Цикл «Рождённый магом». Компиляция. Романы 1-14 (СИ)

Слушая его разглагольствования по поводу магической теории, я наконец догадался. «Это Гарэс, но он — человек!»
Уолтэр склонился поближе надо мной, глядя на меня:
— Я почувствовал его, — спокойно согласился он, — что-то мелькнуло. Я думаю, он слушает нас.
«Конечно же я слушаю, чёрт подери. Ты говоришь мне в ухо». Я начинал находить раздражающим тот факт, что обо мне говорили в третьем лице. «Ты выглядишь старым, Уолтэр», — добавил я. Почему-то это грубое наблюдение улучшило мне настроение.
Пенни совсем подошла ко мне, её лицо было в считанных дюймах от моего собственного. Ощущение её присутствия было подобно впитывавшемуся в меня тёплому бальзаму. Её рука протянулась, но прежде чем она коснулась моего лица, Гарэс поймал её:
— Острожно! — предупредил он её.
Она гневно зыркнула на него:
— Почему?
Я молча зааплодировал ей: «Скажи этому ублюдку!»
— Он всё ещё шиггрэс, — сказал Гарэс. — Даже сейчас его тело медленно впитывает эйсар. Если ты коснёшься его…
Он огляделся, ища что-то, чем мог бы проиллюстрировать свой аргумент. Не сумев найти насекомое, он удовлетворился пучком всё ещё зелёной травы. Положив её мне на грудь, он сказал им:
— Смотрите.
Мои глаза всё ещё не могли двигаться, поэтому я не мог опустить взгляд, но я знал, что они, наверное, видели. Трава посерела. От этой мысли мне стало стыдно. «После всего, через что я прошёл, это — самое большое унижение, когда они показывают ей мой упадок».
Её голос непокорно ответил:
— Он всё ещё мой муж. Он не причинит мне вреда.
— Я сомневаюсь, что он сделает это намеренно, — сказал Гарэс, — но в своём нынешнем состоянии он, возможно, не сумеет совладать с собой.
— Позвольте мне, — неожиданно сказала Миллисэнт. — Я могу не позволить ему взять слишком много. Небольшое количество должно помочь восстановить его, — сказала богиня, и, прежде чем Гарэс успел ответить, она протянула руку, и положила ладонь мне на грудь.
Я чувствовал, как моё тело яростно дёргало её, но ко мне просочился лишь тонкий ручеёк эйсара. Воля Леди Вечерней Звезды была гораздо мощнее моей, и она контролировала поток своей энергии с большой точностью. Она была такой создана Мойрой Сэнтир много лет назад, чтобы быть эффективной целительницей.
По мере того, как эйсар тёк в меня, моё тело начало пробуждаться, возвращаясь в более человекоподобное состояние, но мир становился темнее, угасая. Тьма поднималась вокруг меня — тюрьма заклинательного плетения Лираллианты. Она была слабой, тонкой, лишённой от рук Мал'гороса всего кроме структуры, но она набирала силу. Я почувствовал, как заворочался иной разум — подобный моему, но другой.
— Стой, — сумел прохрипеть я сквозь сухие губы.
К счастью, богиня убрала ладонь.
Что-то влажное упало мне на лицо, и я осознал, что Пенни тихо плакала надо мной. Она захотела подтолкнуть меня:
— Тебе нужно больше. Твоё тело исцеляется. Позволь ей помочь тебе.
— Нет, — сказал я, с трудом заставляя свой застывший рот произнести это слово. Я чувствовал своё второе «я», ворочающееся, сбитое с толку. «Брэксус», — осознал я. Эйсар пробудил его сознание, а также восстановил темницу моей души. Он пытался вернуть себе контроль над своей речью.
Странный дуализм моего существования вернулся на первый план моей памяти, когда я вспомнил причудливые события последних нескольких месяцев. Я неоднократно просыпался, иногда в одинокой темноте, имея лишь общество мыслей, которые звучали как мои, но на самом деле принадлежали незнакомцу. Однако раз или два я смог увидеть через его глаза, связанный подобно пассажиру на взбесившейся лошади, наблюдая, не в силах повлиять на его действия.
Теперь, очнувшись, я смог вспомнить всё, что он делал, но ощущение было странным. Подобно воспоминаниям лошти, они были у меня, но не были моими.
— Не надо больше, оно снова свяжет меня, — сказал я, отчаянно надеясь, что она поймёт.
Моя жена неуверенно уставилась на меня:
— Что я могу сделать?
— Где Питэр? — выдавил я.
Выражение её лица изменилось с озадаченности на раздражённость:
 
