Цикл «Рождённый магом». Компиляция. Романы 1-14 (СИ)

Когда Байовар закончил, и ушёл, Лираллианта не стала терять времени зря:
— Ты думал о том, что я сказала тебе вчера? — спросила она.
— Да, — ответил он, — и я не знаю, смогу ли я когда-нибудь справиться со стыдом за то, что я сделал.
Она нахмурилась:
— Я имела ввиду возможность увидеться с твоей семьёй. Стыд — пустая трата энергии. К тому же, ты не причинил мне никакого вреда.
— До того, как я покинул дом… были и другие, — сказал ей Даниэл.
— Не думай о прошлом, Тирион. Это мелочь.
Даниэл как никогда осознавал, что вещи, которые Ши'Хар считали мелочью, могли быть крупными вопросами в человеческом обществе. «Без любви, семьи или брака преступления вроде моего — мелочь. Ши'Хар почти нечего терять».
Тут на него внезапно снизошло озарение: «Ши'Хар бедны. Во всех отношениях, которые имеют значение, они — нищие. Без любви и дружбы, без взращивания детей или радости смеха, что они имеют?»
— Ты когда-нибудь чувствуешь печаль? — внезапно спросил он, меняя тему.
Лираллианта приняла перемену темы без возражений:
— У нас человеческие тела, поэтому мы переживаем те же эмоции, что и вы, но мы не придаём им того же значения.
— Ты можешь чувствовать, но это не отвечает на мой вопрос. Ты чувствовала печаль?
Лираллианта кивнула:
— Да, в небольших количествах — чувствовала. Я никогда не испытывала такую печаль, которую ты проецировал для меня в тот день, когда играл «Причитание Даны». Такие всеобъемлющие чувства для нас необычны.
Даниэл продолжил копать:
— Ты ощущала пустоту, когда чувство исчезло, когда ты осознала, почему именно я его ощущал?
Она моргнула, и прошла долгая минута, прежде чем она ответила:
— Что-то изменилось, но я не уверена, что именно. Я пошла к старейшинам потому, что знала: тебе нужно было увидеть твой народ. Держать тебя здесь, без возможности снова увидеть их — это ещё большая жестокость, чем кто-то из нас когда-либо полагал.
— Но теперь, когда ты знаешь, теперь, когда ты ощущала любовь и тоску, радость и горе, обладание семьёй и её потерю… чувствуешь ли ты соответствующий недостаток, сама по себе?
— Я не уверена. Я благодарна за то, что не страдаю от мощных отрицательных эмоций, которые, похоже, преследуют ваш род, но я нахожу, что в некоторой степени завидую узам, которые связывают вас друг с другом, — сказала Лираллианта. — Я также начинаю понимать, что наши методы содержания людей могут быть даже более жестокими, чем Роща Иллэниэл прежде полагала, а ведь мы и так считали их слишком суровыми.
— Жалеешь ли ты, что у тебя нет семьи? — продолжил он.
— Я не трачу впустую время, жалея о том, чего я никогда не могу иметь, — заявила она.
Даниэл отказывался сдаваться:
— Если ты можешь чувствовать те же эмоции, что и любой нормальный человек, значит ты можешь это иметь. Ты можешь завязывать дружеские отношения. Хорошие друзья — один из видов семьи.
— Никто из моего народа не заинтересован в этом, — безо всякого выражения сказала Лираллианта.
«И ты явно никогда не рассматривала возможность дружбы с животным», — подумал он про себя.
Они молча глазели друг на друга, каждый думая о своём. Её прямота и отсутствие страха были свежи для Даниэла. В отличие от людей Эллентрэа, находивших прямой зрительный контакт вызовом, угрозой или попыткой доминировать, Лираллианта была совершенно согласна смотреть ему в глаза. Иногда это заставляло его чувствовать, будто он может упасть в них, утонув в ледяной голубизне, так идеально отражавшей лежавшую внутри Лираллианты спокойную душу.
— Так ты получила разрешение послать меня за пределы рощи? — сказал он, нарушив тишину.
Она встала, и отвела взгляд:
— Это зависит от тебя. Они позволят, но есть одно условие.
Даниэл пожал плечами:
— Я готов принять почти что угодно. — Это было простой истиной. После пяти лет он чувствовал, что готов вытерпеть почти что угодно даже ради минуты, проведённой с матерью и отцом, или ради возможности снова поговорить с Кэйт.
— Послушай, прежде чем соглашаться! — гневно огрызнулась она. Это было нехарактерное проявление эмоции со стороны женщины-Ши'Хар. — Это условие будет означать твою смерть.
 
