Цикл «Рождённый магом». Компиляция. Романы 1-14 (СИ)
Карэнт всё ещё стонал и причитал о своей судьбе глубоко внизу, в Камере Железного сердца. Сила была из него вытянута, и теперь хранилась в окружавшем его тяжёлом железе, создавая неприступную тюремную камеру. Позже мне нужно будет решить, как использовать эту силу. Хотя структура и форма его тюрьмы сильно отличались от Бог-Камня, функциональное назначение было тем же. Она содержала в себе его силу, и если я не найду способа её постоянно использовать, то он рано или поздно перегрузит ёмкость железа, создав немыслимых масштабов взрыв.
Однако по моим лучшим прикидкам у меня было ещё несколько лет, прежде чем это станет сколько-нибудь вероятным.
Я встретился с Уолтэром, Элэйн и Джорджем, приставив Джорджа помогать с реконструкцией повреждённых частей Замка. Уолтэра и Элэйн я посадил посменно сторожить замок и Уошбрук. Я хотел, чтобы кто-то был там в любое время, готовый повторно активировать барьер, если случится худшее, и Дорон или Миллисэнт решат нанести визит.
Когда они уходили, Элэйн остановилась, и оглянулась:
— Могу я поговорить с тобой наедине?
— Конечно, — согласился я, надеясь, что разговор будет не слишком неудобным.
Когда её отец и брат ушли, я закрыл дверь, и жестом указал ей на стул. Мы сидели в одной из более мелких совещательных комнат Замка Камерон. Когда мы снова сели, я принялся ждать того, что же она скажет.
Пока она набиралась смелости, в комнате висела неуютная тишина.
— Я хотела поблагодарить тебя, — наконец сказала она, — и попросить прощения.
Я махнул руками, будто отвергая её слова:
— Нет. Тебе не нужно просить прощения, особенно после того, что ты сделала ради моей семьи. Пенни видела твои действия в коридоре. Ты защищала моих детей так, будто они были твоими собственными.
— Это не отменяет того факта, что я перешагнула черту, которую перешагивать было нельзя. Я позволила своему собственному эгоизму закрыть мне глаза на то, что мои действия грозили повредить твоей семье, — объяснила она. — После того, что ты сделал, когда исцелил меня, я поняла, насколько я ошибалась.
Мы на самом деле ещё не говорили о событиях того дня, поэтому у меня всё ещё было много вопросов относительно того, что случилось после потери мною сознания.
— Кстати, об этом, — начал я, — не могла бы ты описать, что со мной произошло?
— Ты дал мне то, чего я всегда желала, — с мечтательной улыбкой сказала она.
«Себя?»
Она увидела выражение моего лица, и заговорила прежде, чем я смог вставить слово:
— Не будь таким эгоистом. Я имела ввиду твой дар — я ненадолго смогла слышать голоса мира.
— Если я зашёл настолько далеко… то почему я всё ещё здесь? У тебя было всё, — указал я.
Элэйн нахмурилась:
— Я что, кажусь настолько мелочной, настолько эгоистичной? Я видела твоим взглядом, и я теперь лучше понимаю, что тобой движет. Я знаю, что мои… чувства, возможно, были ошибочны, но я не зла. Пенни и твоя семья раньше были мне небезразличны… но когда я увидела их твоими глазами… как я могла отнять у них отца? Пока ты был со мной, я не просто обладала твоим даром. Я также видела их, твою жену и семью, в свете твоей любви. У меня не было иного выбора кроме как вернуть тебя, восстановить тебя, как ты восстановил меня.
— Мне следовало подумать, прежде чем говорить такое, — сказал я, пойдя на попятную. — Я достаточно хорошо знал тебя, иначе бы не зашёл настолько далеко.
Она опустила взгляд:
— Не надо. Твоя доброта не помогает, и я не это собиралась тебе сказать.
Я был озадачен:
— Так в чём дело?
— Прежде, чем всё закончилось, до того, как я всё сделала до конца, я ощутила что-то в твоём сердце, бывшее частью тебя, но в то же время отдельно. Но когда я попыталась на него посмотреть, чтобы увидеть получше, я почувствовала, как оно смотрит на меня в ответ, будто оценивая меня, — сказала она. — Оно меня напугало.
