Цикл «Рождённый магом». Компиляция. Романы 1-14 (СИ)
«Значит, так они обычно напутствуют надзирателей?». Видимо, Гарлину не сказали о причине поездки Даниэла. Тот решил, что лучше будет оставить эту тему.
Час спустя он пробирался мимо массивных деревьев, скача обратно в направлении, где он не был уже более пяти лет. Изначально он въехал в глубокие леса, ища наказания, и пресечения своим злодеяниям. Даниэл думал, что лес был населён богами, которые покажут ему, как искупить его грехи, и верил, что для этого искупления потребуется его смерть.
Теперь, пять лет спустя, он ехал в обратном направлении. Даниэл больше не боялся надзирателей, он сам был одним из них. Он больше не верил в лесных богов, или в искупление. Он был рабом расы из иного мира. Прощение больше не было его целью, ею было лишь принятие, и, может быть, прощание, как полагается.
За прошедшие годы смерть была частой его спутницей, и если верить Лираллианте, то та ждёт его по возвращении, но мысли Даниэла отказывались заострять на этом внимание.
Даниэл вёз в перемётных сумах еды на несколько дней, и деревянный меч на боку. Кожаная броня, которую он носил, теперь сидела на нём идеально. За годы его тело раздалось вширь, даже с пресной едой, которую он получал в Эллентрэа.
Путь домой занимал менее половины дня, но Даниэл был готов жить сам по себе большую часть недели, если будет необходимо. Нельзя было сказать, как его там примут. Он беспокоился, что его родителей там могло уже не быть, что они переехали, или пали жертвой какой-то болезни.
Он никак не мог знать.
Дом всё ещё был на месте, стоял на склоне холма, маленький и тихий, из маленькой печной трубы на восточном его конце поднималась тонкая струйка дыма. Сарай выглядел так, будто над ним следовало немного поработать, а двор перед домом не подметался уже какое-то время. Однако причиной тому могло быть отсутствие Даниэла — двоим людям выпадало больше работы в отсутствие помогавшего им сына.
Его магический взор уже нашёл в доме мать, она присматривала за котелком на кухне. Даниэл постучал в дверь, чтобы привлечь её внимание.
Неожиданные посетители были редкостью в холмах вокруг Колна, поэтому отозвалась она не сразу, а когда отозвалась, то дверь открывать сразу не стала:
— Кто там?
— Это твой сын, — сказал Даниэл, не зная, что ещё ответить.
Дверь распахнулась, и в дверном проёме встала очень разозлённая женщина:
— Думаешь, мне по нраву такие шутки?!
Хэлэн Тэнник была старее, чем он её помнил. Волосы её теперь были более серыми, чем коричневыми, а морщинки под глазами, казалось, стали глубже. Даниэл помнил свою мать как самую красивую женщину в мире кроме, быть может, Кэйт, но она значительно постарела по сравнению с тем воспоминанием. Её вид застал Даниэла врасплох, и он не сумел ей ответить.
Её взгляд вобрал в себя его внешность, и когда она нашла свой собственный ответ, в её взгляде поселился страх. Она заметила его кожаную одежду и меч у него на бедре, и лишь тогда Даниэл оценил, как, должно быть, выглядит с её точки зрения.
Он был почти шести футов ростом, с широкими плечами и мощной мускулатурой взрослого мужчины. Даниэл был шире своего отце, с квадратной челюстью и растрёпанной бородой. Его волосы выросли длинными, опускаясь ему ниже плеч и дополняя собой растительность у него на лице.
Короче говоря, он выглядел как траппер или охотник, годами живший в диких лесах, но его одежда и экипировка указывали на него как на надзирателя. Для отражавшегося в её взгляде страха были хорошие основания.
— Чего ты хочешь? — сказала она, найдя свой голос раньше него.
— Мама, это я, Даниэл. Я вернулся. Знаю, я сейчас выгляжу по-другому, но это действительно я, — сказал он ей, надеясь, что его слова до неё дойдут.
На миг её страх сменился гневом, когда она уставилась на него снизу вверх:
— Не знаю, о чём ты думал… — Её голос утих, когда она посмотрела ему в глаза. На её лице отразилось узнавание, и на миг она попятилась: — Даниэл? Это правда ты?
От жалобной нотки в её голосе у него заныло сердце.
— Это правда я, — заверил он её.
