Цикл «Рождённый магом». Компиляция. Романы 1-14 (СИ)
* * *Я решил сбежать от приготовлений и попытаться поработать в мастерской, но по пути меня перехватил крупный и почти совершенно лысый мужчина. Его звали Клод, и я взял его на службу несколько лет тому назад, чтобы он руководил кухнями в Замке Камерон. В целом он был великолепным шеф-поваром, и у меня редко были основания жаловаться.
— Милорд! — окликнул он, спеша ко мне.
На миг меня захватил ребяческий порыв, и я ненадолго подумал было притвориться, что не услышал его, и найти какой-то способ свернуть за угол, и исчезнуть, пока он до меня не добрался. Я так и не овладел невидимостью, которой Прэйсианы пользовались с такой непринуждённостью, но я был весьма уверен — уж что-нибудь я сумел бы сделать. Вместо этого я остановился, и уделил ему своё внимание:
— Да? Тебе что-то нужно, Клод?
У повара, похоже, сбилось дыхание. Я готов был предположить, что он уже какое-то время меня искал.
— Да, милорд, дело в мясе, которое мы отложили для завтрашних пиров. Я не предполагал, что Сэр Сайхан и его люди вернутся так скоро. Это — двести мужских желудков, которые я не планировал заполнять.
У меня в голове промелькнуло несколько легкомысленных и непродуктивных ремарок. Я проигнорировал бесполезные мысли, и вместо этого спросил:
— Почему ты не идёшь с этим к моей леди-жене? — задал я закономерный вопрос. Она в целом превратила праздник в свой личный проект, что меня полностью устраивало.
У повара на лице мелькнуло смущение:
— Она послала меня к вам, Ваше Сиятельство.
«Перевод: она слишком занята».
— Зарежь ещё одну корову, — предложил я.
Клод нервно опустил взгляд:
— Ну, я думал об этом, Ваше Благородие, но проблема на самом деле не в говядине.
Тут я сбился с толку:
— Ты только что сказал, что проблема была в мясе
Его лицо покраснело, когда он раскрыл рот для ответа:
— Ну… скорее в разнообразии мяса. Люди ожидают широкого выбора дичи в дополнение к говядине и прочему мясу одомашненных животных.
— Ты честно говоришь мне, что, по твоему мнению, люди будут разочарованы, если будет недостаток мяса диких птиц, оленей и мелкой дичи на завтрашнем пиру. Ты серьёзно? — спросил я. Время от времени мне трудно было уложить в голове важность того, что я считал тривиальными вопросами. Общение с королями и сражение с богами изменило мой взгляд на такие вещи.
Клод утвердительно кивнул головой, больше ничего не сказав. Я какое-то время пялился на него, прежде чем глубоко вздохнуть.
— Ты упоминал об этом Чаду Грэйсону? — предложил я. С технической точки зрения, обеспечивать такие события дичью было его работой, помимо поддержания порядка в моих лесах.
— Упоминал, Ваше Сиятельство. Он сказал мне, что его люди будут заняты расширенными патрулями в течение недели или двух, и что у него не будет свободных людей для охоты, пока не минует нынешний кризис.
«Ну, ещё бы», — подумал я про себя.
— Я поговорю с ним, хотя и не уверен, что он сможет сделать за полдня.
— Благодарю, Ваше Сиятельство, — с благодарностью ответил Клод.
— Не благодари меня преждевременно, он, может, и не сумеет ничего поймать для тебя достаточно быстро.
— Может, и так, но я также хотел поблагодарить вас за завтрашний день, за повод для нашего праздника. Этот праздник — в основном день благодарения за то, что вы сделали, милорд, — сказал Клод, глядя на меня с выражением откровенной искренностью.
Его слова отозвались во мне волной гнева, и ощущение было таким, будто у меня в животе осел железный ком. Мой взгляд затвердел, хотя я удержал язык за зубами. «Он не понимает. Нельзя вымещать злость на нём», — напомнил я себе.
— Этот день не… — начал говорить я, но затем передумал. — Спасибо тебе за это, Клод, хотя я не считаю, что заслуживаю за это похвалы, — нехотя сказал я, затем развернулся, и, не дожидаясь ответа, оставил его.