Даниэл даже не задумывался:
— Ничего, покуда я смогу сперва их увидеть.
— Ты создал так много человеческих уз, однако, похоже, весьма готов их отбросить, — заметила она.
— Жизнь без общения, без любви — бессмысленна. Я предпочту скорее прожить недолго, и умереть, чем жить вечно без надежды, — ответил он.
Она задумчиво наблюдала за выражением его лица, в её ауре мелькали тонкие эмоции:
— Значит, для тебя здесь нет надежды?
— Нет.
Лираллианта вздохнула, и в её чертах мелькнуло что-то, походившее на фрустрацию:
— Старейшины нашли новое вдохновение в шутси, которые ты выиграл нам за прошлые годы. Несмотря на их возражения, они начали надеяться, что ты продолжишь драться. Моё решение забрать тебя, и сделать тебя надзирателем, было для них разочарованием.
— Вот тебе и моральное превосходство, — саркастично сделал наблюдение Даниэл.
— Они посчитали, что раз ты пришёл к нам по своей воле, и уже пострадал на арене, то, быть может, будет приемлемым продолжить. Теперь они хотят знать, вернёшься ли ты снова на арену. В обмен они позволят тебе неделю на посещение твоей деревни.
Даниэл засмеялся:
— Это едва ли смерть, Лираллианта. Ты вообще осознаёшь, сколько раз я уже сражался на арене, скольких я убил? Ещё один бой для меня — ничто.
— Четыреста семьдесят три, — мгновенно ответила она.
— Что?
— Столько человек ты убил на арене, — объяснила Лираллианта.
Даниэл был поражён:
— Я думаю, ты не ходила смотреть на матчи…
— Я и не ходила, — ответила она, — но я вела счёт. Их смерти запятнали занятую Рощей Иллэниэл позицию против ненужной жестокости, и в то же время заработали нам много шутси. Однако этот матч будет не такой, как те. Ты будешь сражаться с противником, против которого ты не сможешь победить.
Глаза Даниэла сузились, и он почувствовал, как его сердцебиение участилось. Проведённые на арене годы привили ему зависимость, и он лишь сейчас осознал, что ему стало не хватать волнения, вызываемого близостью смерти. «Я больше не нормальный — мысль о крови возбуждает меня».
— Против кого именно? — спросил он.
— Тебя выставят против одного из Крайтэков, — ответила она.
Это слово Даниэл никогда прежде не слышал. Он одарил её ничего не выражающим взглядом, призванным передать широту его знаний.
— Они — стражи Ши'Хар, стерильные плоды деревьев-отцов. Они живут лишь несколько месяцев, и могут быть выращены во многих формах и размерах, — сказала она, поясняя для него.
— То есть, они — что-то вроде чудовищных солдат?
— Твоё описание уместно. Если согласишься, то они скорее всего создадут Крайтэка специально для тебя.
— Они могут плести заклинания, как вы? — спросил он, заинтригованный этой мыслью.
Она кивнула:
— Некоторые — могут. Любой, кого выставят против тебя, определённо будет иметь такую способность — иначе матч будет совершенно неравным.
— А ты не забыла про Силлеронда, а?
— В те дни, когда дети сражались так, как сейчас сражаются баратти, это мело бы большее значение, но Силлеронд никогда прежде не сражался, как и другие из наших ныне живущих детей. Крайтэки — другие.
Даниэл нахмурился:
— Если они живут лишь несколько месяцев, как их тогда учат сражаться?
— Они рождаются со знаниями и навыками, требующимися для боя. Дерево-отец может наделить их таким количеством знаний и прошлого боевого опыта, какое считает необходимым, — сказала она ему.
 
— Но никто из вас не сражался с тех пор, как вы победили мой род, — парировал Даниэл.
— Старейшины, ныне растущие здесь, сражались на той войне. Некоторые из них пришли из старого мира, прежде чем укоренились здесь. Знание лошти уходит в прошлое, во время до старого мира. Крайтэк, которого выставят против тебя, будет знать, как сражаться, Тирион. Ты не выживешь. — Её слова содержали в себе холодную уверенность, будто к его горлу уже был приставлен нож.