Цикл «Рождённый магом». Компиляция. Романы 1-14 (СИ)

Остальные сломя голову неслись к воротам, и видели борьбу Дориана на бегу. Поначалу она казалась безнадёжной, когда он вынужден был опуститься на колени, и дверь промяла его руки, впившись в плечо, но затем случилось чудо. Медленно, с неохотой, дверь начала останавливаться. Зазор между нижней частью двери и углублением в полу имел высоту лишь четыре фута, но этого было достаточно.
Пенни прошла первой, следом за ней дети один за другим легко пробежали под огромным камнем. Элиз и Ариадна пошли следующими, ссутулившись, чтобы не удариться головой, а потом двинулись Роуз и мужчины. Все прошли менее чем за минуту. Казалось, до Ланкастера и свободы — рукой подать.
Но Дориан был в ловушке.
Трещины появились на его груди, но он упорно отказывался сдаваться. Красный самоцвет в центре его груди пульсировал всё быстрее, и дверь снова замерла, но поднять её он не мог. Руки-мечи Дориана, вогнанные в камень, засели в двери, и, опустив взгляды, все увидели, что его ступни также промяли дыры в каменном полу.
Лазурные камни уставились на них, но их взгляд сфокусировался лишь на одном человеке.
— Роуз…
Роуз передала свою дочь Элиз, и сделала короткий шаг к своему мужу, прежде чем её решимость разлетелась на куски. Рыдая как ребёнок, она подвинулась к нему, и попыталась поднять медленно раздавливавший его монолит.
— Помогите мне! — закричала она остальным. — Нам надо это остановить! Пенни, Иган, вы же сильные! Помогите ему!
Пенни и Иган знали, что дверь была слишком тяжёлой, чтобы они что-то могли сделать, но всё равно шагнули вперёд, и начали толкать. Им не удалось эффективно упереться в неё, но глубоко в душе Пенни знала, что даже если бы им было, где ухватиться, значения это бы никакого не имело. Дверь продолжала опускаться.
— Иди. Живи. Роуз… — сказал Дориан голосом, казавшимся ниже самой земли.
Грэм вырвался из рук взрослых, и подбежал к своим родителям.
— Не волнуйся, Пап! Мы можем это остановить!
Дверь была уже достаточно низко, чтобы он тоже мог попытаться её подпереть, хоть никакой заметной пользы от этого не было.
— Ты прав, Грэм! — ответила Мойра Иллэниэл, и остальные почувствовали перемену, когда она начала использовать свою силу, чтобы подпирать дверь. Вода начала вытекать в коридор, когда она перестала пытаться одновременно перекрыть поток и помочь поднять гигантские ворота.
Дверь продолжала опускаться вниз, и всё больше воды вытекало, омывая их ноги. Мойра Сэнтир в отчаянии смотрела, как её дочь силилась помочь им, но даже впечатляющей силы её ребёнка было недостаточно. «Если бы только я была истинной Мойрой Сэнтир. Если бы у меня была сила, я могла бы найти способ это остановить». Её мысли заметались в поисках способа, которым обычное волшебство могло бы его спасти, но в итоге её мысли лишь наворачивали безумные круги.
Внезапная вспышка света ошарашила её, и ей потребовалось какое-то время, прежде чем она осознала, что увиденный ею свет был не физическим, а магическим. Мощное свечение указывало на присутствие ещё одного волшебника, но сперва она не могла понять, кто именно был источником. «Мэттью! Стресс высвободил его дар».
Миг она смотрела на него, дивясь: «Он сильный… как и его сестра. Нет», — поправилась она, — «как и его отец».
— Дай мне помочь, Мойра, — сказал Мэттью сестре, беря её за руку. На миг они посмотрели друг другу в глаза, прежде чем снова перевести взгляды на каменную дверь, и земля затряслась. Пол под самой дверью начал трескаться и ломаться под действием оказываемого ими магического давления, и на долгую минуту их сила дала остальным надежду.
Однако надежда была ложной. Хотя Мойра Сэнтир больше не обладала своей силой, она всё ещё сохраняла магический взор, и с его помощью она легко могла оценить вес воротного камня, а также стоявшую за ним силу. Дверь было не остановить. Они могли надеяться лишь на то, чтобы уничтожить её, либо найти какой-то способ вырвать её из пазов, но времени было мало. Из ушей её дочери начала сочиться кровь, и Мойра была уверена, что Мэттью уже также превысил свой предел. В конце концов у неё не осталось выбора.
 
