Цикл «Рождённый магом». Компиляция. Романы 1-14 (СИ)

— Я не имел ввиду пару в таком смысле, — объяснил он. — Мы — напарники и спутники, как семья.
— Мы занимаемся сексом. Прежде ты мне говорил, что члены семьи этим не занимаются.
— Не такого рода семьи, — сказал он ей. — Семья может означать больше, чем просто людей, являющихся друг другу родственниками. В этом случае я имею ввиду любовь.
— Это слово — проблематичнее всех остальных.
— То, что ты его не понимаешь, не означает, что оно к тебе неприменимо.
Она нахмурилась:
— Несмотря на краткость твоего языка, он полон двусмысленностей. Эроллис гораздо более чёткий, его слова не имеют нечёткие или множественные значения.
Тирион улыбнулся:
— Контекст — это всё, и он позволяет нам передавать эмоции речью, чего в эроллис мне очень недостаёт. У вашего народа есть слово для «супруга» или спутника жизни? Вы же должны были создать слово для таких союзов за длительную истории вашей расы, пусть даже лишь для того, чтобы описать то, что происходило в одной из порабощённых вами рас.
У Ши'Хар была долгая история, выходившая за пределы мира, в котором жило человечество. От Тиллмэйриаса Тирион узнал, что Ши'Хар явились из другого мира, пройдя через несколько измерений, чтобы колонизировать новые места. Крайтэки, их слуги-воины, часто создавались по образу причудливых существ, с которыми они сражались, и которых поработили за свою долгую историю. Сами дети Ши'Хар обычно создавались подобными той расе, которая была наиболее подходящей для их нынешнего мира. В этом случае они взяли человеческую расу как основную форму «детей», но их взрослая форма представляла из себя гигантские «деревья богов», покрывавшие мир.
— Наиболее близким словом в нашем языке будет «кианти», но им не пользовались с тех пор, как наши самые далёкие предки покинули первый мир, — ответила она.
— Ки-ан-ти, — сказал Тирион, тщательно произнося по слогам, чтобы убедиться, что правильно уловил звучание слова.
Лираллианта кивнула:
— В далёком прошлом у нас были партнёры, помогавшие нам, действуя сообща, когда мы выдвигались на колонизацию нового региона. Наш первый дом содержал много врагов, и это было необходимостью для выживания.
— Пара из мужчины и женщины?
— «Мужчина» и «женщина» являются обманчивыми терминами, — поправила она. — Кианти помогали засеивать новую рощу. Многие терпели неудачи, но большинство из тех, кому удавалось это сделать, выживали и процветали. В конце концов мы побороли всех наших естественных врагов, и первый мир был заполнен, как был заполнен этот.
— И те двое, что составляли пару — они делали друг для друга что угодно? — спросил Тирион.
— Если один кианти умирал, то создать новое дерево они уже не могли. Они поддерживали друг друга всеми возможными способами, — объяснила она.
— Когда я срезал свой ошейник, ты чуть не погубила себя, пытаясь меня спасти, — заметил он. — Разве это было рационально?
— Нет, — признала она.
— Но именно такого рода вещи совершали друг для друга эти ваши «кианти».
— Для них эти действия были логичными. В них не принимали участия никаких нематериальные концепции, которые вы, люди, приписываете подобным вещам. Они действовали не из любви, — заявила она.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что мой народ не функционирует подобным образом.
— Сейчас — нет, — согласился Тирион, — но в то время тебя не было. Ты не знаешь, какими были твои предки.
— Съевшие лошти, хранители знаний — они помнят, — заявила она.
Некоторые избранные дети Ши'Хар получали особые плоды, передававшие знание, собранное одним из деревьев богов и всеми предшествовавшими ему деревьями, если это дерево также было хранителем знаний. Некоторые деревья и, соответственно, некоторые из нынешних хранителей знаний, обладали воспоминаниями, уходившими в прошлое на тысячелетия, до их изначального дома,
— Тебе следует спросить одного из них, — предложил Тирион. — Ответ может оказаться отличным от твоих ожиданий.
Лираллианта замерла.
Само по себе, это ничем необычным не было, Ши'Хар часто выделялись своим отсутствием ненужных движений, однако его внимание привлекла внезапность, с которой это произошло. Тирион остановил работу, и обратил всё своё внимание на Лираллианту:
 
