Цикл «Рождённый магом». Компиляция. Романы 1-14 (СИ)

Я положил ладонь на нужное место, и понаблюдал за тем, как дверь скользит в сторону, но прежде чем я смог шагнуть вперёд, послышался голос, от которого меня пробрал озноб:
— Ты что, действительно думал, что сможешь поставить меня в дурацкое положение, и тебе это сойдёт с рук? — произнёс ледяной голос Карэнта Справедливого.
— Не попытаешься — не узнаешь, — ответил я с наигранной лёгкостью в голосе, хотя сердце моё подскочило к горлу из-за его внезапного появления.
— На колени! — раздражённо сказал Карэнт тоном, не допускавшим неповиновения. В обычной ситуации у меня бы ушла вся моя сила просто на то, чтобы сопротивляться его принуждению, и на это ушёл бы весь мой эйсар, до капли. Потребовалось это, и сила земли, чтобы позволить мне действительно противиться Сэлиору. Сейчас у меня не было ни того, ни другого… и это едва ли имело значение — мой разум был невосприимчив к его приказам так же, как был невосприимчив к магии.
Я сохранил бесстрастное выражение на лице:
— Ты бы только послушал, что говоришь. Ты так долго играл в бога, что уже начал сам себе верить. Но сущность «властности» ты действительно уловил, — сказал я, даже не пытаясь преклонить перед ним колено.
На миг Карэнт уставился на меня:
— Вижу, что магобой сделал тебя устойчивым к некоторым воздействиям, не только лишь уничтожив твою способность пользоваться магией… как некстати, — произнёс он, протянул руку, схватил меня за плечо, и мой мир растворился в боли, когда его сила потекла через меня. Казалось, что это длилось целую вечность, и всё это время я не слышал ничего кроме звука своего собственного крика. Он не отступил, пока у меня не закончился воздух в груди, и я не стал думать, что умру, прежде чем смогу снова вдохнуть. Когда его рука отпустила моё плечо, я вяло сполз на пол.
Уставившись на меня, он улыбнулся:
— Хорошо, что старые подспорья всё ещё работают как надо. Боль — такой великолепный учитель. Мне почти жаль, что у тебя не очень много времени на то, чтобы усвоить её уроки, — сказал он и, повернувшись, посмотрел через плечо на Уолтэра, тихо появившегося позади него: — Почему ты вообще служил этому человеку?
Челюсти Уолтэра сжались, когда он попытался ответить, но губы его отказывались двигаться.
Махнув рукой, Карэнт пренебрежительно сказал:
— Говори, что думаешь, раб, я хочу услышать правду из твоих уст, — произнёс он, и напряжение ушло с лица волшебника.
— Потому что я верил в него, — сухим голосом сказал Уолтэр, — потому что он спас меня, спас мою семью… он дал мне надежду, — говорил он, и в его словах звучала пустая обречённость — это был голос человека, который знал, что смерть близка, но ещё надеялся, что будет не слишком больно. — Прости меня, Мордэкай, я не смог его остановить! Его воля слишком сильная для меня…
— Как трогательно, — с притворным сочувствием прокомментировал сияющий бог. — Твоя трагедия столь горька, что я почти не могу заставить себя прервать её. Но, с другой стороны, едва ли мне нужно это делать… яд убьёт тебя медленно, за несколько дней, — с жалостью посмотрел он на меня сверху вниз.
— Как ты меня отравил? — с внезапным любопытством спросил я.
— Через вино, конечно, — коротко ответил он. — Я удивлён, что твой ручной волшебник не подумал выпить его с тобой за компанию.
Я нахмурился:
— Но как ты заставил яд попасть в мой кубок… а как же дегустаторы?
Бог правосудия блаженно улыбнулся мне:
— Ты слишком узко мыслишь. Отравлено было всё вино, которое тебе дал Король Гододдина. Яд безвреден для дегустаторов и других людей. Лишь те, что обладают запретным даром волшебства, должны бояться его вкуса на своих губах. Честно говоря, я удивлён, что ты ждал до самого праздника, прежде чем выпить его. Миллисэнт даже думала, что ты попробуешь его на вкус раньше. Твоё терпение достойно восхищения, и оно определённо сделало этот день весьма драматичным.
Мои губы скривились:
— Он предал нас?
Карэнт засмеялся, и музыка его смеха стала эхом отражаться по коридорам, пока мне не показалось, что она сведёт меня с ума.
 