— Это невозможно! Ворота питаются от Бог-Камня. Если они не отступятся, то умрут! Тебе нужно заставить их остановиться! — крикнула она, обращаясь к Пенни.
Иган услышал её слова, и кивнул Графине:
— Она права. Бери Грэма, я заберу Леди Роуз.
Пенни без промедления оставила своё место, и оттащила мальчика от его отца. Грэм ругался и кусался в ответ. У неё было мало времени, поэтому она, передав его Стефану Малверну, обратилась к двум своим старшим детям:
— Вы должны прекратить. Она слишком тяжёлая. Если перенапряжётесь, откат может убить вас.
Глаза у Мэттью и Мойры затуманились, и смотрели они прямо сквозь неё. Их сосредоточенность была идеальной и нерушимой. Пенни видела такое выражение несколько раз на лице Мордэкая, обычно прямо перед тем, как с ним случалось что-то ужасное. «После битвы в Замке Ланкастер он спал дни напролёт. Им может повезти меньше».
Позади неё Роуз умоляла Сэра Игана позволить ей остаться, но не могла противиться его мощным рукам:
— Пожалуйста! Дай мне остаться. Так же нельзя. Мы можем её остановить. Пожалуйста!! — сыпала она рыдающими словами, полными слёз и отчаяния. Она полностью позабыла о достоинстве. Осталась лишь лишившаяся надежды женщина, которую ждало пустое и одинокое будущее.
— Роуз… не надо, — проскрежетал Дориан. Выдернув руку из двери, он попытался оттолкнуть Роуз, не порезав при этом её росшим из руки клинком. Его тело стало оружием, неподходящим для нежных жестов. — Не… дай… Грэму… быть… как… я, — выдавил он. Трещины в его теле стали расширяться, и дверь снова поползла вниз.
Его обезумевшая жена совсем расклеилась, и её голос превратился в непрерывный поток горестных возгласов «Я люблю тебя», смешанных с протестующими криками, пока наконец их не стало невозможно отличить друг от друга.
— Я… любл… — начал Дориан, но его слова внезапно оборвались, когда его массивная грудь раскололась на части, и каменные ворота неумолимо соскользнули вниз, раздробив то, что оставалось в них на пути, на мелкие части, и разбросав более крупные осколки в стороны.
Магия близнецов схлопнулась, и они без чувств попадали на землю. Кровь у них стала течь теперь и из носа.
Дориан Торнбер умер.
Будь во вселенной хоть какая-то истинная справедливость, их накрыла бы безмолвная тьма, чтобы скрыть их горе, и оказать почтение погибшему рыцарю. Однако мир был жесток — туннель, в котором они стояли, был хорошо освещён теми же самыми зачарованными светильниками, которые Мордэкай расставил по всей Мировой Дороге. Теперь они стояли с ланкастерской стороны ворот, в маленькой крепости, построенной менее чем в миле от самого замка Ланкастер.
Свет, так манивший их прежде, сейчас казался резким и жестоким. Все кроме близнецов стояли, ошарашенные и переполненные эмоциями. Роуз Торнбер пришла в движение первой, невнятно ругнувшись и оттолкнув от себя Сэра Игана. За этим она выдала более внятное предупреждение:
— Ещё раз схватишь меня так, и ты — покойник! — сказала она. Её гнев был столь велик, что она подчеркнула свою презрительную угрозу, плюнув в его сторону.
Никто ничего не сказал, и не пытался утешить её, хотя Иган попробовал извиниться:
— Прошу прощения. Другого выхода не было.
Мойра Сэнтир и Пенни осматривали близнецов, на их лицах явно читался страх… две матери, разделявшие одно и то же беспокойство.
Никем не видимый и оставшийся без присмотра, Грэм Торнбер рылся в каменном крошеве на земле. Среди расколотых плит мостовой лежали сверкающие осколки бритвенно-острых кристаллов, останки его отца. Его взгляд затуманился от слёз, но карминный отсвет привлёк его внимание, и, протянув руку, Грэм нашёл искомое. Трясущимися пальцами он робко поднял гигантский, похожий на рубин камень, бывший сердцем Дориана. Он спрятал находку в свой мешочек, пока никто не заметил.
 
Шаги по гравию сказали Грэму, что к нему приблизилась его мать, и, развернувшись, он принял её объятия. Элиз Торнбер присоединилась к ним секундой позже, и они плакали вместе — жена, мать, сын, и даже маленькая дочь, хотя пройдёт много лет, прежде чем Карисса сможет полностью понять свою потерю.