— Что?
— Старейшины предложили мне лошти, — без предисловий сказала она.
Это его удивило:
— Но разве ты не являешься самой молодой в Роще Иллэниэл? — Он не был уверен, как именно это работало, но ему казалось бессмысленным давать самым младшим из их народа то, что считалось одной из их величайших почестей.
— Да.
— Тогда почему ты? Есть же многие другие, занимающие более высокое положение?
— Ты неправильно понимаешь назначение лошти, и причины, по которым его их дают, — сказала она ему.
Его глаза сузились:
— Ты сказала, что лошти передаёт знания, от поколения к поколению…
Лираллианта кивнула:
— Это верно, но выбор того, кому дать лошти, также зависит от знания, а точнее — от его приобретения. Ребёнок, выказавший великую мудрость, раскрывший новые озарения, или показавший признаки инновации — вот, кого ищут, чтобы добавить к даваемому лошти богатству.
Теперь, когда он смотрел на это под таким углом, подобная практика действительно имела смысл. Тиллмэйриас был первым хранителем знаний, с которым он повстречался. Его наиболее заметной характеристикой был клинический подход к изучению людей. Байовар, один из хранителей знаний Иллэниэлов, сделал своим хобби изучения бэйрионского, языка людей.
Тирион уставился на Лираллианту:
— А ты-то что сделала? — Вопрос был бы грубым, говори он с человеком, но представители её народа говорили прямо и без приукрашивания. Она на такую ремарку не оскорбится.
Лираллианта не мигая уставилась на него в ответ:
— Ты часто говоришь мне, что люди учатся на своих ошибках. Ши'Хар не допускают много ошибок, но когда это всё же случается, мы также пытаемся научиться на этом опыте как можно большему.
— Ты хочешь этого?
Она моргнула, на миг сбитая с толку:
— Пожалуйста, изложи свой вопрос более ясно.
Он встал, и шагнул ближе, положив ладони ей на плечи, чтобы физически напомнить её об их отношениях:
— Ты хочешь принять лошти? Как это подействует на нас?
Лираллианта отстранилась от него:
— Это никак не подействует на нас, что бы ни значило это твоё расплывчатое местоимение. Я изменюсь, ты — нет. Мои цели и приоритеты наверняка тоже изменятся, когда я впитаю знания веков. Сомневаюсь, что останусь той же личностью, которая знакома тебе сейчас.
— А любовь?
— А что с ней?
Он дёрнулся от её прохладного тона, снова напомнившего ему её совершенно нечеловеческое воспитание:
— Ты будешь испытывать ко мне те же чувства?
— Я чувствую боль, когда больно тебе, и моя верность стала иррационально запутанной, когда речь заходит о тебе, но я всё ещё не знаю, считается ли это любовью…
— …но будут ли у тебя потом прежние чувства? — перебил он.
— Я не знаю. Могу предположить, что не будут. Мой разум — лишь капля в том, что станет океаном знаний и опыта. — От неё исходило ощущение неуверенности, или, быть может, страха.
— Тогда не делай этого, — сказал ей Тирион.
— Я — дитя Ши'Хар, — прямо заявила она.
Рука Тириона с внезапной скоростью метнулась вперёд, схватив Лираллианту за волосы, и притянув её голову поближе к его собственной:
— Ты — моя.
Она не сопротивлялась, вместо этого уперев свой поблёкший взгляд в его глаза:
— С технической точки зрения, это ты мне принадлежишь, раб.
Он поцеловал её, затем провёл губами вдоль её челюсти, и прошептал ей на ухо:
 
— Пока я не попрошу тебя снять этот ошейник. — Это утверждение, конечно, было блефом — хотя она когда-то согласилась на его условия, снятие рабского ошейника превратит его в объект охоты для всех Ши'Хар.
— Пока я не решу отказаться, — промурлыкала она в ответ с разгорающимся желанием в голосе.