Цикл «Рождённый магом». Компиляция. Романы 1-14 (СИ)
Добрый Герцог был из тех людей, которые стараются знать всех, кто им служит, вплоть до самого последнего слуги, и он явно работал над своей речью многие часы. Он ещё только половину успел прочесть, а у большинства людей в толпе уже затуманились взоры, не говоря уже о том, что некоторые открыто плакали. Лорда Торнбера он сберёг для окончания:
— Грэма Торнбера я сохранил напоследок, потому что я не был уверен, что смогу закончить, если начну с него, ибо он был моим ближайшим другом. В жизни я знал его начиная с наших юных дней как собрата по приключениям во время наших детских забав. В зрелом возрасте я уважал его как верного сподвижника, любящего отца, и мудрого советчика. В смерти я его оплакиваю, ибо он спас мою жизнь и жизни многих присутствующих здесь сейчас. Его действия во время храброй обороны главного зала были лишь последним звеном в его долгой жизни, полной служения и честности. Последние минуты жизни Грэма Торнбера являются не исключением, а примером того, как он жил — сильный, не преклонивший колени перед невзгодами и испытаниями, которые бы заставили менее добродетельного человека сбиться с пути. Он был моим первым и лучшим другом, и я сомневаюсь, что ещё когда-нибудь повстречаю кого-то подобного. Нам всем будет его не хватать, — закончил Джеймс Ланкастер, опустив голову — я уверен, что он плакал.
Вид столь открыто рыдающего Герцога глубоко тронул меня, ибо я никогда не видел, чтобы он жаловался или предавался печали. Моё собственное лицо промокло от слёз, пока я держал Пенни за руку, не осмеливаясь взглянуть на неё — и я поклялся прожить свою жизнь настолько хорошо, насколько мог. Быть достойным представленных передо мной примеров — Лорда Торнбера, Джеймса Ланкастера, Ройса Элдриджа, и моего отца, которого я никогда не знал. Лишь время покажет, удастся ли мне это или нет.
Эпилог
Прошло две недели с того тёмного дня в Замке Ланкастер, и жизнь продолжалась, как всегда и бывает. Я использовал часть своих новоприобретённых средств, чтобы втайне заказать для Пенни обручальное кольцо. Она сказала мне, что это было не важно, но Ройс в разговоре наедине заверил, что если я не достану ей кольцо, то она позаботится, чтобы меня настигли весьма неприятные последствия. Совет я принял с благодарностью, и я до самого дня своей смерти буду продолжать на этом настаивать.
И вот, мы собрались в часовне. У меня на этот счёт были некоторые опасения, учитывая участие Отца Тоннсдэйла в едва не погубившей нас всех измене, но новый священник заверил всех, кто готов был его слушать, что тот действовал исходя из собственных злых порывов, а не по какому-то тёмному указанию Вечерней Звезды. Я на этот счёт будут придерживаться своего мнения — изучаемые мною книги были откровенны насчёт того, насколько можно было доверять богам. В любом случае, молодой Отец Тэ́ррагант, казался искренним и верующим человеком.
Я стоял в головной части церкви, прямо перед алтарём. Поскольку церемония была не религиозная, передо мной, опустив взгляд, стоял Герцог Ланкастер. Следуя долгой традиции, я встал перед ним на колени, подняв перед собой руки, ладонь к ладони, будто молясь. Это была древняя поза омма́жа, приносимого перед синьором. Джеймс Ланкастер обнял мои ладони своими, и я повторил клятву, слова которой меня тщательно заставили зазубрить:
— Клянусь своей честью, что буду оставаться верным Джеймсу, Герцогу Ланкастера, и никогда не нанесу вреда ему. Я буду блюсти свой долг перед ним в полной мере, вопреки всем, добросовестно и без обмана.
Джеймс ответил мне:
— Справедливость требует, чтобы предлагающие нам нерушимую верность были защищены нашей помощью. И поскольку ты, один из наших доверенных людей, счёл уместным поклясться нам в доверии и верности, мы указываем и приказываем, что впредь ты всегда найдёшь убежище при нас, и получишь помощь в трудное время.