Я шёл прочь с застывшим лицом, но внутри я чувствовал себя потерянным. «Только мою резню обо мне и запомнят». Сама Мировая Дорога была, возможно, единственным способом отвлечь меня от этого, или попыткой оставить запоминающийся и более позитивный отпечаток на мире. Помимо этого единственным моим позитивным действием было возведение Джеймса Ланкастера на трон, и моя роль в этом деле никогда не станет известна. Мир запомнит лишь, что была битва… и всех тех людей, которых я убил.
«Убей тридцать тысяч человек — и тебе дадут праздник. Победи бога и возведи на трон короля — и никто не узнает, не говоря уже о том, чтобы это оценить». На самом деле, это было несправедливо. Кое-кто знал — большинство из них были либо духовенством Сэлиора, либо могущественными и высокопоставленными людьми. Эти люди либо боялись меня, либо поносили меня за мои действия.
* * *Мой главный егерь был упрямым человеком.
— Мои охотники сейчас заняты, заботясь о том, чтобы никто не проскользнул в ваши земли незамеченным, — снова сказал он мне.
— Скажи, чтобы они взяли выходной, и отправились на охоту, — ответил я.
Взгляд его карих глаз был непоколебим:
— Милорд, вы сказали мне, что нам грозит неминуемая атака, и что мои люди позаботятся о безопасности ваших людей, или хотя бы дадут раннее предупреждение. Это что, стало для вас менее важным? — высказал он эти слова упрекающим тоном — я уже отвык слышать такое, по крайней мере — от тех, кто мне служил.
— Мастер Грэйсон, ты что, мне возражаешь? — с любопытством спросил я.
— Если честно — да.
— Нападение не случится ещё неделю, — проинформировал я его. — Если бы я считал, что переброска твоих людей на охоту подвергнет нас опасности, то не просил бы тебя об этом.
— Оно, может, и так, но лишь глупец может предположить, что враг не попытается напасть неожиданно, — спокойно ответил он.
Мои глаза сузились:
— Ты называешь меня глупцом, Мастер Грэйсон?
— Если вы ведёте себя как чёртов глупец, то так я и буду вас называть, — ответил он, не дрогнув.
— Ты не потрудился добавить почётное обращение, — заметил я.
Чад кивнул, прежде чем ответить:
— Если вы ведёте себя как чёртов глупец, то так я и буду вас называть… — сказал он, и после короткой паузы добавил: — … милорд.
В течение долгих, напряжённых секунд мы пялились друг на друга, пока я наконец не сломался, засмеявшись. Это был хороший смех — глубокий, поднимающийся из живота. Ценности такого смеха я научился у Джеймса Ланкастера, наблюдая за тем, как он эффективно этот смех применяет, но сегодня я смеялся просто потому, что не мог себя удержать.
Егерь какое-то время серьёзно за мной наблюдал, пока наконец сам не стал посмеиваться. Вскоре он расслабился, и мы стали смеяться вместе. Когда мы успокоились, я заговорил первым:
— Ты прав, конечно же.
Он уверенно улыбнулся:
— Я и так это знаю, Ваше Благородие.
— Забудь про уважительные обращения, — сказал я ему. — Отныне я не хочу больше слышать от тебя никаких «Благородий» и «Светлостей»… если только мы не на каком-то общественном собрании. Понял, Мастер Грэйсон?
— Ладно, тогда вам придётся звать меня Чадом. Нельзя, чтобы вы обращались ко мне надлежащим образом, в то время как мне этого не позволено, — ответил он.
Я с готовностью согласился, кивнув:
— Ну, ладно, пусть будет Чад. А теперь, не мог бы ты послать завтра своих охотников за дополнительной добычей?
— Нет, — напрямую заявил он. — Я — не какая-то глупая шлюха, которую можно купить улыбкой и смехом. Вы попросили меня защищать ваши земли, и если я сниму с этого дела людей, то это будет пренебрежением моего долга.
Мои глаза расширились от шока. Этот человек действительно не был особо впечатлён титулами и дворянством. После долгих лет, в течение которых люди кланялись и заискивали передо мной, было приятно найти кого-то, способного говорить честно, пусть он и был грубым ослом. Я тщательно подумал над своими словами, прежде чем ответить:
— Давай так: пошли символическое число… скажем, пятерых… на охоту, а остальные пусть продолжают бдеть.