Руки Хэлэн зашарили по передней части его кожаной одежды, когда она попыталась притянуть его к себе. Поймав их своими, Даниэл притянул её в свои объятия, прежде чем войти вместе с ней в дом. Она не стала его отпускать, и они шли вместе, подобно какому-то неуклюжему четвероногому зверю.
— Мы думали, ты умер, — плакала она у него на груди, пытаясь выпустить напряжение и горевшее в ней горе. — Даниэл, что с тобой случилось? Почему ты так одет?
— Я теперь — надзиратель, Мама, — ответил он. — Это долгая история, и я всё тебе расскажу, но это займёт какое-то время. Где Папа?
Тут она снова расплакалась:
— Он в холмах, с овцами. Он будет так рад. Ты не знаешь, что с ним стало из-за твоей потери. Надо сейчас же пойти сказать ему, это не может ждать весь день, — почти бессвязно говорила Хэлэн, её слова звучали невнятно из-за слёз и облегчения. — Давай, я пойду за ним.
Даниэл крепко сжал её:
— Нет, Мам, я пойду. Не суетись. Тебе, наверное, надо приглядывать за котелком. — Её лицо было мокрым.
— Да к чёрту котелок! — воскликнула она. — Я с тебя глаз не спущу. — Отстранившись, она на считанные секунды сняла котелок с огня, а затем снова обняла Даниэла: — Ох, мой малыш, как же я по тебе скучала. Не думала, что когда-нибудь снова тебя увижу.
Вместе, бок о бок, они пошли искать его отца, Алана. Даниэл не мог не удивиться тому, какой маленькой теперь казалась его мать — её плечо легко умещалось у него подмышкой. «Неужели она всегда была такой крохотной?»
Они шли полчаса, прежде чем достигли того места, где Алан наблюдал за пасущимися овцами, и во время всего пути Даниэл ощущал ностальгию. Скалы, кусты, даже старые звериные тропы, слегка отмеченные проходившими там оленями и другими животными. С тем же успехом он мог быть здесь только вчера, приглядывая за стадом, пока его отец работал дома в сарае.
Его магический взор нашёл отца задолго до того, как его рассмотрели глаза Даниэла. Расстояние было не особо большим, но маленькие, низкорослые деревья и кусты мешали его видеть, если только не знать, где он стоял. Овцы разошлись по пологому склону, щипая крепкую летнюю траву.
Даниэл помахал, и его отец начал идти им навстречу, сморщив от замешательства лицо.
«Он гадает, почему его жена идёт, обняв незнакомого мужчину», — осознал Даниэл.
Когда они подошли ближе, Хэлэн выбежала вперёд:
— Алан, смотри! Узнаёшь его?
— В чём дело? — сказал Алан Тэнник. — Кто это, Хэлэн? — Его взгляд шарил по лицу Даниэла, и на него начало снисходить узнавание.
— Это наш мальчик, Алан. Это Даниэл! Он вернулся к нам! — объявила Хэлэн, стоя между ними, не в силах сдержать свои эмоции.
Алан уставился на сына, изучая его, продираясь взглядом сквозь его бороду и растрёпанные волосы:
— Даниэл? Это ты, мальчик?
— Это я, Пап, — тихо сказал Даниэл, и его взор затуманился.
Алан стоял неподвижно, его тело застыло от шока:
— Ты выглядишь так, будто два года подряд не стригся, а потом какой-то медведь попытался вытереть твоей головой себе задницу. Где ты был?!
Первое предложение он выдал серьёзным тоном, но его голос надломился, когда он дошёл до вопроса. Метнувшись вперёд, Алан обнял своего сына, и вскоре все трое были захвачены этим мигом, смесью горя и радости.
После этого они вернулись в дом, оставив новую собаку Тэнников, Лэ́йси, присматривать за овцами. Когда они снова уселись, пришло время поделиться его рассказом.
— Сначала я хочу сказать вам, как я сожалею, — сказал он родителям. — Я не собирался в тот день уходить. Просто произошли некоторые события, а потом они продолжили происходить, и всё вышло из-под контроля. К тому же, были тайны, которые мне следовало тогда вам рассказать.
— Кэйт поведала нам кое-что из этого, — сказал его отец. — После того, как ты ушёл, она рассказала нам часть того, что не сказала никому другому.
— И что она рассказала остальным?