время? — спросила она.
«Что за глупый вопрос», — подумал я, — «любому дураку видно, что уже стемнело».
— Ночь, — ответил я.
— Морт, уже почти полночь, а ты всё ещё не ел. Ты вообще обедал? — одарила она меня своим самым лучшим взволнованным выражением лица, но меня на мякине не проведёшь. Так они просто заставляют тебя потерять бдительность. Тут я вспомнил, чем собирался заняться.
— Ох! Ты права — нужно приготовиться. Где Дориан? Полагаю, придётся есть на ходу, — сказал я со слегка затуманившимся взглядом, вероятно — из-за недостатка пищи.
Пенни встала, взяла меня за руку, и повела к столу, уговаривая меня сесть:
— Ты никуда этой ночью не пойдёшь. Всё равно ты устал и проголодался, и, наверное, слишком туп, чтобы сделать там сейчас что-то полезное.
— Нет, я… — начал отвечать я, но она сунула булку в мой открытый рот. Я, может, и воспротивился бы, но булка была хороша, поэтому я принялся жевать, не думая. Отсюда всё пошло под откос… булка поговорила с моим желудком, и они вдвоём убедили меня, что им там, внизу, нужна была компания побольше. Я быстро расправился с нарезанным мясом и оставшимся хлебом. Набив пузо, я почувствовал сонливость.
— Спасибо, милая, мне следует чаще тебя слушать, — сказал я. Пенни хмуро посмотрела на меня. Я нарушил первое правило женщин. Никогда не делай им комплименты, когда они взволнованы или злы. Однако я не позволил ей на меня накинуться: — Где Дориан? Он может пойти со мной этой ночью, а над твоей кольчугой я поработаю завтра.
— Я уже сказала тебе, ты никуда сегодня не пойдёшь. Дориан может посторожить, — ответила она, подбоченившись.
Я одарил её долгим взглядом:
— Если с кем-то что-то случится этой ночью, то я в ответе за это.
— Ты и так уже в ответе за всех. Что-то случится вне зависимости от твоих действия, но если ты пойдёшь туда в таком состоянии, тебя только убьют. И куда тогда денутся все эти люди? — сказала она, и её лицо смягчилось. — Иди спать, этой ночью на страже будет Дориан. Он всё равно уже ушёл патрулировать.
Надо было догадаться… они уже сговорились против меня.
— Я всё равно не смогу заснуть, — сказал я, обидевшись.
Пенни наклонилась, и поцеловала меня. И не одним из тех целомудренных поцелуев, которые я в последнее время от неё получал — этот был из тех поцелуев, что заставляют парня проснуться и сказать «привет»… и я не имел иммунитета к её шарму.
— Иди в кровать немедленно, и я позабочусь, чтобы ты об этом не пожалел, — тихо прошептала она мне на ухо.
У меня не осталось сил бороться, так что я сдался, и пошёл к кровати. Я не мог понять, почему она больше не беспокоилась о том, чтобы подождать до свадьбы, но не собирался смотреть в зубы дарёной кобыле. Плохая аналогия, я не собирался смотреть… стоп, не важно, эта аналогия была бы ещё менее подходящей. У меня кружилась голова… и после моего долгого дня кровать казалась невероятно мягкой. Я решил, что надо чаще её слушаться.
 
— Я сейчас вернусь, нужно убрать еду со стола, — сказала она, выходя из комнаты. Я закрыл глаза, чтобы подождать её, а когда она вернулась несколько минут спустя, я уже крепко храпел. — Срабатывает каждый раз, — улыбнулась Пенни, и заползла ко мне под одеяло. Я так и не осознал, что меня надули, пока не наступило утро.