С этого момента церемония коммендации по сути была завершена, но этот случай, естественно, требовал дополнительной помпы и пышности — не буду утомлять вас подробностями. Я перед этим поговорил с Дженевив, и они с Джеймсом согласились позволить мне добавить в конце кое-что от себя, пока все ещё не разошлись. Когда пришло моё время, я встал, и обратился к собравшимся:
— Пока вы все собрались, у меня есть одна последняя и важная вещь, которой я хочу со всеми вами поделиться.
Некоторые из собравшихся вопросительно переглянулись. Об этом предварительно не упоминали, но Марк и Дориан со знающим видам потолкались локтями. Тут я сошёл с возвышения, и подошёл туда, где в первом ряду стояла Пенелопа. Её посадили там вопреки её низкому социальному положению, поскольку Ланкастеры уже знали о наших планах.
Она вопросительно посмотрела на меня, явно беспокоясь, что я собрался совершить при всех что-то глупое, но я её проигнорировал. Взяв её за руки, я потянул, заставив её встать, и опустился на колено:
— Пенелопа Купер, я никогда не встречал леди столь благородной, милой и доброй, как ты. Выйдешь ли ты за меня замуж?
Она покраснела так густо, как никогда прежде:
— Да, да, я выйду за тебя, Мордэкай, — произнесла она. Собравшиеся разразились одобрительными криками и аплодисментами. Когда шум усилился, она прошептала мне: — Глупыш, у тебя же всё ещё нет кольца, — донеслись до меня её слова. Но в её глазах стояли слёзы, а её улыбка могла бы осветить комнату даже глубокой ночью.
Когда я поглядел на неё, она будто засветилась, и я не сразу осознал, что это ко мне вернулся мой магический взор. Мягкое свечение вокруг неё чем-то мерцало — я лишь могу предположить, что это было счастье.
* * *По садику шла маленькая фигура. Она имела форму маленького мальчика, но сторонний наблюдатель заметил бы, что двигалась она странным образом. Некоторые движения были слишком быстрыми, другие — неуклюжими, будто она была слишком сильной, но в то же время не была знакома со своим собственным телом. Когда фигура повернулась, пейзаж освещала полная луна, и лицо было легко узнать. Тимоти улыбнулся ночной тьме, и пошёл дальше, ища что-нибудь, что могло бы утолить его голод. В ночи он ощущал жизнь — двигавшиеся очертания маленьких животных. Многого с них не получишь, но они сгодятся… пока.
Майкл Мэннинг
Род Иллэниэл
Карта Лосайона и Гододдина
Посвящение
Я хотел бы посвятить эту книгу моему отцу, вдохновившему Ройса Элдриджа. Трудно измерить лепту, внесённую им в мою жизнь за долгие годы, и только теперь, когда его не стало, я понимаю глубину своей потери. Эта книга — для тебя, Папа.
Майкл Г. Мэннинг
Глава 1
Я тихо шёл сквозь тьму, пока не достиг искомой двери. Вокруг не было никаких источников света, и с собой я ни одного не принёс — для этой цели я предпочитал магический взор. Свет лишь увеличил бы опасность. Потянувшись своим разумом, я изучил находившуюся за дверью комнату — моя задача была бы проще, если бы та была пустой, но я ощутил, что там уже был кто-то. Находившуюся внутри фигуру окутывала опасная аура, заставившая меня вспотеть, перебирая доступные мне варианты. Я снова проверил свой щит, убеждаясь, что заклинание покрывало меня полностью. Я подумал было обнажить меч, но знал, что против этого противника меч бесполезен.
Я осторожно протянул руку к дверной ручке, проверяя, не заперта ли дверь. Заперта она не была, конечно же… поскольку находившееся в комнате существо ждало меня. Охотница запирает клетку лишь тогда, когда её добыча оказалась внутри. Я медленно приоткрыл дверь, надеясь, что внутри будет темно. Моему противнику нужен был свет, чтобы видеть, а мне — нет; возможно, это было моим единственным преимуществом.