— Надо было догадаться. У тебя всё ещё есть какая-то махинация, так ведь.
В её раздражении я увидел проблеск надежды. Она всё ещё верила в меня. Она думала, что у меня был ответ. Это озарение принесло мне больше боли, чем я ожидал. Не в силах скрыть своё отчаяние, я сказал ей правду:
— Он обещал убить меня.
Расширив глаза, она уставилась на Гарэса, пришедшего к тому же выводу:
— Нож, — сразу же сказал он.
Реакция Пенни была более конкретной:
— Кто-нибудь должен его остановить!
— Нет, — произнёс я, хотя меня никто и не слушал.
— Он должен быть в вашем скрытом убежище, где бы оно ни было, — сказал Карэнт. — Если скажешь мне, где оно, я смогу забрать его.
Моя безрассудная жена начала описывать это место в меру своих сил, почти сразу сдав ему общее местоположение моей самой большой тайны.
— Это в сотнях миль отсюда, — в фрустрации ответил он. — Даже по воздуху путь займёт у меня больше дня, — сказал он, уже поднимаясь с земли на крыльях, проросших у него из спины.
— Ты ни за что не доберёшься туда вовремя, — сказал Гарэс, но божество уже взлетело.
«Он думает, что окажется в ловушке, если я умру», — сделал я наблюдение. «Карэнт не знает, что я дал Гарэсу ключи, необходимые для их развоплощения». Это заставило меня внутренне захихикать. Бог правосудия принёс мне в прошлом достаточно проблем — он заслуживал провести немного времени в панике.
— У него уйдут дни на поиски в тех горах, даже если он знает примерное место, — осуждающе сказала Миллисэнт.
Я увидел, как голова Гарэса повернулась к Замку Камерон:
— Давление растёт. Мал'горос движется в нашем направлении.
Пенни, похоже, не осознавала этого, и даже Уолтэр был удивлён:
— Я пока ничего не чувствую, — объявил он.
Бывший дракон поднял рыжую бровь, но никак не прокомментировал его слова. Он уже однажды объяснил, в чём была разница между ними.
Я смотрел, как они потянулись прочь, готовясь уйти. Миллисэнт меняла форму, чтобы стать какой-то изящной птицей, только в совершенно ином масштабе. Я чувствовал их срочность, но Пенни не уходила.
«Иди, чёрт тебя побери!» — молча выругался я. Упрямая, как обычно, она подошла ближе. Я силился заговорить, но Брэксус взял контроль на себя, пока я отвлёкся. Мой голос больше мне не принадлежал.
— Нам нужно спешить, Графиня, — простерёг её Гарэс.
Она подняла ладонь:
— Только минуту. Дай мне минуту. Позволь мне попрощаться, — сказала она. Выражение на её лице меня пугало. Она собиралась сделать что-то глупое.
«Кто-нибудь, посадите её на чёртову птицу, и унесите прочь!» — выругался я им.
Мои губы разомкнулись без моего на то желания, и произнесли слово:
— Пенни.
Она стояла рядом со мной на коленях, и её лицо заставило меня пожалеть, что я не умер на самом деле. Никакому мужчине не следует видеть такое. Её губы и щёки были искажены горем, а её глаза были гротескно опухшими. Плечи её сжимались от подавленных эмоций.
Я никогда в жизни не видел, чтобы она выглядела настолько идеально уродливой. Один только её нос… ну, если бы я был жив, я бы содрогнулся.
И почему-то, несмотря на сопли и рвущиеся из горла рыдания, она всё равно была самой прекрасной из всех, кого я когда-либо видел. Я бы что угодно отдал, лишь бы ещё раз обнять её.
«Так и будет», — пришли мысли Брэксуса. Даже зная, что эти мысли не были моими, ощущение всё равно было странным. Даже в моей собственной голове его голос звучал прямо как мой.
— Пенни, помоги мне, — сказал он ей.
 
Внутри я неистовствовал:
«Что ты делаешь?! Она должна уйти».
— Я не могу, Морт, — тихо сказала она, говоря тихим голосом, чтобы её спутники не услышали. — Я видела, как это было с Роуз и Дорианом. Я не могу оставить тебя.
«Да, да, ещё как можешь!» — мысленно кричал я ей, но она, естественно, не могла меня слышать.