Единственным, о чём она могла говорить, была моя скрытая часть, хранящая тайны, которые я не осмеливался рассматривать. Я никогда не видел эту часть такой, какой её описывала Элэйн, но я сразу же понял. «Ты несёшь Рок Иллэниэла». Эти слова эхом отразились у меня в сознании, хотя я не был уверен, где я их услышал.
— Уже спрашивала у тебя об этом в прошлом, и ты мне не отвечал, но сейчас я понимаю. Именно оттуда происходят твои тайны, так ведь? — сказала она, не став ходить вокруг да около.
— Некоторые, — согласился я. — Не все, я думаю, но порой мне трудно определить. Я не думаю, что оно настолько отдельное, как ты полагаешь. Я думаю, что это — лишь тёмный уголок моего собственного разума. Я просто не знаю, откуда он знает всё, что ему известно.
— Он знает, — мрачно ответила она. — Он знает, как он к тебе попал.
Я подавил дрожь:
— Ты что-то узнала от него?
— Нет! — резко сказала она. — Это было просто ощущение, но я уверена, что он знает.
— Ты всё время говоришь о нём так, будто он является чем-то чужеродным. Я думаю, что это — просто ещё одна часть моего «я». Что-то вроде наследственной памяти, может быть, пришедшей мне от моего отца, но всё ещё являющейся частью «меня», — объяснил я.
— Возможно, ты прав, — ответила Элэйн, — но я думаю, что тебе следует опасаться.
«Это всё, конечно, хорошо, но как я по-твоему должен опасаться самого себя», — иронично подумал я.
— Я попытаюсь, — успокаивающе сказал я.
* * *Тем вечером я снова прочитал письмо Марка. Чем больше я о нём думал, тем больше мне не терпелось с ним увидеться. Ситуация дома вроде бы стабилизировалась, и я начал волноваться, что если буду долго медлить, то будет слишком поздно. Я уселся в своём кабинете, чтобы написать ему ответное письмо.
Маркус,
Моё последнее письмо было слишком коротким. Я опустил в нём много недавних событий, в основном потому, что не хотел беспокоить тебя тем, на что ты не можешь повлиять. Сейчас всё успокоилось, и я решил съездить в Аградэн. Я расскажу тебе о последних событиях, когда увижу тебя. Их действительно слишком много, чтобы изложить в письме.
Ожидай меня через два или три дня.
Мордэкай
Я сложил маленький лист, и поместил его в коробку, а затем откинулся на стуле, и попытался подумать о том, как я буду объяснять Пенни своё решение. Чем больше я изучал свои мотивы, тем эгоистичнее они казались.
Пятнадцать минут спустя я сдался, и собирался покинуть свой кабинет, когда заметил, что на шкатулке для сообщений мигает огонёк. Получить ответ настолько быстро было делом необычным. Открыв шкатулку, я нашёл маленький обрывок бумаги, на котором было поспешно нацарапано. Почерк принадлежал не Маркусу.
Дорогой Мордэкай,
Пожалуйста, прости меня за состояние этой записки. У меня не было времени найти более подходящий лист для письма. Мой муж больше не может отвечать. Его болезнь ухудшилась, и он больше не может встать с кровати. Он временами пребывает в бессознательном состоянии, но я попытаюсь дать ему понять, что ты уже в пути.
Искренне твоя,
Марисса Ланкастер
Комната будто закачалась вокруг меня, и я услышал, как у меня в ушах застучала кровь. «Этого не может быть». Я встал, и тупо уставила на стену, когда меня захлестнула ужасная срочность, а потом мой паралич резко исчез, и я пришёл в движение. Действуя почти неосознанно, я собрал вещи, которые, как я думал, мне понадобятся, мой посох, мой пояс с особыми мешочками, мой стило… и тут я остановился.
— Надо сказать Пенни.
К счастью, я сумел добраться до неё, не встретив никого другого, в частности — моих детей. Я не был уверен, что смог бы скрыть от них свой мощный наплыв эмоций, и пугать их было последним, чего я хотел. Они и так уже недавно всякого навидались.
— Что?! — мгновенно сказала она. Полагаю, выражение моего лица уже выдало меня.
— Дело в Марке, — начал я, и в течение следующих десяти минут я объяснил столько, сколько мог, хотя из-за необходимости мой рассказ был далеко не полон.