— Глупец! Люди, что напали на твоего короля, были уловкой, отвлёкшей внимание от тех, что отравили вино. Твой жалкий королёк мне без надобности. У меня и так достаточно шпионов среди твоих людей. А теперь прошу меня извинить, мне нужно принять на себя мантию моего брата, — произнёс бог, и направился ко входу в Камеру Железного сердца.
— Это ловушка, — сказал я ему. — Если войдёшь, то никогда больше не выйдешь оттуда.
— Какая жалкая попытка, — ответил Карэнт, глядя на меня сверху вниз. — Ты слишком много лгал, волшебник. Я уже вытянул информацию из разума твоего слуги, и, если честно, мне плевать. Если твои чары сработают… чудесно! Если нет… ну, Сэлиор хотя бы снова будет свободен, — выдал он, и, не дожидаясь моего ответа, шагнул внутрь, и закрыл за собой дверь. Тяжёлая железная дверь захлопнулась с массивным щелчком, в котором слышалась некая завершённость.
Лёжа на холодном полу, едва способный двигаться от перенесённой недавно магической пытки, я всё же улыбнулся, когда дверь в Камеру Железного сердца закрылась:
— И ведь не скажешь, что я тебя не предупреждал, — тихо сказал я, силясь удержаться от хихиканья, которое наверное прозвучало бы скорее устрашающим, чем успокаивающим. — Лишь тебе я правду и сказал… — с некоторым удовлетворением добавил я.
Когда дверь закончила закрываться, Уолтэр осел на пол подобно марионетке, у которой обрезали все нитки. Содрогаясь, он посмотрел на меня с того места, где лежал, неподалёку:
— Прости, он был слишком силён, — попросил он прощения. — Я не мог ему противиться.
— Это мне следует просить у тебя прощения, — сказал я, отвечая ему взаимностью. — Я гнусно тобой воспользовался.
— Что ты имеешь ввиду? — спросил Уолтэр, но сразу же ответить я не смог, поскольку именно в этот момент Карэнт осознал, что Бог-Камня в Камере Железного сердца не было.
— Что это за уловка? — донёсся рокочущий голос, ясно слышный даже через массивные железные стены. Вскоре после этого послышался гулкий звук, будто кто-то ударил в гигантский колокол. Я мог предположить, что он только что попытался выйти, обнаружив, что находившийся внутри магический камень был лишь обманкой.
— Так это с самого начала была ловушка? — с некоторой озадаченностью спросил Уолтэр, пока его разум поспешно собирал из кусков единое целое. — Тогда где же Бог-Камень?
Я проверил мышцы, чтобы посмотреть, не смогу ли я сесть. Пыточное заклинание Карэнта оставило после себя такое ощущение, будто меня крепко избили и поколотили, хотя на мне не было ни царапины. Преуспев в этом, я прислонился к стене, и ответил на вопрос Уолтэра:
— А вот этот секрет я оставлю в своей шляпе. Уверен, что после всего, через что мы прошли сегодня, ты понимаешь, — сказал я под аккомпанемент более громкого звука, послышавшегося из Камеры Железного Сердца… Карэнт, наверное, начал пробовать свою новую тюрьму на прочность.
От звука Уолтэр явно занервничал:
— Он сможет оттуда выбраться? Нам разве не следует попытаться сбежать?
Я рассмеялся:
— Есть такая вероятность. В конце концов, я её ни разу прежде не тестировал. Я подожду, пока не уверюсь полностью, прежде чем скажу, что, по моему мнению, может для него сработать.
— Почему? — задал вопрос волшебник, начав нервно покусывать губу.
Я заговорщицки понизил голос:
— Потому что я не уверен, насколько тонок его слух… подождём, пока не станет слишком поздно, прежде чем выдавать эту тайну, — сообщил я. Звуки изнутри становились громче и равномернее, и к ним присоединился полный незамутнённой ярости крик. — Ты что-нибудь видишь магическим взором? — с любопытством спросил я.
 
— Нет, скрывающие чары прячут всё от моего взора, — ответил он.
Я кивнул:
— Об этом я забыл. Ну, если бы они не мешали, то ты, наверное, заметил бы, как внутренние чары засветились, разогреваясь. По мере того, как этот процесс продолжается, чары станут всё сильнее и сильнее, пока… — я затих на полуслове.